«Ичираку Рамен» — наш генеральный спонсор
Статья про нового персонажа из 3 сезона Наруто - Боруто Узумаки
Наруто Клан Мультифэндом Фейри Тейл Приключения/Экшн Пари или "Станцуй со мной, моя королева!". Глава 44

Пари или "Станцуй со мной, моя королева!". Глава 44

Раздел: Фейри Тейл → Категория: Приключения/Экшн
«Предательство – острый клинок ножа, воткнутого тебе в спину.

От предательства зачастую страдания намного сильнее, чем от самых страшных пыток. Предательство – это гвоздь, который медленно вкручивают тебе в душу, заставляя ее кровоточить. Гнить. Умирать.

Я часто видел людей, которых предавали.

И всегда наблюдал одну и ту же реакцию – неверие.

Почему человек не может принять простую истину, пытаясь отгородиться от нее высокой стеной напускного равнодушия и отрицания? Почему нельзя принять как должное, что люди – гниющее мясо, у которых нет души, которые только и мечтают о том, как бы сделать свою жизнь лучше? И для этого они готовы на все. И предательство – меньшее из зол».

© Джокер.

***

Никогда еще тишина не давила настолько сильно как сейчас. Сердце отбивало спокойный ритм, будто бы его хозяин не пережил всего каких-то двадцать минут назад перестрелку в собственном доме. Будто бы не было страха за жизнь близкого человека. Будто бы этот самый человек не доставал из-за пояса черный «Кольт» и не наставлял его прямиком в улыбающееся лицо Джокера. Будто не он находился последние двадцать минут в некоем подобии транса, потому что до сих пор не мог поверить в реальность происходящего.

- Скоро будем на месте, - проговорила Кейт, открыв маленькое окошко между пассажирским и водительским сиденьями.

Нацу только кивнул.

Он не знал, куда их везут, и, если честно, сейчас это его почти не волновало. Он просто воспринял как должное, что после того, как Ник задержал Стинга, их вывели на улицу и усадили в непримечательный с виду пикап, всучив ему в руки серебряный кейс со всей нужной Акнологии документацией.

Рядом, не вымолвив за это время ни слова, сидела «мышка», которая изредка кидала на него обеспокоенный взгляд, но так и не решалась сказать хоть что-то. И если честно, то Нацу не был уверен, готов ли он сейчас выслушать ее.

Казалось, что именно тогда, когда парень увидел вытянутую руку «мышки», так уверенно сжимающую пистолет, его мир не выдержал, наконец, разбиваясь на мельчайшие осколки. Сейчас, он мог поклясться, все эти стекла оседают на его плечах, предоставляя взору реальный мир. Так резко и неожиданно.

Как удар под дых.

Но вместе с этим пришел и свежий воздух, заполнивший бывший вакуум его фальшивого королевства, и он как никогда смог посмотреть на мир новым, обновленным взглядом, не прикрытым пресловутыми розовыми очками. И пока он не знал, что именно чувствует по этому поводу. Так же, как и не знал, что будет делать дальше…

Его руку накрыла чужая. Неуверенно, осторожно, будто боясь, что ее оттолкнут, Люси переплела свои пальцы с его, успокаивая и поддерживая простым прикосновением. Не колеблясь, Нацу сжал ее руку в ответ.

- Ничего не хочешь спросить? – тихий шепот разнесся по салону как ножницы, разрезающие тишину.

- Не сейчас.

Хартфелия понимающе кивнула, продолжая медленно водить большим пальцем по тыльной стороне его руки.
Нацу не мог определить, где именно они сейчас едут. За окном мелькали яркие вечерние огни города, которые словно в насмешку говорили, что вокруг ничего не меняется, что все остается по-прежнему, и только в его гребанной жизни все коверкается вверх дном. Наверное, ему стоит начать привыкать, что в любую минуту кто угодно может воткнуть в его спину нож. И самое страшное, что он уже даже не удивится.

Что-то в нем начало ломаться.

Или же, наоборот, закаляться?

***

«Обычно предают самые близкие люди. Ведь в этом и заключается весь смысл слова «предательство». От этого становится только больней, ведь абсолютно любой из твоего окружения может оказаться прогнившим предателем.
Наверное, именно поэтому я никогда не доверял никому на сто процентов. Даже самым близким друзьям, как бы я не хотел, доверять полностью я не могу.

Единожды познав вкус предательства, ты уже никогда не сможешь смотреть на людей так, как прежде.
Единожды познав предательство, не смотря на распространенное мнение, ты не сломаешься, а наоборот, закалишь сталь своего характера. Своей внутренней стены.

Предательство делает человека умнее. Предательство – это ошибка, на которой человек непроизвольно учится.
Наверное, именно поэтому я благодарен тому, что когда-то нашу семью предали. Ведь если бы не это, сейчас я не был бы тем, кем я являюсь».

© Зереф Дрейс.

***

- Я до сих пор не могу понять, что происходит!

- Просто пока ничего не спрашивай и следуй за мной, - настойчиво проговорил парень, сжимая сильнее холодную ладонь девушки. – Доверься мне.

Она доверилась. Как и всегда до этого доверяла, словно слепой котенок, готовый пойти куда угодно за этим человеком, с которым казалось будто весь мир – это Он. И за своим Миром она пойдет хоть на край света.

- Зереф, ты прекрасно знаешь, что я доверяю тебе, но, согласись, это немного странно, когда ты врываешься в комнату и без слов выволакиваешь меня наружу, - уже сидя в черном джипе, прошептала Мавис, пытаясь привести растрепанные волосы в порядок.

