Статья про нового персонажа из 3 сезона Наруто - Боруто Узумаки
Наруто Клан Мультифэндом Учитель-мафиози Реборн! Романтика Небо на кончиках пальцев. Часть 3. Туман, Дождь и Солнце.

Небо на кончиках пальцев. Часть 3. Туман, Дождь и Солнце.

Раздел: Учитель-мафиози Реборн! → Категория: Романтика
Нана кусала губы, бегая по кухне в поисках аптечки. После того, как Кёко ушла в школу, а Цуна позавтракала, последняя удалилась в свою комнату. Под уговоры матери шатенка вяло согласилась поспать чуть-чуть. Нане не нравился болезненный вид дочери.

Зайдя в её комнату через полчаса, она была не на шутку перепугана, увидев мечущуюся на кровати Цуну. Попытки разбудить её были тщетны: девушка из рук вырывалась, что-то упорно бормотала и плакала. Именно её бормотание и слёзы больше всего напугали встревоженную мать. Как назло, вчера утром Нана отнесла домашний телефон на починку, так как неуклюжая шатенка случайно смахнула его с тумбочки на пол. Позвонить было неоткуда, а сотовый Цуны мать не нашла. Оставалось одно: побежать к соседям и позвонить с их номера, но оставлять Цунаёши в таком состоянии хотелось меньше всего.

— Цу-чан, доченька... Цуна! Цу, ну очнись, пожалуйста… — голос Наны дрогнул. – Я… Я тебя умоляю, Цунаёши… Проснись же, черт возьми!

Нана попыталась поднять дочь и обнять, но Цуна оттолкнулась и сильно ударила по руке женщины. Невольно ойкнув, Нана почувствовала, как влага собирается в уголках глаз и быстро-быстро заморгала. Как же сейчас не хватает Кёко! Зачем она отослала её в школу, зачем?!

Решив, что бездействовать в данной ситуации нельзя, Нана скинула на пол подушки, на случай, если девушка упадёт с кровати, и убежала вниз, на кухню. Мечась по помещению в поисках заветной коробочки с красным крестом, она изо всех сил умоляла себя не впадать в панику и истерику.

— Цу-чан это не понравится… Она не любит, когда я плачу… — чуть не уронив содержимое аптечки, Нана резко откинула крышку, не замечая, как первые слёзы сбегают вниз по щеке. Горячая капля ударилась о её руку, она почти машинально смахнула её и продолжила поиски.

Но что ей искать? Нана застыла. Она ведь не врач, откуда ей знать, что дают в таких случаях? Руки бессильно опустились. Отчаяние и страх были так велики, что ноги женщины подкосились, и она плавно осела на пол.

А наверху металась в бреду её дочь.

Трайдент Шамал был абсолютно счастлив. Прекрасная погода, отлично сидящий на нём костюм, щеголяющие в лёгких платьицах молодые девушки. Что ещё можно желать? Мужчина потянулся, разминая затёкшие от сидения в поезде мышцы. Уж что-что, а поезда врач не любил. Хорошо, в этот раз ему повезло: в купе с ним ехала молодая мамаша-красавица. Нет, он вовсе не собирался пытаться увести её от мужа или, на крайний случай, развести на одну ночь. Упаси боже, несмотря на всю свою легкомысленность и любовь ко всему женскому полу Земли, моральные принципы у него присутствовали. Он просто любовался счастливым личиком женщины, возящейся с маленьким ребенком, и не заметил, как наступила его очередь выходить.

Шамал вытащил из нагрудного кармана солнцезащитные очки и надел их. Теперь у него был загадочно-таинственный облик, на который обычно клевали девушки. Редко когда его интрижки заходили далеко, скорее он бесконечно наслаждался обществом прекрасных дам.

Ни что не предвещало беды, пока далеко в городе он не почувствовал вспыхнувшее пламя Неба, столь редкое в своем проявлении. Подумав о том, что же может носитель Неба делать в этом захолустье, Шамал хотел было выбросить мысли об этом из головы, как вдруг пламя начало испускать просто аномальное количество энергии. Оно пульсировало, что сразу дало Шамалу понять – обладатель атрибута совсем не умеет им управлять. И, что ещё ужасней, это пламя вскоре выжжет его изнутри.

