Чтобы можно было писать в чате нужно войти в свой аккаунт.
Страница 1 из 11
Архив - только для чтения
Форум » Архив » Корзина » Омут
Омут
Молодая девушка, увешанная всяческими браслетами, кулонами, амулетами и ленточками, уткнулась горячим лбом в холодное грязное стекло. Рыжухе не спалось этим ранним утром. Заключённую преследовало какое-то странное, но знакомое чувство, будто сама Тюрьма зовёт куда-то. За пределы комнаты с огромной общей кроватью, где лежит ещё шестеро людей, крепко прижимаясь друг к другу и спасаясь от опасности.
- И ветер в волосах чужих, - тихо стала петь девушка, вырисовывая мизинцем на запотевшем от дыхания окне какие-то узоры, - окажется песчаной бурей посреди зимы...
Рыжуха замолчала, когда ощутила, что по босым ногам проходится сквозняк. Подняв лохматую рыжеволосую голову, где виднелись блондинистые корни волос, девушка всмотрелась в горизонт. Из окон коридора можно было увидеть даже невозможное - половину внешнего мира. На последнем этаже, в темноте и молчании - там, за пределам Тюрьмы, тоже существует что-то живое.
Заключённая закрыла глаза, глубоко вздохнув. Чьи-то незримые пальцы касались горячих висков. Проходя насквозь, замораживая разум. Рыжуха хотела очнуться, вырваться из дрёмы, как из ржавого капкана, но веки не повиновались. Девушка застыла, рвано дыша на грязное стекло. Она видела одновременно всю Тюрьму, весь свой дом - и абсолютное ничто, размытое пятно, неаккуратную кляксу. Чей-то голос звучал в голове. Гремели кулоны, амулеты, браслеты. Чьи-то крики перемежались с приказами надзирателей. Запах пота, исходящий от Буйных, и запах лекарств, шлейфом следующий за Хитрыми. Психи улюлюкают, пытаясь дотронуться до своих товарищей, а Везучие замыкают ряды любопытных. Рыжуха видела огромную толпу, сформировавшуюся возле главного входа, через который проходили лишь один раз в жизни. Новички. Рыжуха резко распахнула глаза и со свистом выдохнула.

Ей казалось, что прошло не меньше десяти секунд с момента, когда сознание начало мутнеть, но когда заключённая пришла в себя, то ей в глаза ударял беспощадный солнечный свет. Коридор оживал. Кто-то дотронулся до оголённого плеча Рыжухи и больно его сжал.
- Эй, девчонка, - позвал незнакомец, путаясь в буквах.
- Не трогай её, дебил! - тут же материализовался ещё один человек за спиной Рыжухи. - Это Посредница!..
Девушка мягко убрала с плеча чужую руку, повернулась лицом к двум юношам и слезла с подоконника, даже не затрудняясь поправить задравшуюся строгую юбку с самодельным разрезом на бедре.
- Я вижу, - начала заключённая бодро, всматриваясь в прыщавое лицо одного из Буйных, который и стискивал мгновение назад девичье плечо, - что лезвие ножа ласково пройдётся по твоей шее. - Рыжуха не обращала внимания на бешеные глаза того, кому она предсказывала будущее. - Через неделю. Счастливой жизни!
Посредница с широкой улыбкой вручила обречённому маленькое деревянное колечко, развернулась и вприпрыжку направилась на первый этаж, к главному выходу и единственному входу в наружность. Лестница под босыми ногами Рыжухи была усыпана острыми кнопками. Девушка спокойно перепрыгивала их, лишь единожды взглянув на притаившихся на третьем этаже Хитрых. Крысы.
- Я - божество этой Тюрьмы! - воскликнула Рыжуха, рассмеявшись, растолкав таких же, как она, спускающихся. - Я прибыла ради тех, кто во мне нуждается!
Чьи-то холодные руки толкнули Посредницу в спину. Только чудо могло спасти девушку от неминуемой травмы. Несколько человек уже улыбались, предвкушая зрелище разбитой головы. Чудо спасает только Везучих. Заключённая ловко ухватилась за чужую руку - и вместо девушки по ступенькам теперь кубарем катился Хитрый, окрашивая территорию спуска кровью.