Дрейс же, не переставая крепко держать ее за руку, только неопределенно кивнул. Девушка видела, что парень сейчас о чем-то усиленно думает, не обращая ни на что внимание. От этого становилось не по себе.

Мало кто мог вывести из равновесия босса «Ночи».

Мавис осторожно коснулась бледного лица парня, аккуратно поворачивая его в свою сторону. Ее – зеленый, и его – алый взгляды встретились, и девушка попыталась вложить как можно больше тепла и любви в свои легкие касания, желая, чтобы хотя бы на мгновение он успокоился. Его волнение приносило ей почти физическую боль.

- Что случилось?

Не отрывая от девушки взгляда, Зереф накрыл ее руку своей, как маленький ребенок, уткнувшись в ее ладонь носом. Мавис пахла чем-то легким, чем-то настолько прекрасным и неземным, что ему тут же захотелось отдернуть ее ладонь от себя, не желая, чтобы эта кристальная чистота запачкалась об него. Но он только глубже вдохнул желанный аромат, в тайне мечтая раствориться в нем.

- Я как всегда не сдерживаю обещаний, - тихо проговорил парень. - Я просто не могу доверить твою жизнь кому-то ещё.

- Я бы сама не смогла доверить ее кому-то другому, - улыбнулась Мавис, проведя большим пальцем по щеке парня, вкладывая в это куда больше смысла, чем он мог себе представить.

Зереф поднял голову, физически чувствуя, как тяжелые цепи спадают с него.

- Я обещал, что уберегу тебя от своего мира, - дрожащий шепот разнесся в салоне машины и вместе с ним короткий поцелуй был оставлен на внутренней стороне хрупкой ладони. – Я обещал, что никто и ничто не причинит тебе вред, - словно крылья бабочек, губы покрыли легкими касаниями ее запястье. – Я обещал, что твой Свет не будет запятнан ни моей Тьмой, ни Тьмой твоего отца, - Мавис заворожено следила за склонившейся над ее рукой головой, и чувствовала, как стайка мурашек пробежала в ее животе, когда чужие губы касались ее кожи. – Я обещал, что даже когда я перестану дышать, я не позволю ничему заставить твое дыхание прекратиться, - он выдохнул это в шею девушке, мягко обхватывая тонкую талию. Что-то неимоверно сильное влекло его к ней, стальным тросом притягивая сильнее и сильнее. И чем дальше он пытался уйти, тем сильнее этот трос затягивался. – Я обещал, что ты проживешь спокойную и счастливую жизнь, - горячие губы коснулись ее подбородка, и она обессиленно схватилась за его плечи, будто это было единственным, что могло удержать от падения. Тяжело дыша, Зереф поднялся чуть выше, опаляя ее губы обжигающим дыханием, и, приоткрыв веки, Мавис встретилась с двумя ярко-красными глазами, которые, кажется, горели изнутри адским пламенем. Пламенем, в которое она бы шагнула без раздумий. – Я обещал любить тебя до скончания времен.

Что-то разрывало ее грудную клетку изнутри. Это "что-то" приносило сильную, обжигающую боль. Это "что-то" рвало душу на части, не заботясь о ее сохранности.

Это "что-то" звалось любовью.

- Я обещала подарить тебе веру в то, что ты самый прекрасный человек на земле, - она невесомо провела рукой по его волосам, ни на секунду не отрывая взгляда от его, полных какой-то отчаянной боли, глаз. – Я обещала, что никогда не предам тебя. Я обещала, что мой мир будет крутиться только вокруг тебя. Я обещала, что однажды мы будем вместе идти по улицам Лондона, держа друг друга за руку, готовясь к рождению нашего ребенка, - Мавис сократила расстояние между ними еще на пару миллиметров, почти касаясь своими губами губ мужчины, который прочно засел в ее сердце. – Я обещала, что буду любить тебя до скончания времен.

И она медленно, будто стараясь не спугнуть, обхватила его губы своими, втягивая в медленный осторожный поцелуй. Никогда еще до этого она не была настолько уверена в своих действиях и поступках. Никогда еще она не чувствовала себя настолько целой. Никогда еще она не чувствовала себя в безопасности так, как с этим мужчиной.
- Вместе до конца, - тихо прошептал Зереф, притягивая девушку к себе.

- Вместе до конца, - кивнула она, прижавшись к нему так близко, будто желая слиться в единое целое.

***

«Предательство недопустимо в моей жизни. Механизм не в состоянии функционировать слажено, когда один единственный винтик в любое время может решить просто перестать работать. И я потратил достаточно времени, смазав мой механизм настолько хорошо, чтобы ни у одного винтика не возникло желание работать на чужой механизм.

Я с презрением смотрю на людей, которые считают, что предательство – неотъемлемая часть нашей жизни. Это ведь просто глупые оправдания слабых, не способных держать приближенных в ежовых рукавицах.

В моем мире нет место этому гнилому явлению. В моем мире Мои люди безгранично преданы Мне. Они никогда не посмотрят на чужой сыр, ведь дома их ждет и мясо, и шлюхи, и прекрасные позолоченные норки.

Хотя, не могу не отметить, что Заставлять других предавать своих хозяев приносит мне небывалое наслаждение. Ведь мне вполне под силу переманить на свою сторону любого, попутно заставив того воткнуть ржавый нож в бывшего товарища.

В моем мире предают других. Но не меня».

© Акнология.