Беспокойство заставило Трайдента перейти на быстрый шаг, а впоследствии и на бег. Спустя пятнадцать минут рядом с Небом вспыхнуло ещё одно, но более слабое и тусклое.

— Да что происходит в этом Намимори? Два атрибута Небес? Что за долбаные шутки? – злился мужчина.

Ужас охватил его, когда ноги привели к маленькому, аккуратному домику о двух этажах. Знакомые стены дома, знакомая обветшалая сирень над воротами, знакомая именная табличка.

«Дом Савада».

— Нана! Цунаёши, нет! – не раздумывая, он распахнул ворота и ворвался во внутренний домик. Не помня себя от тревоги, Шамал выбил дверь и вбежал внутрь. На пороге кухни его шаги остановились.

— Нана… Нана! Очнись!

Встряска потерявшей сознание от очнувшегося пламени женщины не принесла результатов. Шамал поднял легкую, как пушинка, Нану на руки и отнёс наверх, повинуясь зову пламени. Дикое, только проснувшееся, яркое пламя в комнате рядом с комнатой Савады-старшей звало и манило.

— Черт. Мамма мия… Цунаёши! – рявкнул Шамал, толкая дверь и врываясь внутрь.

Цуна лежала на полу, распихав подушки. Её волосы разметались, занимая площадь чуть ли не большую, чем её тело. Она бредила.

Уложив Нану на кровать, Шамал подошёл к девушке. Попытки успокоить плачущую Цуну не ознаменовались успехом, наоборот, можно сказать, она стала трястись ещё больше. Из-под полуопущенных век лился золотой свет, что не сразу заметил Шамал. Такое на практике опытного мафиози и гениального доктора было впервые, но Шамал не позволил себе растеряться.

Простенькое кольцо на среднем пальце подверглось давлению взгляда Шамала, а потом воссияло сиреневым пламенем. Туман, хоть и был слаб в его исполнении, свою работу выполнил на ура.

Погрузив сознание девушки в лёгкую иллюзию, он воспользовался ситуацией и быстро спеленал девушку простыней. Не хватало ещё, чтобы она, очнувшись, расцарапала себя или сломала что-нибудь. Трайдент положил Цунаёши на кровать рядом с Наной и закрыл глаза.

Не на это рассчитывал доктор, приезжая в солнечный Намимори. Ему виделся чудесный воскресный день, суетящаяся счастливая Нана, раскладывающая пироги на столе, робко улыбавшаяся Цунаёши, застенчиво показывающая свои оценки в дневнике, запах лета за открытым окном... А потом они бы все вместе отправились в парк погулять, Цуна обязательно бы заляпалась мороженым, Нана бы охала и смеялась, а он... Да, это было бы гораздо лучше.

Лучше, чем очнувшееся пламя в двух самых близких ему людях: Нана в обмороке на кухне и Цуна, плачущая во сне и бредящая от давления пламени.

И он. Не знающий, что делать со всем этим.

Лёгкой оплеухой самому себе Шамал привел себя в порядок. Мельком оглядев лежащих без движения на кровати женщин, он пошёл вниз, за своей сумкой. Нужно было привести хотя бы Нану в себя, дать успокоительное и выяснить, наконец, что к чему. Происходящее с каждой секундой нравилось ему всё меньше.

Нана пришла в себя мгновенно, стоило ватке, обмоченном в нашатырном спирте, ткнуться ей в нос. Она изумлённо уставилась на мрачного Шамала, не совсем понимая, что происходит и не сон ли это. Однако, случайно наткнувшись рукой на дочь, Нана всё вспомнила. Слёзы подступили было к её глазам, но Шамал пощёлкал перед её лицом пальцами и привел в себя.

— Ш-шамал... Что ты здесь...

— Вообще сюрприз хотел сделать... А сделали мне, — пошутил с изрядной долей скептицизма в голосе он. Нана погладила завёрнутую в простыню дочь по голове.

— Что с ней? Потом расскажешь, как здесь оказался... Да и понятно всё. Она просыпалась?

Женщина перелезла через Цуну и опустилась рядом с кроватью на колени. Тревожный взгляд её остановился на бледном лице девушки.

— Не просыпалась. Я успокоил её, очнется не скоро. А теперь пойдём-ка, милая, и потолкуем с тобой.

Обеспокоенная, она кинула последний взгляд на шатенку и беспрекословно вышла из комнаты. За годы Нана успела понять, что уж кому-кому, а Шамалу доверять можно и нужно без сомнений. Даже если он пропадает на годы за границей.