- А тебя изнасилуют через шесть с половиной часов! - кому-то в лицо радостно прокричала Посредница, ускоряясь, после запрыгивая на грязные перила и скатываясь по ним до самого первого этажа, минуя недовольных, неуравновешенных и полностью лишённых контроля. Кандидат в лидеры группы Везучих, фальшивое божество Тюрьмы, пророк, Рыжуха, Посредница - один и тот же человек, побывавший в разных телах. Тюрьма обняла несчастное рыжеволосое дитя пару лет назад.

Рыжуха стояла в гудящей толпе, сдерживаемой лишь десятком надзирателей. В лицо каждого девушка пыталась всмотреться, но те, зная своих заключённых и Посредницу в особенности, раздражённо отворачивались.
- Давно тут новичков не было, - сказал кто-то впереди.
Рыжуха кивнула, хотя адресована фраза была явно не ей.
- Тюрьма уже долго обходится лишь прижившимися. Ничего интересного почти не происходит! - Посредница скрестила на груди руки, нахмурившись. - Никто даже не хочет заглянуть в мой тайник со всякими интересными вещицами...
- Ты с кем, чёрт возьми, болтаешь, идиотка? - толкнул Рыжуху кто-то в плечо недовольно, даже как-то слишком агрессивно.
Заключённая повернула голову к обидчику, заглянула в его синие глаза и грустно усмехнулась.
- Тебя предали друзья, - произнесла тихо Рыжуха, тут же отворачиваясь, сосредотачивая внимание на большой массивной двери, которая открывалась лишь с помощью каких-то очень крутых и сложных панелей. Привстав на цыпочках, Посредница не могла толком ничего разглядеть и двинулась через людей к лестнице наверх.
- Эй! - звал кто-то позади. - Ты, рыжая, стой!
Рыжуха лишь насвистывала себе какую-то песенку под нос, не пытаясь вслушаться в оскорбления, когда она кому-то наступала на ногу или случайно толкала.
- Твой голос глух, а сам ты слеп, - пела заключённая, - и жизнь твоя превращена в болото...
Псевдо-лидер Везучих удобно расположилась на перилах, свесив ноги прямо над чужими головами. Через минуту огромная дверь стала открываться с жутким гудением, из-за которого особо чувствительные тут же, зажмуриваясь, закрыли руками уши.
- Вспомни всех тех, кто был ближе, чем сто светил! - громко, вплетая свой голос в страшный гул, запела Рыжуха, встречая показавшийся силуэт нового заключённого. - Греющих безмолвный и холодный мир!
Тюрьма схватила Посредницу за шею едва ли ощутимо. Пока ледяные невидимые руки остужали горячую кожу, голубые глаза, один из которых был скрыт линзой серого цвета, встретились с глазами новоприбывшего преступника. Кто-то стоял за спиной. Заключённые Тюрьмы погрязли в тишине. Надзиратели грубо вели за собой молодого парня. Дверь с грохотом закрылась. На своей коже, одежде и мыслях новый человек принёс внешний мир.
you woke the wrong dog
Новички в этом всеми любимом гадюшнике сродне лауреатам, которым вручали годовые, а то и пожизненные премии в виде заключения в элитной тюрьме, место нахождения которой по сей день неизвестно никому из проживающих в ней. Заключенные из каждой фракции выбегали из своих огромных комнат, толкались, сбивали с ног рядом бегущих, устраивали драки, устраняя кандидатов на первые места. И все ради того, чтобы взглянуть на новоиспеченного мошенника, террориста, наркомана, убийцу. Ради того, чтобы узнать, с кем ему выпадет шанс проживать до истечения срока или своей смерти.
Обычно самыми интересными новичками были те, кому прислуживали фракцию Буйных или Безумных. Остальные две – Хитрые и Везучие были напичканы, по мнению первых, скучнейшими зубрилами и слабаками. Они и по причине заключения были такими же скучными, какими и являлись по сей день. Никто из первых их не боялся, однако их все избегали. Избегали друг друга даже сами Хитрые и Везучие. И причин этому немало.
Взаимоотношения между фракциями строились с первого же дня заселения заключенных с других тюрем и распределения их по группам. Буйных назначили лидерами среди всех четырех фракций сами же Буйные, а насмешливые надзиратели приняли их без всяких непониманий и лишних разборок.