***

Нацу понял, что они на месте, когда городской пейзаж сменился какими-то серыми трущобами, которые выглядели еще более пугающе в накрывшей город темноте. Через несколько минут они остановились напротив выделяющегося ярким пятном здания, выглядевшего удивительно чистым по сравнение с другими. Возле дверей толпились смеющиеся мужчины, которые пускали в небо сизые кольца дыма, весело переговариваясь между собой. Нацу поморщился, прекрасно понимая, что это за заведение.

- Мы на месте, - снова открыв окошко, проинформировала Кейт.

- Серьезно? Бордель? – с иронией спросил Нацу. – Что ж сразу в наркопритон не прислали?

- Не ерничай. Это для твоей же безопасности. Это элитный бордель, принадлежащий одному из членов «Ночи». Она заправляет сетью ночных бабочек. Скажу вам, непревзойденный источник информации. И давайте пошевеливайтесь. Хвоста я не заметила, но лучше не рисковать.

Накинув на голову капюшон, парень вышел из машины, мнительно оглядевшись по сторонам. До носа донесся запах дешевых сигар и аромат приторно-сладких духов. Хартфилия встала рядом, опустив голову так, чтобы длинная челка закрыла пол-лица. Металл от ручки кейса неприятно холодил кожу, будто желая пробраться тончайшими ледяными иглами до самых костей. Была бы его воля, этот кейс отправился бы прямиком в ближайшую реку. Но это было не в его власти. Не сейчас.

Кейт, вышедшая раннее, посмотрела по сторонам и только после того, как убедилась, что вокруг нет ничего подозрительного, двинулась с места. Нацу и Люси последовали за ней, пытаясь, кажется, слиться с окружающей обстановкой.

«Мышка» нашла своей рукой ладонь парня, переплетая с ним пальцы, и, как бы Нацу не хотел этого признавать, ему стало казаться, будто бы он в безопасности. По-настоящему.

Посетители «Дикого пурпура» (так гласила яркая красная вывеска) не обратили ни малейшего внимания на странную компанию, продолжая обсуждать в малейших, нелицеприятных подробностях работниц этого заведения. Парень внутренне скривился, желая только поскорее оказаться подальше от подобного хамла. Хоть он и сам не был ангелом по отношению к противоположному полу, подобные слова никогда бы не смогли слететь с его уст. Это он знал точно.

Внутри было не так плохо, как он предполагал. В просторном холле витал приятный аромат с, несомненно, морским мотивом, который освежающе действовал на напряженное тело. По периметру были расставлены мягкие диванчики, и незамысловатая музыка лилась из встроенных по углам колонок. Привыкнув к обилию красного, который так сильно бросался в глаза, Нацу приметил, что у некоего подобия ресепшена стояла миловидная девушка, которая меньше всего была похожа на проститутку. Она что-то быстро тараторила в телефонную трубку, медленно наматывая на пальчик короткие темные пряди.

Кейт, ни секунды не мешкая, подошла к девушке и, без лишних слов выхватив из ее рук телефон, отложила его в сторону. На раздраженный взгляд девушки она медленно, чеканя каждое слово, проговорила:

- Хозяйку. Сюда. Живо.

Приметив висевший на груди Кейт кулон Зодиаков, девушка тут же изменилась в лице, быстро убегая в соседнюю комнату.

- Что это за место? – озвучила вопрос, витавший в голове Нацу, «мышка». Он сжал ее ладонь сильнее.
Кейт, обернувшись, устало вздохнула. Было видно, что вся эта беготня сказалась и на ней.

- Как уже метко подметила наша принцесса, это бордель. Элитный бордель, если быть более точной. Сеть «Ночи» довольна обширна. Она включает в себя практически все виды деятельности, которые могут так или иначе помочь дергать за нужные ниточки. Бордели – это один из ключевых источников добычи информации, - Кейт усмехнулась. – Клиенты довольно разговорчивы, когда им долго не дают кончить.

Нацу хмыкнул, кинув взгляд на Хартфелию, которая залилась краской, услышав о таком маленьком аспекте секса. Да, над этим определенно стоит поработать.

- Это надежное убежище на первое время, – продолжила девушка, и уже тише добавила: - По крайней мере, я на это надеюсь.

- Кейт!

Дверь, в которой несколькими минутами раннее скрылась миниатюрная шатенка, распахнулась, и оттуда быстрым шагом вышло яркое алое пятно. Красное обтягивающее платье, красные сапожки на шпильке, ярко-красная помада на губах и длинные, доходящие до бедер распущенные волосы цвета… алого ликорила*.

- Флер**? – шокировано выдохнул парень, от увиденного даже выпуская из своей руки руку «мышки».

Девушка резко остановилась, встретившись взглядом с Нацу, как-то неловко потоптавшись на месте.

- Оу, Нацу… Пр’ивет…

В холле повисла неловкая тишина, в которой Драгнил безуспешно пытался понять, что здесь происходило. Ведь… он помнил эту девушку. Помнил этот взгляд, эти черты лица, помнил и яркий оттенок волос, и легкий французский акцент. Он мог воспроизвести у себя в памяти даже мелодию, которая играла в тот день в Лос-Анджелесе, когда впервые встретил странную, заказавшую вино, незнакомку. И тогда он уж точно не думал, что когда-нибудь встретит ее вновь. Только не так. Не в борделе, находящегося у черта на куличиках. Не в месте, где, кажется, она чувствовала себя как рыба в воде.

- Только не говори мне, что в ЭлЭй мы познакомились совершенно случайно, - на удивление даже для самого себя спокойно проговорил Нацу.