Нана подняла с пола упавшие упаковки таблеток, зачем-то вынутые ею из аптечки, положила их обратно в коробочку и убрала её. Всё равно больше не понадобится. Машинально двигаясь по кухне, Нана поставила чайник, разогрела оставшееся после завтрака блюдо и накрыла на стол. За её движениями мрачно следил Трайдент.

Нервы Наны были на пределе, поэтому говорила она отрывисто, не заморачиваясь вежливостью и тактом.

— Так что с ней?

Шамал отложил палочки, вытер губы и молча уставился на собеседницу. Нана готова была сорваться с места и броситься на изводящего её мужчину.

— Правду говорят, материнское сердце способно заставить мир упасть на колени, — палочки в пальцах Наны надломились, взгляд стал безумным. — Успокойся. Пока не приведёшь нервы в порядок, говорить ничего не буду. Подожди здесь...

Он встал и вышел из комнаты, оставив теряющуюся в догадках женщину терзать себя. Предположения, одно страшней другого, почти погребли под собой сознание Наны, когда Шамал вернулся.

Он обвязал жгутом руку Наны, закатал рукав и обработал сгиб локтя спиртовой салфеткой. Нана молча следила за его действиями, поняв, что Шамал принес успокоительное. Доверять Трайденту было одним из жизненных кредо Наны Савады, так что она без возражений позволила острой игле воткнуться ей в руку. По руке вверх промчался холод.

— Сиди, я проверю состояние Цунаёши и приду.

— Хорошо, — отозвалась Нана, понимая, что мешать доктору сейчас не стоит. На кону здоровье её дочери, а ради неё она готова была на всё. Даже молча чахнуть на кухне.

Шамал закрыл колпачком иголку шприца и выкинул его в урну в ванной. Ещё раз, тщательно промыв руки и насухо вытерев их полотенцем, Трайдент вошёл в комнату Цуны. Его взгляд оценивающе прошёлся по кокону с каштановыми волосами.

— И почему, позволь спросить, ты вечно во что-то вляпываешься?

Ответа, разумеется, не было. Он его и не ждал, это скорее был глас уставшего разума.

Кольцо на пальце вновь засияло.

— Сюда бы квалифицированного знатока этих пламенных штучек... Не повезло же тебе, милая.

Он развернул простыню, поднося руку с кольцом к горячей коже Цунаёши. Сияние из-под век потухло, и теперь Цуна напоминала восковую куклу. Такую же неживую, бледную и застывшую, что совсем не нравилось Шамалу.

Диагностика пламенем не дала ничего нового.

Аномалия проснувшегося пламени, его ужасное давление на хрупкое тело девушки, к тому же неподготовленное. Пламя в чистом виде, без проводника, начало вырываться из Цуны, чем ухудшило её состояние. В момент его высвобождения у Цуны не было решимости и прочих катализаторов для перехода в режим Посмертной Воли. И умирать в тот момент девушка была явно не готова, да и не сожалела ни о чем. Никаких особых эмоций в её душе не пробудилось, но пламя решило иначе.

— Всё с тобой ясно... И всё же, почему пламя высвободилось?

Шамал спустился вниз, к совершенно флегматичной женщине. Её спокойный взгляд заставил доктора сбиться с шага, но он быстро вспомнил, что сам приготовил такое сильное успокоительное. Им можно было и орангутана успокоить.

— Ты как?

— Отлично, — отозвалась она.

Трайдент сел напротив, скрестив руки на груди. Ему не хотелось начинать подобный разговор, но раз дело коснулось непосредственно Наны, ничего не поделаешь.

А ведь так хотел оградить этих маленьких женщин от ужасов теневой стороны этого мира. Так хотел защитить, раз уж мужского плеча рядом с ними нет. Раз уж муженёк предпочел беспроблемную защиту извне, не находясь рядом с семьей.

— Что это за пламя? — но разговор начала Нана.

— Что? — похолодел мужчина. Может ли быть, что она с самого начала всё знала? Всё знала и молчала?

— Я не слепая. Я видела его, когда очнулась на кровати Цу-чан. Твоё кольцо... Оно пылало.

Нет! Она ничего не знает!

— Об этом... Я как раз и хотел с тобой поговорить, — осторожно начал Шамал. Получив поощряющий кивок женщины, он собрался с духом и продолжил.