Так группа-лидер стала самой опасной, Безумных признали полнейшими психами и стали бояться больше, чем качков-лидеров, Хитрые получили в свою власть лаборатории и учебные кабинеты, от чего иногда заключенные замечали странные, гуляющие по коридорам, механизмы. Ну, а Везучие спасались от всего этого дурдома своим нереальным везением. Например, наступить на этот странный механизм и не прожечь себе кожу, от выпущенного из сооружения газа за счет прочности подошв сандалий. Или до них пробежится очередной Псих, поскользнется и упадет на опасную игрушку. Исход ясен. Однако Везучие по силе были на самом последнем месте, что и неудивительно.

Сегодня был как раз тот самый день, когда в стенах излюбленного здания, среди проживающих со свистом пронеслась новость об очередном новичке. В отличие от своих соседей по комнате, что тут же ринулись на первый этаж после услышанного, Кирстон остался дальше сидеть на кровати и считать темнеющие трещинки на потолке. С каждым тиканьем часов, сердцебиение учащалось, и виски сковывала невидимая цепь. Интерес возрастал, а желание валяться без дела все дальше и дальше улетучивалось.
Новички, почему вы со своим появлением, каждый раз срываете с места всю Тюрьму? – едва не смеясь, прошептал голубоглазый трещинкам, с которых все не мог отвести взгляда.
Когда он спустился, у входных дверей уже стояла большая часть заключенных. В самом начале, толкаясь и ругаясь, стояли несколько Буйных, к которым парня без лишнего шума пропустила кучка Везучих, что решили выползти из своей конуры и побывать на столь крупном мероприятии. Обычно такие встречи новичков заканчивались дракой между жителями Тюрьмы. Ведь, надзирателей отправляли в небольших количествах. Их наличие никогда никого не останавливало, как и самих надзирателей не останавливало такое большое скопление заключенных в одном месте. Благо, кульминация была всегда спокойной.

Слишком детский женский голос рядом с толпой Буйных было трудно спутать с интонацией голоса любой Опасной. Парень обернулся и увидел довольно знакомое личико, обладательница которого успела неплохо нашуметь еще в первых месяцах пребывания в Тюрьме. Винс не особо интересовался Посредницей, но был достаточно осведомлен о ее забавах. Пусть она и Везучая, но приводила в ужас девчонка мастерски. Даже во фракции Кирстона ходили о ней дурные слухи, от чего многие боялись встречаться с рыжей даже взглядом. Но Буйного Посредница не пугала: он видел в ней лишь ребенка, что не боясь за себя, играл с огнем, как с любимой игрушкой.
- Тебя предали друзья, - и тут же, отвернувшись, ринулась куда-то в толпу. Парень и не понял, что произошло, пока смысл сказанного не дошел до него. Сразу в голове появилось множество вопросов, на которые ответить могла только эта босоногая барахольщица. Когда он наконец догнал ее, все вопросы уже ушли на задний план.

С каждой секундой напряжение в толпе возрастало, разговоры прекращались, вой Безумных заглушали вздохи и перешептывания представителей фракций. Громкая песня, слетающая с губ Посредницы встретила свежее мясо - в дверях появилась новая фигура, что создаст для Тюрьмы еще одну маленькую историю.

- Вот и он, - прошептал кто-то снизу. Игривые огоньки в глазах каждого заключенного с интересом наблюдали за новичком, что вошел в Тюрьму, занесся с собой почти позабытые всеми ощущение свободы, новые запахи, пока еще живую душу.
Подхватив застывшую Везучую, голубоглазый побежал за удаляющейся толпой, что тянулась за надзирателями и новичком.
Отредактировала Sherie - Среда, 04 марта 2015, 16:54
Когда в первый раз на хрупкое кошачье тельце опустилась трость, никто не заметил.
Когда во второй раз палка шмякнулась на мягкий мех, ломая позвоночник, никто не обернулся.
Когда в третий раз убийца нанёс сокрушительный удар беззащитному животному, никто даже не вздрогнул.
- Поганое мусорное зверьё. - шамкала бабка, избивая уже находящееся двумя лапами на том свете существо, - Развелись тут блохастые отродья, травить вас мало.
Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох.
Запомни, Александр, нельзя обижать братьев наших меньших. - так говорила мама. Так, именно так говорила мама, пока отец не забил её оторванной от табуретки ножкой, из которой торчало несколько гвоздей. Так, и никак иначе.
Он подошёл к ней и аккуратно, с ледяной фальшивой вежливостью похлопал по плечу, растряхивая внутри кости и дерьмо. Ведьма обернулась.