Флер с секунду помялась, переведя взгляд с него на Кейт и обратно.

- Нет, Нацу. Не случайно.

- Ладно. Меня уже, похоже, ничем не удивить, - прошептал парень, нервно рассмеявшись. – У моей девушки под юбкой пистолет, а в лифчике наверняка коллекция стилетов. Все мое окружение пудрило мне мозги, отец поручил охранять неведомую хрень, способную убить за раз пару десятков человек, а случайные знакомые оказываются тайной, приставленной ко мне охраной. И самое страшное, что сейчас меня это совершенно не шокирует.

- Так, - стальной тон Кейт заставил Нацу удивленно посмотреть ей в глаза, - хватит включать истеричку, принцесса. Сейчас ты не в том положении, - проигнорировав взгляд парня, она повернулась к Флер. – Можешь предоставить этим двоим убежище? До завтра. Акнология подпортил нам планы, и потребуется время, чтобы эвакуировать их в безопасное место. Зереф сказал, что твой бордель самое оптимальное решение.

Флер понимающе кивнула.

- Конечно, он меня пр’едупр’едил. Я их спр’ячу в стар’ом кр’ыле. Там, конечно, не пятизвездочный отель, но, думаю, они потер’пят?

Колона перевела взгляд на парочку.

- Конечно, - фыркнула Кейт. – В скором времени, если все пойдет очень плохо, им даже захудалый сарай будет казаться отелем.

Нацу непроизвольно сжал ручку кейса сильнее. От этого зависело его будущее. Будущее рядом стоящей «мышки». Его друзей, отца и еще кучи неизвестных ему людей. Он так просто его не отдаст.

- Хор’ошо, - кивнула Флер, посмотрев на Драгнила, - Лэми пр’оводит вас.

Девушка, которую, как оказалось, звали Лэми, тут же появилась в дверях, жестом показав следовать за ней. Перед тем, как переступить порог, Нацу, ведомый каким-то порывом, обернулся, встретившись взглядом с Кейт, которая медленно ему кивнула, растянув губы в ободряющей улыбке. Столько фальши Драгнил не видел еще никогда. В груди что-то противно заскребло, но он только отмахнулся, улыбнувшись Близнецу в ответ.

Все будет хорошо.

Он в это не верил.

Но он искренне на это надеялся.

На мгновение ему показалось, будто закрывающаяся дверь – это конец старой главы его жизни и начало новой.
И он не был уверен, что готов к ней.

***

«Как, однако, проста арифметика нашей жизни! Человек может предать ради денег, дружбы, любви. Но какими бы ни были «благородными» цели, в конечном итоге, мы предаем ради самих себя.

Я предавала не раз и не два. Я предавала ради роскошной жизни, ради очередного любовника или просто ради удовольствия. Я предавала и близких, и случайных знакомых. Я предавала спонтанно и продуманно. И, самое страшное, я никогда не испытывала угрызений совести.

Что такого в том, что я желаю лучшей жизни? Что такого ужасного в простом желании окружить себя всем тем, что я заслужила по праву?

Однако, одного человека предать я не смогу никогда. Наверное, именно потому он до сих пор меня не выгнал…
Хотя, я уверена, что у каждого человека есть кто-то, кого мы не хотим разочаровать. Человек, ради которого мы готовы на все».

© Весы.

***

Лэми молча пропустила их в маленькую темную комнатку, освещенную лишь проникающим сквозь единственное окно лунным светом. Нацу быстро осмотрелся. Двуспальная кровать с мягкими на вид подушками, прикроватная тумба со старенькой лампой и принесенным кем-то подносом с закусками и графином с водой, темно-синие обои, которые, кажется, готовы были вот-вот обвиснуть. В углу стояло кресло с витиеватым узором и деревянными ножками, а рядом с ним – мини-бар. На кресло Нацу положил кейс, вдохнув полной грудью свежий воздух, проникающий с улицы, и, наконец, почувствовал себя в безопасности.

- Располагайтесь, отдыхайте, - добродушно проговорила девушка, привлекая к себе внимание. – Если вам что-то понадобиться, на тумбочке есть кнопка вызова. Выходить я не советую, для вашей же безопасности. И, если я вам больше не нужна, с вашего позволения я удалюсь.

Люси кивнула, и Лэми тихо ушла, прикрыв за собой дверь, оставляя после себя вязкую тишину. Никто из них не хотел ее прерывать. Или, по крайней мере, не знали как.

В попытке избавить от обволакивающей неловкости, Нацу медленно прошел к кровати, проведя пальцами по поверхности тумбы. Тонкий слой пыли остался на подушечках пальцев.

- Не хочешь поговорить? – тихо спросила «мышка», присев на краешек кровати. Он стоял к ней спиной, но мог чувствовать пристальный взгляд.

- Не знаю, - прошептал парень через несколько секунд и, чтобы хоть как-то занять руки, быстро преодолел расстояние до мини-бара. – Я даже не знаю, с чего начать.

Ассортимент не пестрил богатством выбора, но среди бутылок с дешевым виски и наверняка ужасным мартини, он нашел одну единственную достойную его внимания бутыль коньяка.

- Помнишь, в Лос-Анджелесе мы играли в игру. Пять вопросов. Если мне не изменяет память, у нас осталось по два вопроса каждому. Так почему бы не использовать их?

Нацу посмотрел на девушку. Впервые за то время, что они были в комнате. Терпкий вкус коньяка показался парню ужасно противным. Будто даже алкоголь в эту ночь был против него.

- Давай попробуем, - кивнул Нацу, присаживаясь напротив Люси.

- Я начну? – получив кивок, она глубоко вдохнула, прежде чем пристально посмотреть ему в глаза. – Почему Акнология ведет на тебя охоту?

Глубины янтаря завораживали, и Нацу сделал еще один глоток, смакуя вкус.

- Ты знаешь, что такое NK-6? – через минуту молчания спросил Нацу.

- Да. Мой отец занимался его разработкой, - Люси нервно начала теребить подол сарафана, отведя взгляд в сторону. – Но, насколько я знаю, он не был закончен.

Драгнил усмехнулся.

- Твоя информация уже давно устарела.

- Что?

- Я говорю, что NK-6 был завершен и сейчас находится в личном пользовании семейства Драгнил.

Было видно, что Хартфелия удивлена. Неподдельные эмоции, которые давали надежду на то, что она действительно была маленьким якорем нормальной жизни.

- Я об этом не знала… То есть, я знала, что мой отец когда-то занимался разработками, но он никогда не упоминал, что завершил начатое. Мне всегда казалось, что NK-6 – это какая-то странная, ужасная, противная выдумка, которая никогда не станет реальностью, - Люси посмотрела на парня. – Так Акнология поэтому на тебя охотится? Из-за NK-6?

Он коротко кивнул, чувствуя себя выжатым, потоптанным… использованным.

- Да. Мой отец нашел на одном из заводов S-hall несколько колб с препаратом и поместил их в депозитарий в одном из банков Франции. Акнология охотится за ключом от ячейки и паролем от нее, которые, - Нацу бросил взгляд на лежащий на кресле кейс, - находятся сейчас у меня.

Люси проследовала за его взглядом, нервно сжав руки. В комнате вновь повисла тишина, прерываемая лишь отголосками ночной улицы.

- Теперь твоя очередь, - не смотря в его сторону, прошептала Люси.

Но он не знал, как сформулировать свой вопрос. Он не знал, хочет ли знать это, или лучше оставить все, как есть, потому что просто не был уверен, что сможет нормально принять то, что она скажет.

Знание не всегда приносит облегчение. Иногда оно губительно. Как змеиный яд, который, если попадет в кровь, останется там навсегда, медленно убивая носителя.

Но он не мог так. Не мог доверять, не зная. Не мог слепо следовать, когда, кажется, все вокруг решили показать свою истинную личину.

Посмотрев на «мышку», на нахмуренный лоб и плескавшийся в ее глазах страх и беспокойство, он смог лишь тихо, надрывно прошептать:

- Что все это значит?

Нацу не сказал что-то конкретное, но и она, и он прекрасно понимали, что имелось в виду.

Потребовалось время, чтобы она начала говорить.

- Я Люси Хартфелия, - просто сказала она, будто бы это объясняло все. - Единственный ребенок и единственная наследница этой фамилии. Как ты думаешь, моя жизнь была прекрасной? – поселилось нестерпимое желание разгладить морщинку на ее лбу. - Когда я была маленькой, меня всегда сопровождал конвой из телохранителей, нянек и прочих. И я была в безопасности. А потом вдруг резко жизнь изменилась. Моя мама умерла, а отец просто… помешался. И тогда мне сказали, что в скором времени меня некому будет защищать, и что я должна всему научиться сама, - в уголках ее глаз скопились слезы, которые готовы были в любую секунду сорваться, а голос непривычно дрожал, так что Нацу захотелось повернуть время вспять, чтобы не заставлять ее ворошить прошлое. – Ты не подумай, я не Джеймс Бонд в юбке. Я лишь знаю основы владения рукопашным боем, знаю, как обращаться с оружием и более или менее хорошо стреляю. У меня не было опытного наставника, но были люди, которые оставались преданны нашей семье даже после того, как у нас не осталось денег. Это и стало одной из многих причин, почему я поступила в «Хвост феи», - «мышка» подняла голову. – Одна из самых надежных охранных систем. Твой отец, можно сказать, окутал университет куполом безопасности. И ни одно покушение никогда не доходило до конца. И, если честно, сейчас я немного удивлена, почему на этот раз она не сработала.

- Слишком много противников, знаешь… Акнология, Джокер и против них - Зодиаки и «Ночь». Я не знаю. Я даже не знаю, что сейчас там происходит. Мне приходится жить с пониманием того, что Акнология в Магнолии, и все мои друзья в опасности, а они об этом даже не подозревают.

Он не понял, как оказался в плотном кольце родных рук, и успокаивающий аромат лаванды окутал его вновь, даруя на мгновение ощущение спокойствия. Наверное, поэтому он выбрал «мышку». Она дарила ощущение дома. Она и была его домом.

- Иди сюда, - ее теплое дыхание опалило шею, посылая по всему телу приятные мурашки, и он не был в силе перечить этому тихому шепоту.

Губы «мышки» не имели какого-то особого вкуса. Чуть солоноватые, с отголосками выпитого несколькими часами раннее кофе, сейчас их вкус был самым прекрасным, что он когда-либо пробовал. И чувствовать этот вкус, мягкость, и даже не пытаться углубить этот поцелуй – было как само собой разумеющееся. Ему было достаточно, что рядом с ним есть эта девушка. Что она не позволяет ему упасть в пропасть из собственных сомнений. Что она крепко держит его, позволяя держать себя в ответ.