Нана была великолепной собеседницей. Молча слушала, не перебивала, вопросы задавала в редкие моменты пауз и по существу, не прерывала смешками недоверия и криками о невозможности. Апатия, воцарившаяся в сознании женщины, весьма способствовала пониманию серьёзности ситуации. И помогла поверить в лившийся из уст Шамала бред раньше, чем мозг успел воспротивиться.

— Хочешь сказать... Моя дочь — Небо?..

Шамал хмыкнул. Нана устало опустила голову на сложенные на столе руки.

Надо же... Цунаёши была Небом. Пламя — дар оно или проклятие?

Если бы не пробудившееся пламя, Цуна жила бы обычной нормальной жизнью. Продолжила бы учёбу в школе, а затем и в колледже или университете. Встретила хорошего парня и вышла бы за него замуж. Родила детей, воспитала бы. Жизнь, такая простая и привлекательная в своей обычности. Такая, какой она была у Наны, до этого момента.

Многие хотят приключений, не понимая, что порой теплота и уют родного дома гораздо лучше чем бои за жизнь и необычные явления.

Как приговор: Небо. Жизнь Цуны с этого момента сделает крутой вираж. К её пламени будут тянуться, оно слишком чистое и светлое, чтобы игнорировать. Сама Цуна слишком яркая для серой жизни, особенно с этим пламенем.

Атрибуты скоро соберутся вокруг неё. Но для чего? С какой целью?

Что за тайны таит в себе родословная Цунаёши? Это было необычно, но... Этого стоило ожидать, нужно только вспомнить, чьей дочерью она является.

— Наш дом скоро зазвучит... — усмехнулась Нана, поднимая голову. — Сколько, ты там говоришь, атрибутов? Ещё шесть?.. Кажется... Нам придется расширяться.

Шамал вскинул брови.

— Хочешь переехать?

Нана покачала головой, обводя тоскующим взглядом пространство кухни.

— Не хочу. Но, если нужно будет, то придётся. Атрибуты ведь не могут без Неба, верно? Как я могу позволить детям страдать без моей Цу-чан...

— Это не повод ломать себя, Нана.

— Это повод, — повысила она голос, на его памяти всего второй раз. — Чтобы Цу-чан завела себе ещё несколько друзей. Только...

Трайдент напрягся, ожидая очередной финт со стороны этой женщины.

— С нами практически живет подруга Цу-чан. Кёко Сасагава, она стала мне второй дочерью. Ты говоришь, катализатором высвобождения моего пламени стала Цуна. Но Кё-чан была с Цу-чан рядом почти всё время, и спали они вместе всю последнюю неделю.

Шамал раздраженно застонал. Что за проблемы с этими женщинами? Она ещё одну дочь себе завела!

Однако, проверить нужно было, но сначала...

— Она хоть красивая?

— Шамал!..

***


Кёко вздохнула.

— Голова болит? — поинтересовался Ямамото, который уже был в курсе проблем Сасагавы.

Кёко кивнула в ответ. Такеши сочувственно покачал головой. После проведённого в компании этих двух девушек, Цуны и Кёко, вечера, он стал по-другому к ним относиться. Казалось, совместное распитие шоколада породнило их, теперь он чувствовал некую ответственность за одноклассниц.

Голова Кёко, не переставая, гудела с самого утра. А ещё это противное чувство тревоги в груди... Давило. Она не хотела идти в школу, боязнь за сестру не давала ей спокойно учиться.

— Я, наверно, навещу Цуну. Да и книжку отдать нужно... Ты не против?

— Не-е-ет... — промычала Кёко. — Только, умоляю, Такеши-кун, помолчи немного, а?

Ямамото не обиделся, как мог бы сделать кто-нибудь другой на его месте. Он уже успел оценить осоловевшее выражение лица Кёко, чтобы понять, как сильно у неё болит голова. Это странно, может, простудилась? Как бы в обморок не упала, после вчерашнего выверта Савады Ямамото и не этого от них ожидал.

Время двигалось, как назло, слишком быстро. И большая перемена, в течение которой ученики обычно обедали, закончилась. Кёко захлопнула крышку коробочки с бенто, наспех приготовленного госпожой Савадой, и поднялась с места. Шумный внутренний двор школы вызывал жуткое желание швырнуть коробочку на землю и заорать, чтобы перекрыть крики школьников.