- Бабушка, нельзя обижать братьев наших меньших. - совершенно спокойно сообщил юноша, после втягивая носом воздух. От старухи несло старухой, пылью, ушедшими годами и отсутствием внуков - ни разу не изумляющее сочетание. Алекс скривился про себя.
- А не пойти ли тебе нахер, выродок малолетний? - шамкающе осведомилась легитимная убийца, явно регулярно отыгрывающая недовольство жизнью на кошках и котятах. Холодная рукоятка очень-очень острого ножа очень-очень, сверхудобно легла в ладонь, как преданная собака, искренне радующаяся одному твоему появлению.
Брюнет вытащил руку из кармана; лезвие блеснуло на солнце. Резкое движение рукой - дабы не смазать удар, не задуматься, не испугаться - и острие вонзается в дряблую старушечью плоть, податливо будто расползающуюся под движениями заточенной стали.
Когда в первый раз темноволосый парень нанёс пожилой женщине удар ножом в шею, закричала женщина.
Когда во второй раз хищное окровавленное лезвие полоснуло поперёк дряблого куска мяса, детям закрыли глаза ладонью.
Когда в третий раз сталь встретилась с шейными позвонками, планомерно отделяя голову от плеч, явились крепкие мужчины в чёрном и скрутили Фрая. И никаких тебе псевдооправдательных криков, никакого родительского плача и недоумевающих лиц друзей. Родители? Друзья?
- Александр К. Фрай, вы признаёте свою вину в этом убийстве? - строго заговорил один из крепких мужчин в чёрном, что сидел в фургоне напротив от преступника, чьи руки были заломлены за спину ещё двумя представителями правопорядка. Чётвёртый по счёту стоял у дверей, пятый вёл фургон в неизвестном направлении - на этом информация, полученная из обозревания пола, подошла к концу. Бывший первокурсник, а ныне заключённый, насмешливо фыркнул.
- Ребят, да я всех вас тут имел. - исподлобья окинув взглядом своего судью, выдал парень. Тот, в свою очередь, захлопнул чёрный планшет и констатировал приговор:
- Приступить к дознанию. - и в живот скрученного Фрая прилетела нога в высоком шнурованном ботинке. В глазах рассыпались звёзды, на запястьях щёлкнули наручники, а на шатенистую голову услужливые руки натянули чёрный холщовый мешок. И парня представили перед собственным импровизированным судом, заставляя корчиться на полу, извиваясь, пытаясь избежать новых ударов. Хотя, что характерно, не получалось нихрена, и в какой-то момент Алекс просто сдался, на самую малую долю удивляясь тому, что по голове не бьют.
Но вот фургон остановился.
Преступника, всё ещё в полном обмундировании, вытянули из машины и куда-то повели, хоть и идти пришлось не очень долго. Дабы меньше была возможность сбежать.
Механический женский голос неприятно проскрипел через старый динамик:
- Александр К. Фрай, номер паспорта - 606789, дата рождения - 25 марта 19ХХ года, рост - 170 см, цвет волос - шатен, цвет глаз - карий. 18 лет, первая группа крови.
- Угу. - пробубнил невидящий и дезориентированный парень и закашлялся. Удары этих ублюдков явно не пройдут мимо покалеченного тела, разве что теперь только боль служила источником ярких ощущений. Да хоть каких-нибудь.
- Голосовая идентификация успешно проведена. Следуйте вовнутрь. - на этом голос утих, и послышался шорох отъезжающих в сторону ворот. Похоже, начиналось самое интересное.
Едва конвой переступил порог заведения, и с головы Алекса наконец сдёрнули треклятый мешок, открывая глазам длинный коридор, он уже чувствовал это. Отдалённый шёпот, волнение, растревоженность осиного гнезда. Про него знали, и его ждали в конце этого самого пути, в надлежащем для заключения месте. Такие же, как он; прямо противоположные; тихие и громкие; сильные физически и слабые с виду; убийцы, насильники, грабители; не знающие пощады, наслаждающиеся предсмертными всхрипами своей жертвы, хитрые и ловкие.
Его ждали все части юношеского беспредела, наполняя своей тихой приветственной вибрацией перекрытия этого дома. Его ждали, протягивая руки, принюхиваясь и облизываясь. Словно кусочек аппетитной котлетки, угодил он сюда.
Его ждали.