Они были нужны друг другу. Как частички одного целого, которые были созданы, чтобы понимать друг друга с полувзгляда. Чтобы поддерживать и понимать. Чтобы быть рядом. Чтобы отгонять внутренних демонов, даруя свет.
Нацу обнял «мышку» за талию, притягивая ближе, и она, не разрывая поцелуя, поставила колени по обе стороны от его ног. Тонкие пальцы погрузились в мягкие пряди, и Нацу удивленно открыл глаза, когда Люси простонала ему в рот, притягивая его лицо ближе.

От этого короткого звука ему захотелось протяжно взвыть. Нацу прекрасно понимал, что если он сейчас же это не прекратит, то потом просто не сможет себя сдержать. И, несмотря на жалобные протесты своего тела, он мягко отстранил девушку от себя. Ему стоило огромных усилий вновь не впиться поцелуем в раскрасневшиеся губы, которые призывно блестели в тусклом свете единственной лампы. Он не помнил, кто и когда снял с «мышки» очки, но сейчас ее глаза не скрывали овальные стекла, и он мог видеть лишь темный пожар в ее расширенных зрачках. Их сбившееся дыхание смешалось, и Нацу чувствовал почти физическую потребность поцеловать Хартфелию вновь.

Но что-то его сдерживало. Стержень, который не желал делать что-то против ее воли.

- Люси, - справившись с собственным дыханием, тихо позвал «мышку» парень. Ее пальцы, медленно перебирающие розовые пряди, сбивали с мысли, но он нашел силы продолжить. – Я не думаю, что это предел твоих мечтаний – заняться сексом в каком-то борделе с парнем…

- …которого я люблю?

Она смотрела на него так искренне и доверчиво, что на какое-то мгновение ему захотелось просто утонуть в этом взгляде, крича, что он не достоин этого доверия.

- Люси…

- Послушай, - перебила его девушка, мягко положив свои ладони Драгнилу на щеки, и заставляя посмотреть ей в глаза, - я не маленькая девочка. И я действительно люблю тебя. Я действительно хочу это сделать. Сейчас и здесь. Потому что… если не сейчас и не с тобой, то когда и с кем? Вдруг это наша последняя ночь, и до завтрашней мы просто не доживем? Я хочу познать с тобой все, и хочу показать тебе, что я доверяю тебе всю себя, - она медленно взяла его ладонь, не разрывая зрительного контакта, положила ее на свою грудь, туда, где уверенно отбивало свой ритм сердце. – И свою душу, - другая рука легла на пылающую жаром щеку, - и свое тело.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что все его нутро говорит о… правильности момента. О том, что это Тот самый миг, когда готовы и он, и она. И хоть до этого Нацу никогда в этом не признавался, ему тоже нужно было время, чтобы решиться.

Ведь здесь и сейчас неважно, сколько девушек у него было. Она была его Единственной. И с ней казалось, будто все происходит впервые.

Решив все для себя, Нацу кивнул, притянув лицо Хартфелии для нового поцелуя. Осторожного, трепетного, словно они исследовали друг друга впервые. Шелковые пряди скользили сквозь его пальцы, а другая рука мягко гладила чужую спину, не торопясь и говоря этим, что у них еще много времени. Что оно над ними не властно.

Люси убрала руки с шеи парня, не торопясь, словно проводя какой-то тайный ритуал, начала расстегивать пуговицы на его жилете. Темная ткань упала на пол, в то время как пальцы девушки уже расправлялись с рубашкой. Все было наполнено интимностью момента. То, как все буквально тонуло в жаре чужих касаний, и сколько бы руки не исследовали чужое тело, было мало. Нестерпимо, до обжигающего пожара, охватывающего их обоих, и, кажется, не дающего даже шанса на спасение.

Прервав поцелуй, Нацу жадно начал покрывать ее лицо короткими касаниями. Ему хотелось познать каждый кусочек ее тела, и, опаляя своим дыханием чувствительную кожу светлой, молящей, кажется, чтобы он оставил на ней метку, шеи, парень жадно припал к ней, чувствуя, как зверь внутри него просит о большем. Люси тихо простонала, крепче схватившись за плечи Нацу, и охнула от неожиданности, когда он повалил ее на кровать, нависая сверху.

Она нетерпеливо стащила с него рубашку, тихо фыркнув.

- Драгнил, ты в курсе, что ты капуста? – прошипела девушка, стягивая с него майку.

Он предпочел оставить комментария без ответа и только посмотрел горящим взглядом сверху вниз на раскрасневшуюся «мышку», которая жадно осматривала его тело.

- Нравится? – приподняв бровь, спросил парень.

Люси облизнулась, проведя рукой по рельефному прессу.

- Не то слово.

Нацу наклонился, выдыхая ей в губы:

- Мне кажется, что на тебе сейчас слишком много одежды. Ты так не думаешь?

- Кто мешает тебе ее снять?

Этот невинный тон предстал как катализатор, подействовавший на болезненное возбуждение. Член упирался в ширинку слишком узких джинсов, и в голове было одно единственное желание – высвободить его из этого тесного плена. Но другое, не менее сильное, желание стянуть, наконец, с «мышки» этот чертов сарафан – победило, и он, особо не церемонясь, быстро расстегнул находящуюся сбоку молнию, отбрасывая черную материю на пол.

Ее руки были везде. Он мог чувствовать ожоги от ее прикосновений, и Нацу хотелось сгореть под ними, превратиться в пепел, лишь бы это не заканчивалось.

Ее кожа казалась бледнее обычного, и темное белье сексуальным контрастом делало тело девушки еще желанней. Наклонившись, он провел языком по выпирающим ключицам, наслаждаясь тяжелым дыханием Хартфелии, которая, прикусив губу, сдерживала вырывающиеся стоны. Спустившись ниже, он бережно поцеловал горячую кожу груди, еще скрытой под чашечками лифчика, в то время как руки, не торопясь, расстегнули маленькую застежку спереди. Нацу действовал медленно, желая насладиться «мышкой» полностью. Он хотел покрыть ее тело поцелуями. Хотел беречь, словно хрустальный цветок. И его касания были почти невесомыми, будто бы он боялся, что она разобьется.

Вот только Хартфелия не была фарфором.

Обхватив губами призывно выпирающий сосок, он с наслаждением начал посасывать его, вырывая из уст девушки неконтролируемые стоны, которые она изо всех сил пыталась приглушить. Второй рукой, спускаясь ниже, он зацепил пальцами резинку черных кружевных трусиков. Но как только Нацу почувствовал, как девушка под ним напряглась, он оторвался от своего занятия, поднявшись вверх и накрыв поцелуем полуоткрытые губы Люси, не так нежно и осторожно, как до этого. А требовательно и страстно, глубоко проникая языком внутрь, сплетаясь с ее в горячем танце. «Мышка» обхватила крепкие плечи, подавшись вперед, и давая этим свое разрешение на дальнейшие действия.

Медленно стянув с девушки последний предмет одежды, Нацу отстранился, посмотрев на нее сверху вниз. Люси тяжело дышала, нервно проведя язычком по влажным губам, на которых поселилась хитрая улыбка. Тягуче-медленно проведя руками по тонкой талии и, продолжив дальше, задевая возбужденные соски и изящные ключицы, она усмехнулась, обхватив парня ногами за пояс, притягивая ближе. Возбужденный член отозвался яркой вспышкой.

- Нравится то, что видишь? – томно прошептала Хартфелия, положив руки над головой, одновременно отчаянно краснея.

Парень усмехнулся.

- Более чем.

- Мне вот только кажется, что на одном из нас уж слишком много одежды.

- Ну, это поправимо.

Пряжка ремня упорно не хотела поддаваться, и хоть он пытался не торопиться, обжигающее и уже почти приносящее физическую боль возбуждение требовала более решительных мер. Нацу только удивленно выдохнул, когда «мышка» вдруг оказалась невероятно близко, накрывая его руки своими и без особых усилий высвобождая его из-под оков ремня, который с характерным звуком упал на пол. Смотря прямо в глаза парня, Люси мучительно медленно расстегивала пуговицу на джинсах, и, кажется, целую вечность расправлялась с серебристой молнией. Он смотрел в ее глаза и видел там пляшущих чертей. Он смотрел на ее губы и мог поклясться, что они были созданы, чтобы свести его с ума. Он чувствовал жар ее тела, и готов был целовать его хоть целую вечность.

Но когда рука девушки случайно прошлась по его члену, плотно обтянутому боксерами, Нацу полностью забыл, о чем думал, непроизвольно заскулив от яркой вспышки наслаждения, импульсом прошедшей по позвоночнику.

- Нацу?..

Но ее вопрос потонул в новом поцелуе. Джинсы были отброшены на другую сторону кровати, а руки парня, жившие, словно своей жизнью исследовали полностью обнаженное тело, и от осознания того, что больше никогда и никто не видел его, сводило с ума.

- Я так тебя хочу, - выдохнул он в губы «мышки». – Так сильно хочу.

Люси, словно ее жизнь зависела от близости тела Нацу, прижалась к нему всем телом, ужасно смущаясь и пытаясь отодвинуть это чувство на задний план, провела рукой по возбужденному члену парня, сквозь тонкую ткань боксеров, получив в ответ где-то у самого уха рванный, нуждающийся стон. Она пыталась не смотреть вниз и изучала тело парня лишь руками, поэтому, когда, переборов саму себя, Люси запустила руку под ткань трусов и почувствовала гладкий, истекающий смазкой ствол, она чувствовала себя довольно сносно, учитывая, что до этого дня подобное она видела лишь на порно-сайтах.

- Такой горячий, - прошептала девушка в изгиб чужой шеи, чувствуя, как Нацу покрывает ее плечи короткими поцелуями, не скрывая тяжелого дыхания. Она медленно двигала рукой, пытаясь привыкнуть к этому ощущению. Все ее тело горело, и она чувствовала себя по-настоящему, невероятно, до дрожи в пальцах возбужденной. И когда прекрасные музыкальные пальцы Нацу, которые до этого гладили ее ребра, спустились вниз и начали ласкать чувствительный клитор, ей захотелось распасться на атомы или остановить время, чтобы эти ощущения никогда не прекращались.

В какой-то миг Нацу резко остановился, отстранив руки девушки от себя, и Люси могла увидеть его почти черные глаза, которые смотрели так, будто бы она самое желанное, что есть в этом мире.

Именно тогда Хартфелия поняла, что она как никогда желает этого мужчину.

Нацу понял все без слов, и, сжав ее руку в своей, он достал из-под темно-синего покрывала мягкую подушку, бережно приподнял бедра девушки и подложил ее под них, так, чтобы ей было удобно. Не расцепляя рук и не переставая поглаживать руку «мышки», парень потянулся к джинсам, доставая из заднего кармана презерватив. Он не раз был с девственницами, и прекрасно знал, что для первого раза лучше было обойтись без него***, но Нацу действительно не рассчитывал на что-то ближайший месяц. Потребовалось немного времени, чтобы разорвать упаковку и натянуть латекс на донельзя возбужденный член, при этом сдерживаясь от того, чтобы протяжно простонать и не двинуть пару раз рукой.

- Просто расслабься, «мышка», - ободряюще прошептал Нацу, накрыв ее тело своим, пытаясь так показать, что она в безопасности. Он прекрасно понимал, что, несмотря на напускную браваду, она волновалась. И он хотел сделать все, что в его силах, чтобы Люси расслабилась и доверилась ему без остатка.

Гладя рукой упругие бедра, он нежно поцеловал ее губы, вовлекая в медленный, тягучий поцелуй. Одной рукой он продолжал стимулировать горячий клитор, стараясь, чтобы выступило как можно больше смазки и, когда почувствовал, что она начала почти что плавиться в его руках, он проник одним пальцем внутрь. Люси напряглась, но тут же расслабилась, продолжая полностью отдаваться поцелую. И когда в нее проник второй палец, она только шире расставила ноги, показывая партнеру, что она ему доверяет.

В последний раз чмокнув Люси в приоткрытые губы, Нацу отстранился, вопросительно посмотрев в глаза девушки. И она кивнула, откинувшись на покрывало и позволив себе полностью затеряться в ощущениях.

За неимением никакого лубриката или хотя бы какой-то замены, парню пришлось щедро размазать по члену собственную слюну, и только после того, как он удостоверился, что Люси расположилась удобно, и что он сделал все возможное для нее, Нацу приставил головку к ее поблескивающему входу, мягко надавливая.

Наклонившись, он опалил ее губы горячим дыханием и тихо прошептал:

- Я так сильно тебя люблю.

Удивление «мышки» потонуло в новом поцелуе и внезапном чувстве наполненности. Утробный рык готов был вырваться из губ парня, когда плотные девственные стенки обхватили его член, и он поблагодарил всех богов, что помог Хартфелии расслабиться. Позволив девушке привыкнуть к новым ощущениям, он медленно подался назад, выходя наполовину, и снова, сдерживаясь на одной только мысли, что он не должен причинять ей боль, двинулся вперед. Люси тяжело дышала. Кончики пальцев, кажется, пронизывали сотни игл, и каждое проникновение было, словно маленький фейерверк, взрывающийся внутри ее тела.

В какой-то миг она поняла, что сама насаживается на парня, силой притягивая его сильнее, чтобы прочувствовать эти невероятные ощущения глубже. И тихие вдохи переросли в полноценные стоны, когда, казалось, только так можно было высвободить все те ощущения, которые переполняли их изнутри.

Нацу не чувствовал боли, когда длинные ногти прошлись по его спине, оставляя горящие алые полосы. Люси почувствовала лишь яркой вспышкой, когда жадные горячие губы припали к ее шее, оставляя там яркую метку.
Все сузилось до них двоих.

Не было ни комнаты, ни улицы, ни мира.

Были лишь они, разрушившие последние остатки стен, разделявших их. Был лишь жаркий шепот и страстные поцелуи. Была нежность, которая пропитала каждое легкое прикосновение.

Был последний аккорд, знаменованный яркой вспышкой и громким женским криком, который отдаленно напоминал имя прижавшегося к ней парня. И было еще несколько движений, перед тем, как Нацу зажмурился, позволяя себя плыть по течению растекающегося по телу наслаждения.

Дальше им хватило сил только на то, чтобы кинуть связанный презерватив на пол, а самим забраться под мягкое одеяло. И, уже прижимаясь в полудреме к горячей груди парня, Люси улыбнулась, коротко поцеловав его в изгиб шеи.

- Я тоже тебя люблю.

Позже, Нацу не смог бы сказать, действительно ли «мышка» сказала это, или это уже было в его сне, но одно он помнил точно – родное тепло и ощущение правильности происходящего.

Ведь самое главное не место. Самое главное – человек.

***

В недалеком будущем.

- И когда намечается знаменательное событие? – с улыбкой спросила Кейт, когда Люси, перебирая на груди кулоны, состоящие из золотых ключиков, поделилась новостью.

Хартфелия пожала плечами, не желая пока загадывать хоть что-то наперед. Только не с их непредсказуемой жизнью.
- Пока решили, что через три месяца, - Люси усмехнулась, непроизвольно посмотрев на притягивающее, словно магнит, изящное платиновое обручальное кольцо. – Надеюсь, мы хотя бы доживем до этого.

Кейт добродушно хмыкнула, неудобно поерзав на месте. Было видно, что пышный сарафан ей был непривычен.
- Ты же знаешь, Зодиаки всегда будут защищать свою королеву.

- Для меня самое главное, чтобы король был защищен. Без королевы партия продолжается… без короля же она прекращается, - прошептала девушка, медленно проведя по гладкой поверхности кольца.

Кейт ободряюще улыбнулась.

- Все будет хорошо.

Люси хотелось верить в это. Всей душой. Но что-то все равно не давало ей покоя.

* Ликорис - или Адский цветок. Славится своей красотой. Отличительная черта - невероятно глубокий красный оттенок.
*** Не смотря на распространенное мнение в первый раз лучше не использовать презерватив, так как от него может возникнуть ненужное раздражение. Для этого лучше использовать специальные крема, предотвращающие нежелательное зачатие.
Фанфик опубликован 21 июня 2014 года в 20:07 пользователем Matthew.
За это время его прочитали 777 раз и оставили 0 комментариев.