— Может, обопрёшься на меня? — неуверенно предложил Такеши. Ничего предосудительного он в этом не видел, в конце концов, они сами ещё вчера торжественно признали его возможным кандидатом в друзья. Это грело.

Кёко, не глядя, кивнула. Доверчиво протянув свою ладошку, она и подумать не могла какую бурю вызовет обычная дружеская поддержка. Во всяком случае, они оба никого не слушали и слушать не собирались, целиком и полностью поглощённые своими проблемами. Точнее болезнью Цуны.

Не передать словами, как была ошарашена Кёко, когда на следующей перемене в кабинет класса ворвался взбудораженный старший брат. Его глаза горели, а руки, обмотанные бинтами, то и дело мелькали перед его лицом. Казалось, он уже избивал невидимого противника.

Удивленную Кёко и не менее удивленного Такеши оглушил вопль Рёхея.

— Я убью тебя! Руки прочь от моей сестрёнки! — в это время Ямамото пытался в рисунке показать, в какой позиции он стоит на бейсбольном поле. Со стороны могла показаться, что их ладони соприкасаются, что не преминул заметить Рёхей.

— Что с тобой, братик?

— Эм, Рёхей-семпай, ты...

— Иди сюда! А ну-ка! Я из тебя фарш сделаю!

Кёко резко подскочила, заставляя парочку сплетниц испуганно отскочить. Она дождалась, пока в классе никого не осталось, и лишь потом перевела суровый взгляд на брата. У неё и так жутко трещала голова, даже таблетки, выданные в медпункте, не помогли, а тут ещё брат кричит.

— Прекращай, братик! Я тебя умоляю, не ори, у меня сильно голова болит! — потирая виски, попросила Кёко. Ямамото непроизвольно бросил осуждающий взгляд на Рёхея.

— Эм... Прости, сестрёнка... Почему тогда тут сидишь?

— Каа-сан будет волноваться, если раньше приду, — полузадушенно произнесла Кёко. Рёхей подавился словами.

— Кёко! — чуть повысил он голос, но тут же перешёл на шепот, когда заметил сильнее стиснувшиеся на голове сестры пальцы. — Ты могла домой пойти.

Кёко вскинула голову.

— Не могла, братик. Цу-чан заболела, ты же слышал? Она упала посреди урока... Каа-сан беспокоится, я не могу просто пойти домой... Такеши-кун вчера помог донести Цу-чан до дома, а сейчас помогает мне.

Умоляющий тон произвел на Рёхея должное впечатление. Он тяжело вздохнул, с силой взъерошив волосы. А потом бросил строгий взгляд на Такеши.

— Хорошо, сестрёнка. Только ты вечером позвони, если будет время. А ты, пойдем-ка... Нет, бить не буду, не переживай, сестрёнка, лежи пока.

Такеши пожал плечами и вышел вслед за семпаем. Ему не впервой беседовать с разгневанными старшими братьями девушек, которые в него влюблены. Только здесь Кёко отнюдь не влюблена, хотя старший брат имеется.

Рёхей прислонился к стене в коридоре, глядя в пол. Мускулы на его руках напряглись, чётко очерчивая границы мышц. Такеши стало слегка не по себе.

— Значит, так. Помогающий ты наш... Сестрёнку... Нет, обидишь моих сестрёнок — шею сверну, понял?

— Хах, семпай. Я сам за них кому угодно шею сверну. Даю слово! — поднял Ямамото руку. Сасагава прогипнотизировал обращенную к нему внутренней стороной ладонь, а потом отвел взгляд. — Семпай, я обещаю. Не трону и не дам в обиду.

Рёхей засунул руки в карманы, сжав их в кулаки. Такеши смотрел прямо, не отводя взгляд. Говорил честно, но улыбаясь. Лицемерил? Или поверить?

Цунаёши появилась в жизни Рёхея внезапно. Просто однажды вечером он вернулся домой и увидел не одну девочку, а двух. Но у обеих были до жути похожие выражения лиц, а черты лица одинаково мягкими, по-детски пухлыми.

Его просто поставили перед фактом. Мягкая и добрая сестрёнка проявила необычайную жёсткость, заявив, что теперь "Цу-чан" её сестра, а значит Рехей — их старший брат. Именно их.

Было необычно заступаться в школе ещё и за Саваду. Было странно видеть её в их доме. А когда Кёко впервые ушла ночевать к новоприобретённой сестре, Рёхей понял, что забот у него стало вдвое больше.

Но милых сестричек теперь у него тоже — две.

Этот Ямамото говорит, что защитит. Теперь ему обязанности старшего брата на двоих делить, что ли?

— На этот раз поверю. Иди... защищай.

Такеши смотрел вслед уходящему брату Кёко до тех пор, пока он не скрылся за поворотом. Невдалеке сбились в кучку школьницы, что-то бурно обсуждающие. Они изредка косились на него и хихикали, так что не составило труда понять, о чём они болтают. Ямамото даже не посмотрел на них, хотя обычно глуповато улыбался, мысленно спрашивая, а чем он вообще их привлекает.

— Кёко, я прошел экзамен на "старшего брата"! Можешь звать меня нии-сан.

Что готовит им день грядущий? Новые приключения или старые заботы? Это можно будет узнать только завтра, сейчас, в этом классе Кёко впервые за все утро улыбнулась. А в это время Цунаёши открыла глаза.
Фанфик опубликован 08 мая 2014 года в 19:57 пользователем Matthew.
За это время его прочитали 364 раза и оставили 1 комментарий.
0
БогМёртв добавил(а) этот комментарий 30 мая 2014 в 19:23 #1
БогМёртв
И снова я вас приветствую, автор!
Что ж, начну, пожалуй, еще один долгий и, возможно, нудный, но необходимый монолог.
Знаете, мне в самом деле кажется удивительным, что боле никто не оставляет комментарии к этому фанфику.
Нет, может быть, конечно, это порядок такой, и на форуме это считается нормальным, но я в самом деле изумлен таким фактом.
Ибо работа ваша в самом деле увлекательна и грамотна. Будь она еще и на Книге фанфиков, думаю, у вас было бы много оценок, но я сюда пришел не за тем, чтобы что-либо пророчить, да. Начнем, точно.

Я, наконец, дочитал еще одну главу и хочу отметить, что сравнив вашу работу с другими, что я читал... у вас такие большие главы! Сравнительно, конечно, могут быть и больше, но они какие-то... без лишнего, емкие, но и не совсем лаконичные, вот.
Я торжествую: на этот раз я совсем не удивлялся при прочтении, как было раньше, когда я сидел, вчитываясь в две предыдущие главы. Логично и интересно. Особенно мне кажутся примечательными в вашем фанфике отношения персонажей. Сюжет-то он понятен: искаженный, но от сюжета аниме пока мало отступает в смысле того, что проявляется пламя (хотя и не таким же образом) и начинаются приключения.

Знаете, я настолько замучил себя догадками, что за жанры преобладают в вашей работе, есть ли предупреждения... нет, я все-таки взгляну на шапку - любопытно. Явно сильнее любопытства узнать, что будет дальше, прочитав. Я думаю, это джен, чисто построено все на "приключениях". Но я могу и ошибаться. В любом случае, как только допишу этот отзыв гляну - проверю, насколько хорошо развита моя смекалка.
Жаль только, что в предыдущих комментариях я сумел опошлить все - отношения двух подруг, Савады и Ямамото. Пожалуй, я действительно слишком опошлился, опошлился до того, что теперь не могу воспринимать в фанфиках дружбу - вечно чую какой-то подвох. А его нет, этого подвоха. Я надеюсь.

Меня очень обрадовал Шамал, что появился очень вовремя. Вообще, как персонажа его очень люблю. Его чувства и мысли, сама его натура достаточно любвеобильного, но в то же время не лишенного серьезности мыслей человека описаны очень хорошо, с юмором.
Как с юмором представлен и брат Киоко, очень устрашающе описанный в вашей работе.

Читая вашу работу, я уже, вообще, утратил свою привычку искать какие-либо огрехи вроде утерянных запятых и искаженных слов: мне кажется, все у вас идеально. Как странно, что комментариев нет, в самом деле. Хорошо написанная работа с проработанными персонажами - что же им еще надо-то? Вероятнее всего, все просто обленились. Да, думаю, так и есть. Как писал кто-то в группе Типичный читатель: "Оставил отзыв, но мысленно".

Что ж, я опять-таки прощаюсь с вами до следующего своего прилива совести и активности.
Желаю вам вдохновения.