И потому, переступив порог весьма сомнительной тюрьмы, в которую его угораздило попасть, парень ничуть не удивился, встретившись с разноцветными глазами какой-то рыжеволосой девушки, что громко напевала явно приветственную песню. Множество пар глаз впилось в новоприбывшего, стараясь взглядом стереть с него внешнюю пыль, присвоить себе, напомнить, что ещё жив внешний мир, не ограниченный стенами и однообразными запахами.
Алекс поёжился, ибо создавалось явное впечатление, что на него готовы наброситься и разорвать на маленькие аккуратные лоскутки, с которых ещё не сошёл отвратительный старушечий запах, смешавшийся с духом крови. И потому, когда крепкие парни в чёрном куда-то свернули, уволакивая за собой юного убийцу, он вовсе не удивился, но поёжился от страха, ибо разношёрстная толпа потянулась следом. А когда Фрая швырнули за решётку, предварительно грубо стянув наручники и оцарапав запястья, то преступная молодёжь осталась толпиться возле комнаты заключения. Некоторые угрожали, кто-то хихикал, кто-то неуверенно пробегал мимо, стесняясь подойти и разглядеть.
Парень чувствовал себя натуральным зверем в зоопарке, только вот отбитые внутренности ещё ныли, не давая толком отвлечься от всего и хотя бы уснуть на некоторое время. Александр всегда привыкал к новому месту через сон, однако в этот раз, видимо, таким райским условиям не суждено было сложиться, ибо с той стороны мелькнула огненно рыжая копна волос, а девичий голос, немного писклявый, дружелюбно сообщил:
- Приве-ет.
Кто на нк не срался с Басей и не фапал на нее, тот ничего не видел. (с) Слипа
Интересно, думала Рыжуха, к какой группе отнесут этого новичка позже? Он был не похож на Психа, для Везучего был слишком грубым на вид, а к Буйным его явно не возьмут по той причине, что он был среднего телосложения и не отличался особой суровостью. Тёмненький, кудрявенький, на карих глазах клеймом отмечен взгляд убийцы. Посредница улыбнулась и прильнула к грязным и холодным прутьям решётки, растолкав перед этим добрую часть любознательной толпы.
- Приве-ет, - протянула девушка вполне дружелюбно, повысив голос до состояния лёгкой писклявости. Чисто по инерции: она так всегда делала, пытаясь всеми силами произвести впечатление безобидной подружки по заключению. Которая с упоением наблюдала за тем, как младший братец превращается в кусок поджаренной плоти. Губы Рыжухи растянулись в ещё более широкой улыбке, но образ прибежавших тогда на помощь сыночку родителей сгорел вместе с воспоминаниями. Девушка прокашлялась и вплотную приблизилась к решётке новичка, чувствуя обеими щеками кусающийся холодом металл. - Как тебе здесь?
За спиной Посредницы осталось всего человек десять. Поразительно, с какой скоростью рассасывается народ, когда понимает, что никаких зрелищ не будет. Никто не проткнёт другого ножом, новичок не завизжит дурным голосом, надзиратели не достанут огнестрельное оружие. Рыжуха приуныла, услышав в ответ от прибывшего лишь тишину. Обидно было. Посредница отстранилась от места заключения кучерявого юноши и стала ходить из стороны в сторону, заставляя насторожиться оставшихся любопытных. Сейчас девушка больше напоминала сторожевую собаку, которая охраняет дом своего хозяина. Но в Тюрьме нет ни собак, ни хозяев. Здесь есть преступники и те, кто готов бороться с преступниками.
- Пошли отсюда, - заговорили за спиной, - тут нихера интересного.
Шесть человек, бурно обсуждая скуку, удалились прочь. Теперь, включая Рыжуху, перед камерой новенького находилось пятеро. Заключённая, вздохнув, села прямо на пол, скрестив ноги и демонстрируя всем свои грязные ступни.
- Вспоминаешь прошлую жизнь? - Посредница смотрела прямо на новоприбывшего. Ей было плевать, что полностью рассмотреть чужое лицо мешают прутья решётки. Сейчас это стало ненужным. У неё есть и другие глаза. Ещё два человека сочли необходимым покинуть зону бездействия. Тем более, Рыжуха была непозволительно близко. Она скрестила на груди руки и согнулась, будто живот резко заболел. Но головы не опускала. Голос долетал до ушей заторможенно, губы двигались не вовремя, будто с новичком говорит кто-то иной, или у него галлюцинации: - Не смей.
- Не смей - что? - наконец-то заговорил чужак, заметно раздражённый.
Ещё один заключённый решил ретироваться. С Рыжухой остался только странного вида юноша, у которого были непривычно яркие синие глаза. И он явно что-то хотел от Посредницы и тоже злился. Возможно, именно он схватил её тогда, стащил с перил и увлёк за собой.
- Вспоминать свою прошлую жизнь, конечно, - недовольно пояснила Рыжуха, будто бы это было вечной и неисчерпаемой истиной, которую должна знать каждая малолетка. - Ты думаешь, что тебе позволят тут так же есть, спать, трахаться, как это было в твоём прошлом?
Новичок нахмурился. Ответ был неоднозначным. Девушка рассмеялась, парень у стенки переминался с ноги на ногу.
- Ты прав, позволят, - бодро заговорила Посредница вновь, покачиваясь из стороны в сторону, шевеля пальцами ног. - Только не факт, что ты останешься живым после такой роскоши. Я вижу, что ты не любишь ножки табуреток и острые предметы, однако очень любишь свой нож, который у тебя отняли. Скажи мне, если я не права. - Она откровенно издевалась. Придумывала. Ей было интересно увидеть в незнакомом смуглом лице реакцию. - Если ты молчишь, то ты подтверждаешь мои слова. - Посредница повернула голову к заключённому, стащившего её с перил, однако глаза её оставались сосредоточены на новичке. Она не переводила взгляда. - А ты мог бы задать, наконец, свой вопрос, если хочешь услышать ответ.
- Тебя сейчас изобьют и прикажут валить подальше от новичка, - проговорил уверенно то ли Псих, то ли Буйный. Рыжуха не могла вспомнить, из какой именно группы притащился молодой человек. - Зачем ты расселась здесь?
- Я - божество! - вознегодовала Посредница, поднимаясь на ноги и, сжав кулаки, приблизившись к случайному собеседнику, пока новичок неохотно наблюдал за раскрывающейся картиной. Везучая тыкнула средним пальцем в грудь заключённого. - И я ненавижу вопросы "зачем"! Понял? Терпеть не могу их!!!
Она успокоилась моментально. Крик сменился молчанием. Из рыжеволосой истерички Посредница тут же превратилась в знакомую девчонку из самой слабой группы. Снова села на пол и согнулась, присосавшись взглядом к новенькому. Серая линза вот-вот была готова вывалиться из глаза.
- Как тебя зовут? - Новичок молчал, продолжая хмуриться. - Сколько тебе лет? Как ты себя чувствуешь? Что ты увидел первым, когда с твоей головы сняли мешок? - Пальцы на ногах, ногти на которых были выкрашены в ярко-ярко-ярко-жёлтый, шевелились. - Ты девственник? Любишь азиаток? Нравится чувствовать превосходство? Твоё имя начинается на первую букву в алфавите? - Голубоглазый парень схватился за голову, тяжело задышав. - Ты умеешь драться? А кулаками? Когда ты в последний раз читал надписи на стенах? Тому котёнку было больно, когда его била старушка?
Линза выскользнула из глаза Посредницы. Лампочка, давно перегоревшая и без надобности висевшая на проводке над головой Рыжухи, лопнула и разлетелась осколками. Девушка удручённо вздохнула и встала, стряхивая с волос брызги стекла, скорчив недовольную рожицу.
- Заткнулась! - взвыл то-ли-псих-то-ли-буйный, подходя к Рыжухе и хватая её за запястье. - Оставь новичка в покое! Он ещё не успел сунуться в этот гадюшник, а ты уже заставляешь его сходить с ума!..
- Он спокоен.
Правда. На его лице не было удивления. Оно было спрятано глубоко в сознании. Животное удивление. Посредница трогала его невидимыми пальцами.
Однако Везучая с улыбкой сказала, что пора уходить отсюда.
- Я вернусь, - кинула она на прощание новенькому, оставляя его наедине со своей клеткой.
- Ты... - обратился к Посреднице её сопровождающий, что так и не высвободил из своей хватки девичье запястье.
- Нет-нет, - замотала головой девушка. - Лучше задай свой вопрос!
Юноша, фыркнув, молча куда-то повёл заключённую. Где было потише, где при любом удобном случае никто не вылезет и не будет подслушивать. Где безопасно. Но в Тюрьме нет безопасных мест.
you woke the wrong dog
Форум » Архив » Корзина » Омут
Страница 1 из 11
Поиск: