Чтобы можно было писать в чате нужно войти в свой аккаунт.
Страница 1 из 212»
Архив - только для чтения
Форум » Архив » Корзина » Листок с угольной пылью (can you feel my heart?)
Листок с угольной пылью
Предновогодняя суета заставляла маленьких детишек прилипать носами к прозрачным витринам, а родителей раскошеливаться на подарки и сладости. Улицы нарядились гирляндами из тысяч цветных лампочек, на площадях стояли огромные густо украшенные ели, из магазинчиков раздавалась музыка, меж людей плыл сладкий аромат карамели, и они наслаждались им. Дети играли, молодые мамы шутливо одёргивали их, продолжая милую болтовню со своими подругами. Мегаполис стоял в трогательном ожидании. Новый год совсем скоро.
Молодой мужчина вышел из здания офиса, натянул синий шарф на нос и двинулся к своему дому, что находился в нескольких кварталах отсюда. Томас Леопольд Йоханн, один из тех людей, которые, оставив за плечами 22 года, не совершили особых достижений в своей личной жизни, не нажили быстрых миллионов и жили средне, не привлекая общественного внимания. В нём всё было обычно. Болотного цвета глаза, тёмно-русые волосы, спрятанные под шапкой, ничем не выделяющееся телосложение. Разве что рост немного выше среднего, да и всё.
Детей, жены или девушки у Томаса не было, поэтому мимо магазинов он проходил безучастно, чувствуя лишь, как в потёртые временем кеды пробираются холод и слякоть. На город уже опустились сумерки, с каждой минутой всё явственней превращаясь в ночь. Приятного мало, поэтому парень ускорил шаг, желая быстрее добраться до дома. Однако, стоило ему пройти мимо какого-то забытого всеми тёмного закоулка, как чья-то возня привлекла его внимание. Йоханн вышел из потока людей и двинулся в сторону очевидной драки, предчувствуя неладное. И как только глаза привыкли к темноте, мужчина понял, что предчувствие в очередной раз его не подвело.
Несколько взрослых мужиков загнали кого-то в угол. Стараясь не привлекать внимания, молодой человек тихо подошёл к ним и максимально слился со стеной, принимая роль наблюдателя. Сердце в груди ёкнуло.
- Эй, ты! Тебя что, не учили хорошим манерам?
- Живо раздевайся!
- Не заставляй нас снова тебя бить!
Вжавшаяся в угол девушка явно была бездомной, но остатки мужества не теряла. Она лишь плотнее куталась в свои грязные одежды и зло сверкала глазами, однако, как подумал Томас Леопольд, она не могла не понимать своего безвыходного положения. Деваться было некуда, и побои, кажется, были уже близко. Трое пьяных явно начинали терять терпение.
- У неё плохо со слухом. Тебе ушки прочистить, деточка?
- Сейчас прочистим
, - с такими словами самый устрашающий из мужиков наклонился и поднял девушку за волосы, такие грязные, однако, что цвета их было не различить. Она вскрикнула, пнула его в колено и бросилась бежать, однако мороз и очевидный голод сделали своё дело - нога девушки неудачно подломилась на обледенелой мостовой, и она упала, тут же настигнутая преследователями. Они прислонили её спиной к стене и начали раздевать, похабно улюлюкая.
Надо действовать, давай, спасай её. Но не применять же Искусство здесь?
Показался неестественно впавший от голодухи живот, обтянутые пергаментной кожей рёбра, и маленькая девушка заплакала, прижатая к ледяной стене в последних попытках отбрыкнуться. Времени думать не было.
Раз... два... три... четыре, - начал шёпотом Томас, и мир вокруг мелко завибрировал, теряя свою скорость. Мужчина отошёл от стены, и, за долю секунды достигнув насильников, вырубил первого ударом по затылку. Второй скрючился от удара в живот.
Пять... шесть... семь..., - схватил главаря за плечи и оттащил от маленького тела, откидывая к противоположной стене так, что мужик оказался головой вниз.
Восемь... девять... десять! - перехватил крепкое тело за щиколотки и, сделав упор в ноги, крикнул и швырнул через себя об лёд с такой силой, что почувствовал хруст сломанного позвоночника оппонента. В голове запульсировала сила, и тут же развеялась, не найдя более выхода.
Леопольд выдохнул облачко пара и огляделся, чувствуя, как время возвращается в нормальное русло. Не прошло и пары секунд, как всё было кончено. Только девушка у противоположной стены сидела безучастно, всё в таком же распахнутом панцире из нескольких слоёв грязной одежды. По её щекам бежали слёзы, прочерчивая белые дорожки среди копоти, и замерзали, остановившись на подбородке. Мужчина подошёл, присел на корточки и запахнул одежду на девочке, сколупывая льдинки слёз с её лица.
- Пойдём со мной домой?
Кто на нк не срался с Басей и не фапал на нее, тот ничего не видел. (с) Слипа
Снова предновогоднее настроение накрыло город, который давно перестал быть для неё родным. Чужой, отталкивающий, не принимающий в свои надежные объятия. Она давно уже одинокая. Черная кошка, которую гоняют отовсюду все, кому захочется. Без крыши над головой, без родителей, без какой-либо надежды на то, что кошмар скоро прекратится. Но проходит год, а за ним – ещё один. Чуда не происходит, а девочка уже слишком выросла, чтобы верить в пустые рассказы о волшебстве. Мир превратился в однородную серую массу, состоящую из проблем и человеческой злости, черными кляксами расползающуюся по полотну. Она давно одна. Одиночество – единственный друг, который может выслушать.

День сменялся вечером, вечер – ночью, а люди всё так же мелькали перед глазами. Они улыбались, смеялись, разговаривали друг с другом, а на Эшли лишь изредка обращали насмешливые взгляды. Они презирали её, смеялись над ней. Смеялись над чужим горем. В этом заключалась вся жестокость людей. Девочка удручённо вздохнула, плетясь по оживленной улице в уже довольно поздний час. Холодно. Очень холодно. Рваная одежда не спасала от сурового ветра, мороз уничтожал, глаза слезились. Хотелось рухнуть на колени и никогда больше не подниматься, не видеть всего этого, не чувствовать, как с каждым днём становишься всё слабее и слабее, а люди остаются безразличными к тебе. Не меняются.

Элизабет Кирстон была когда-то обычной девочкой. У неё была семья, дом и друзья, а в какой-то момент всё прекрасное окрасилось в грязно-коричневый цвет, навсегда меняя судьбу без какого-либо шанса на возвращение к началу пути. Родителей не стало. Причину их смерти девочке так никто и не сказал, потому что к тому моменту она уже никому и нужна-то не была. Все отвернулись, будто бы видели в ней проклятие. Ребёнок был предоставлен сам себе. Он не знал, куда идти, за кого хвататься и как дальше можно жить, когда рядом с тобой нет ни матери, ни отца. Когда рядом нет никого, кто протянет тебе руку помощи и предложит пойти к нему попить горячего чаю, согреться. Одиночество поглотило тогда ещё маленькую девочку, обнимая её своими серыми бесформенными лапами. И от прежней маленькой прелести осталась одна лишь до ужаса худая, грязная девчонка с дикими глазами цвета молочного шоколада. Спутанные светлые волосы доходили почти до поясницы. И Кирстон отчетливо помнила лишь кличку – Эшли. Свою кличку. Теперь, если спросить Элизабет о том, как её зовут, то она не назовёт своего настоящего имени. Она его не вспомнит, возможно, специально. Слишком много времени прошло.

Много боли. Очень холодно. Хочется есть. Девочка всхлипнула, заворачивая куда-то за угол дома, стирая с грязных щёк слёзы, делая только ещё хуже. Позже стало ясно, что зря Эшли вышла с людной улицы. В темном переулке Кирстон наткнулась на трёх взрослых мужчин, которые, гадко ухмыляясь, во все глаза смотрели на неё.

***

Тело, кажется, вовсе заледенело, находясь в открытом доступе для холодного ветра. Но потом к Элизабет кто-то приблизился, присев на корточки. Она не реагировала, бесшумно проливая слёзы и не в силах успокоиться. Побои, которые обязательно проявятся синяками на следующий день на бледной коже, вновь наливались болью, вынуждая Эшли вздрагивать, стискивая зубы, пытаясь сдержать собственный крик. Неизвестный спаситель аккуратно запахнул одежду на юном теле, а холод всё равно остался: эти лохмотья никогда не спасали от морозов. Потемневшие глаза девочки смотрели в одну точку, а слёзы так и продолжали течь по заляпанным копотью щекам, замерзая на худом лице.
- Пойдём со мной домой? – донёсся до слуха Элизабет такой приятный мужской голос. Незнакомец так и продолжал быть напротив, касаясь теплой рукой лица Элизабет, пытаясь сколупать с её лица льдинки, что совсем недавно были слезами. Кирстон дёрнулась, ещё сильнее упираясь лопатками в стену, опасаясь того, что её опять побьют. Она испуганно смотрела на молодого человека, губы дрожали, а взгляд карих глаз был самый что ни на есть затравленный.
- Куда? – хрипло переспросила Эшли, дрожа всем телом, не веря в то, что сейчас происходило. От руки этого таинственного юноши исходило такое тепло, что хотелось, чтобы она всегда касалась лица. Элизабет, ещё раз громко всхлипнув, схватила Томаса за руку и сжала её, словно маленький зверёк, наткнувшийся на серьёзную добычу, которую хватит сил только сдерживать. Кирстон продолжала плакать. Однако в девочке нашлись силы, чтобы произнести тихо-тихо: - Почему вы зовёте меня домой?.. У меня нет дома. У меня… - она снова всхлипнула, крепче сжав теплую ладонь парня в своей: сухой и холодной, - вообще ничего нет. - На момент глаза взгляды людей встретились.
you woke the wrong dog
Девушка была, казалось, холоднее льда, холоднее этой лютой зимы, и Томас Леопольд удивился, как жизнь ещё держится в её хрупком теле. Он согревал её щёку, но юная особа всё равно боялась, и это было заметно невооружённым взглядом.
- Куда? - непонимающе спросила девушка. Она взяла руку мужчины и сжала её, не желая отпускать. Маленькую грудь сотрясли подступающие рыдания, по щекам вновь потекли горячие слёзы, как единственное, что могло согреть душу девочки, и она через силу прошептала:
- Почему вы зовёте меня домой?.. У меня нет дома. У меня… вообще ничего нет.
Девушка подняла голову, и Йоханн увидел глаза прекрасного коньячного оттенка. Затравленность в них сквозила так ясно, что мужчину пробило на дрожь. Он передёрнул плечами и поднялся, увлекая девушку за собой. Она тоже встала, особенно сильно опираясь на ладонь, и разница в росте стала очевидно - малышка едва дотягивала Томасу до плеча.
- Как тебя зовут, деточка? - молодой человек постарался вложить побольше теплоты в голос, но девушка теперь боялась его ещё сильней, и лишь просипела простывшим и сорванным голосом:
- Эшли.
- А меня - Томас Леопольд. Пойдём ко мне домой, Эшли, - на этой фразе Томас Леопольд сделал шаг, намереваясь как можно быстрей дойти до своего жилища, но сзади раздался вскрик, и только благодаря природной реакции мужчина успел подхватить хрупкое тельце. В глазах Эшли вновь стояли слёзы.
- Нога... болит, - всхлипнула она, и Йоханн лишь тесней прижал малышку к себе. Точно, она же наверняка подвернула лодыжку, когда пыталась убежать! Молодой человек быстрым шагом снова вышел на оживлённую улицу, и направился к своему жилищу. Но девушка внезапно оживилась и, казалось, даже в таком безвыходном положении была не намерена сдавать себя без боя:
- Отпустите меня, я знаю ваши грязные намерения! - Эшли выкручивалась из рук с такой силой, что пришлось поставить её на землю, но по побелевшему лицу было заметно, что такие вспышки активности стоят ей немалых усилий. Она дрожала от холода и сильно припадала на одну ногу, и была вынуждена цепляться за пуховик Томаса, но смотрела уже чуть ли не с ненавистью. Так они и встали посреди оживлённой улицы, люди обходили странную парочку, дети взвизгивали от страха, видя всю немытую растрёпанность молодой девушки. Мамаши скалились.
- Я не сделаю тебе ничего плохого, - с такими словами молодой мужчина достал из кармана маленькую конфетку, и протянул девушке. Она, в свою очередь, как не прирученный зверёк, быстро схватила её и положила в рот. Несколько томительных секунд, и губы Эшли слегка улыбнулись, она прикрыла глаза и обмякла. Боже, как давно она, наверное, не пробовала сладостей!
Но Томас Леопольд, не желая терять драгоценное время, снова взял почти невесомую девушку на руки и понёс. Нельзя было терять время, холод, конечно, уменьшит опухоль на ноге, но лечение всё равно понадобится.
Кто на нк не срался с Басей и не фапал на нее, тот ничего не видел. (с) Слипа
Томас выпрямился, потянув Эшли за собой, и девочка последовала его примеру, кое-как поднимаясь с холодного, подмерзшего бетона, опираясь на свою руку. Когда два человека оказались на ногах, Элизабет даже с неким недовольством отметила для себя, что её спаситель довольно высокий. Да и отличается ото всех чем-то. Что там говорить… девчонка посчитала этого молодого человека особенным в тот момент, когда увидела, что он пришёл на помощь. До него Эшли ведь никто не спасал! Она всегда выкручивалась из всего сама, а прохожие просто смотрели на представление и посмеивались. Человеческая доброта достаётся, увы, не каждому.
- Как тебя зовут, деточка? – поинтересовался Томас спокойно, глядя на оборванку, которую только что он спас. Кирстон насупилась, услышав такой ненавистный для своих ушей вопрос. Опять! Помолчав несколько секунд, Элизабет всё же нехотя пробубнила простуженным голоском приевшийся набор букв:
- Эшли.

- А меня – Томас Леопольд. Пойдём ко мне домой, Эшли, - слабо улыбнувшись, сказал молодой человек, поворачиваясь к девчушке спиной и делая шаг вперёд, молча прося следовать за собой. Кирстон уже хотела пойти за Йоханном, но резкая боль в ноге заставила беспризорницу только вскрикнуть и потерять равновесие, чувствуя, как слёзы снова брызнули из глаз. Сейчас встречусь лицом с асфальтом. Без всякого оптимизма подумала Элизабет, падая, ожидая дальнейшей боли, которой, к удивлению девочки, не последовало; Томас успел подхватить Эшли, чудом только так быстро отреагировав.
- Нога… болит, - через какое-то время тихо выдохнула девочка, задыхаясь от новой порции слёз, готовившихся политься по щекам. Мороз всё же ослаблял боль, но ходить Эшли не очень скоро сможет нормально, если сейчас же что-нибудь не сделать. Подвернула лодыжку, значит. Как всё неудачно складывается, хотя присутствие юноши заметно ослабляло страх девочки.

Томас, видимо, тоже не желал времени терять, а потому, подхватив Элизабет на руки, быстрым шагом направился к главным улочкам, по которым продолжали ходить люди, покупая своим родным и близким подарки к Новому Году, который уже скоро настанет. Эшли сначала молча, даже как-то отрешённо смотрела на огоньки фонарей, на проходящих людей, косо посматривающих на неё и парня, на небо… А потом в голове снова завизжала сиреной мысль об опасности. Кирстон начала уверенно вырываться из рук Йоханна, хоть ей это и удавалось с трудом; силы покидали молодое, но слишком ослабленное тело.

- Отпусти меня, я знаю ваши грязные намерения! – верещала Эшли, извиваясь в руках молодого человека, который под конец не выдержал и, малость недоумевая, поставил свою новоиспеченную знакомую на землю. Прохожие без всякого смущения стали заинтересованно и даже осуждающе посматривать на странную парочку; Томас нахмурился и стал шариться в карманах своего пуховика, что-то выискивая, заставляя девочку только сильнее напрягаться, готовясь в любой момент атаковать неприятеля. Она-то знала, что все такие «хорошенькие дяденьки» на деле оказываются последними ублюдками, которым только бы свои потребности удовлетворить. Чертовы извращенцы! Эшли воздержалась от желания плюнуть только ради того, чтобы вовремя заметить какое-либо лишнее движение со стороны Томаса Леопольда. Но юноша сейчас никакой угрозы не представлял, не прекращая обыскивать свои карманы.

- Я не сделаю тебе ничего плохого, - наконец изрёк парень, доставая из кармана конфету и осторожно протягивая её Элизабет. Девчушка, увидев такое сокровище, сразу же выхватила сладость и, развернув, запихнула себе в рот, тут же прикрыв глаза и расслабившись, почувствовав поистине божественный вкус. Ах, какая же прелесть! Эшли чуть ли не мычала от удовольствия, пережевывая конфетку. Томас же так и стоял на месте, наблюдая за оборванкой. Кирстон приподняла уголки губ в подобии улыбки и уже без такой уж яростной враждебности воззрилась на Йоханна своими темными глазами. Наверное, стоит его поблагодарить… Пронеслось в голове девчушки, но Томас уже, не желая слышать возражений, вновь подхватил Эшли на руки и понёс в неизвестном направлении. Девочка не сопротивлялась, спокойно дожевывая своё лакомство, однако не теряла своей бдительности, которая за долгие года скитаний и побоев была отточена до максимального уровня – уровня, приближенного к паранойе.

Томас с Эшли на руках шел в гробовом молчании, которое прерывалось лишь фоновым звуком: смехом прохожих, визгом детишек и так далее. Элизабет лишь заинтересованно наблюдала за всем, что происходило вокруг неё, словно никогда этого не могла видеть. Она вертела головой в разные стороны так, что светлые и растрёпанные, грязные локоны волос только сильнее путались; карие глаза, казалось, хотели словить каждую чужую улыбку, каждый огонёк, загоревшийся рядом, каждую витрину магазина, каждую игрушку в руках незнакомых детей; обветренные губы подрагивали. Удивление, смешанное с восторгом, не могло укрыться от посторонних. Люди посматривали на Кирстон с неким подозрением, а кто-то даже довольно громко начинал обсуждать и её, и Йоханна. Но юноше было всё равно, а девочка отмалчивалась, потому что боялась людей. Хотя ей казалось, что Томас совсем другой – другой, потому что добрый.

Через минут десять Томас Леопольд зашёл в свою квартиру, аккуратно отпустил Эшли и потом закрыл за собой входную металлическую дверь, провернув пару раз в замочной скважине ключ. Затем снова повернулся к девочке и улыбнулся ей, заодно и расстёгивая свой пуховик. Элизабет стояла посреди прихожей как вкопанная, рассматривая всё, что сейчас её окружало. Она боялась даже лишний раз вздохнуть, сжав худые ручки в кулаки, только ещё усерднее кутаясь в свои рваные одеяния. Нога не болела до тех пор, пока ей не начнёшь двигать. Сейчас Кирстон была похожа на ежика, которого притащили дети домой и стали рассматривать, трогать. Только Эшли не рассматривали, не трогали… Она просто чувствовала себя странно.
- Ну, чего же ты стоишь? – подходя к девчушке ближе, тихо спросил Йоханн, одну руку положив Элизабет на плечо. От неожиданного прикосновения она вздрогнула и вся внутренне сжалась, закрыв светловолосую и грязную голову руками, будто боясь получить прямо сейчас удар. Но его не последовало. Томас только нахмурился, наблюдая такую реакцию у своей так называемой гостьи.
you woke the wrong dog
~~~
Девушка вся сжалась и закрыла голову руками, ожидая удара. Недоумение пополам с досадой одолело Томаса, и он склонился над малышкой. Что же делать, этот зверёк сейчас либо ошалеет от страха, либо начнёт неизвестно от чего обороняться, но в любом случае постарается навредить себе всем, чем только можно. Мужчина постоял ещё с минуту, а затем опустился на колени, заглядывая в лицо Эшли, частично закрытое руками и завешенное грязными спутанными волосами. Кажется, только когда Йоханн становился меньше ростом, тогда девушка успокаивалась и чувствовала в себе некоторую силу.
- Я обещал, что ничем не наврежу тебе. И если ты позволишь мне оказать тебе помощь, то я буду очень благодарен. - Томас старался как можно тщательней подбирать слова, чтобы не спугнуть эту взъерошенную птицу, которая смотрела всё ещё недоверчиво и испуганно. Мужчина взял маленькую ладошку в свою и поцеловал внутреннюю её часть. Сквозь грязь на лице проступили красные щёки, и девушка спрятала своё лицо окончательно, вздрогнув.
Леопольд поднялся и, взяв раки девушки и отняв их от её лица, начал снимать с неё грязное тряпьё. Одна кофта, вторая, третья, всё изорванное и ужасно грязное, не удивительно, что этим не согреться, но что ещё могла себе позволить бездомная бедняга? Несколько юбок, джинсы, брюки, постепенно на полу скопилась горка хлама, который либо разорвался, пока снимался, либо истлел уже на теле, и это относилось к более нижним слоям одежды. Мужчина так яростно старался освободить девушку от грязи, что очнулся только тогда, когда остался один на один с крошечным, измазанным в копоти, грязи и старой запёкшейся крови ребёнком. Тело Эшли прикрывала только какая-то длинная майка. Тощие ножки были обильно украшены синяками, щиколоточная косточка опухала на глазах. Йоханн думал снова взять её на руки, но вновь натолкнулся на сопротивление. В коньячных глазах стояли слёзы, девушка всхлипывала и даже слабо съездила мужчине по щеке.
- Я... я знала, что вам нельзя верить. - речь малышки прерывалась подкатывающими к горлу рыданиями, её бил озноб от внезапного тепла квартиры, и психологическое её состояние оставляло желать лучшего, - Здесь меня изнасилуете, или всё же до кровати донесёте?
Точно. - буквально пронзила мужчину мысль, острая, как бритва, причиняющая неимоверную боль. Её уже насиловали. Приглядевшись к глазам девушки, он будто увидел в них ужасные сцены насилия, её страх, боль и крики, и раздражённую радость насильника, сжимавшего хрупкое тельце. Томас задрожал от ужаса, но нашёл в себе силы, приблизился и обнял Эшли, согревая её и давая уткнуться в своё плечо. Девушка заходилась в истерике, что-то кричала и плакала без перерыва, но в то же время всё теснее прижималась к тёплому мужчине в поисках опоры и защиты, и в конце концов Йоханн отстранился, взял девушку за плечи и встряхнул, возвращая в реальность.
- Он не вернётся, ты слышишь меня? - голова безвольно мотнулась, поток слёз не остановился, но оно и понятно. душевная травма была слишком глубока.
- Эшли! - наконец в шоколадных глазах промелькнул здравый смысл, и девушка вцепилась в плечи парня, содрогаясь.
- Не бойся, ты больше никогда его не увидишь. Я не отдам тебя никому, никто больше не сделает тебе больно. Ты веришь мне?
- Угум, - Эшли снова прижалась к Томасу, и он, осторожно подхватив её под попу, взял на руки и отнёс в свою комнату, укладывая на кровать поверх покрывала и заворачивая в него.
- Сейчас я позвоню врачу, и твоей ноге станет легче, - сказал Леопольд и вышел из комнаты, набирая на мобильнике номер друга. Эшли, кажется, задремала, вымотанная истерикой и болью, и впервые за долгое время согревшаяся.
Кто на нк не срался с Басей и не фапал на нее, тот ничего не видел. (с) Слипа
Она вырывалась, хотела кричать во весь голос, но не могла, а потому просто пыталась колотить своими кулачками по плечам и спине Томаса, тем самым прося отпустить. Но он не отпускал, пугая этим Элизабет ещё больше. И что дальше? Всё снова повторится? Она снова угодила в ловушку, из которой не сбежать? Как же надоело быть безвольной куклой, которой крутят, как всем угодно. Надоело терпеть эти побои, унижение, собственную слабость и никчемность, ненужность. Эшли не могла с этим смириться, но ей приходилось это делать, потому что мир не повернулся к ней светлой стороной. Слишком слаба. Кирстон рыдала, продолжая тщетные попытки ударить Томаса, но тот лишь как-то непонятно посмотрел на девочку и обнял её, привлекая к себе. Элизабет сдалась; сил сопротивляться и кричать просто не оставалось.

Йоханн что-то говорил, продолжая обнимать оборванку. Его теплое тело послужило неким успокоением для Эшли, но она всё равно боялась неизвестно чего и плакала. Парень продолжал говорить, но его слова смешивались со звоном в ушах девчонки, что так отчаянно цеплялась за Томаса Леопольда.
- Эшли! – громко окликнул юноша, и взгляд Кирстон стал более-менее осмысленным. - Не бойся, ты больше никогда его не увидишь. Я не отдам тебя никому, никто больше не сделает тебе больно. Ты веришь мне?
- Угум, - совсем обессиленно пролепетала Эшли, давая Томасу поднять себя и отнести в неизвестном для неё направлении. Позже девочка почувствовала, что тепло рук Йоханно исчезло, но теперь под хрупким телом была мягкая кровать. А потом парень накрыл девчушку покрывалом, даря тепло, которого так давно не хватало. Хотелось спать.

Молодой человек что-то сказал Элизабет, но она снова не разбирала слов, утопая в мягкости постели совершенно незнакомого человека. Кто-нибудь когда-нибудь проявлял к ней такую доброту, заботу? Нет, никто. Не стало родителей – не стало этих двух вещей. И со временем сердце девочки переставало верить в хорошие людские качества. Она стала воином, боровшимся против собственных страхов. Сон одолевал девочку, глаза сами собой закрывались. Было слышно, как Томас разговаривает с кем-то по телефону, что-то рассказывает. Но всё это стало таким неважным, совершенно пустым. Эшли уже окончательно собралась провалиться в сон, а в сознании всё равно всплывало лицо Йоханна, который так улыбался, так говорил… Лицо доброго человека. И глаза, что так не похожи на глаза людей, что позволили себе смеяться над Кирстон. Он был другой. Когда Томас Леопольд вернулся в комнату девочка уже мирно сопела на его кровати, укрытая теплым покрывалом.
you woke the wrong dog
- Буду минут через 15. - и гудки в мобильном. Придётся подождать. Томас включил электрический чайник и начал наворачивать нервные круги по кухне, покусывая большой палец. В голове роились тысячи мыслей, и одновременно с этим ни одна не желала оформляться связно. За окном сквозь непроглядную ночь падает снег, и из соседнего дома сюда бежит подруга. Явно взволнованная, она сейчас спешно собирает свой медицинский чемоданчик, закалывает волосы крабом, наносит на губы гигиеническую помаду и, попрощавшись с собакой, выбегает из дома. Йоханн как-то наблюдал эту сцену, когда девушку посреди ночи вызвали в больницу. Он тогда недовольно щурился от яркого света и поражался быстроте сборов. А затем снова опустилась ночь, и он зарылся головой в подушки, засыпая.
Сегодня же сна не предвиделось, и мужчина залил коричневый порошок кипятком, добавляя сливки и тут же залпом проглатывая горячий кофе. Ещё чуть-чуть. Взгляд на часы, сходил и открыл входную дверь, что бы звонком в дверь не был разбужен только что уснувший ребёнок. Вообще-то, Томас и сам устал за день, но сложившаяся ситуация требовала от него быстрых решений, и поэтому отдыха он себе позволить не мог. Туда-сюда по коридору, заглянуть в комнату и увидеть расслабленное и умиротворённое лицо спящей девушки, затем снова ходить по коридору, не находя себе места в однокомнатной квартире. Наконец стальная дверь скрипнула, пропуская в жилище тот холод, который приносят с собой только врачи. Девушка щёлкнула задвижкой, и крепко обняла Томаса как раз в тот момент, когда он развернулся к ней лицом.
- То-ом. - нежно протянула она, обнимая Леопольда за шею. Тот, в свою очередь, обхватил её талию и прижал к себе.
- Джоанна, наконец ты пришла. Я ждал вечность. - в ответ на эти слова девушка отстранилась и щёлкнула Йоханна по носу, тихо рассмеявшись. Джоанна Декстер, 25 лет, глаза цвета чая, шатенка, ростом всего на пару сантиметров уступающая Томасу.
- У тебя всё с собой? - молодой мужчина проследовал на кухню, недовольно отмечая, что сапожки Джо скинула прямо посередине коридора, а пальто не сняла вовсе.
- Да, конечно. Или для чего мне тогда приходить? - медик улыбнулась и села, ставя чемоданчик рядом с табуретом и скидывая толстое белое пальто, которое тут же полетело в Тома. - Повесь, пожалуйста. И налей мне чаю, - видя, что парень завозился, она добавила, - с лимоном, если не сложно.
Недовольно фыркнув и положив пальто на столешницу, Леопольд быстро сделал чай, не осмеливаясь перечить. Разумеется, Джоанна устала после дневной смены, и не исключено, что её сейчас не вызовут в реанимацию. Такие талантливые хирурги, как она, были на вес золота во все времена.
Вскоре чай был допит, девушка вымыла руки и вслед за Томом зашла в комнату. Глаза её, защищённые очками, шокировано распахнулись, она быстро приблизилась к кровати и присела на корточки перед девчачьим лицом, оглаживая по щеке. Эшли, только успевшая заснуть, испуганно отпрянула от Джоанны, и перевела непонимающий взгляд на Йоханна.
- Не волнуйся, Эшли. Это врач, сейчас она осмотрит тебя, и поможет твоей ноге.
- Да, не бойся. Меня зовут Джоанна. Сейчас мы тебя осмотрим и подлечим, но для начала... - в сторону Томаса отправился долгий взгляд, -надо тебя искупать.
- А? - непонимающе переводила глаза девочка. - Зачем?
- Нет времени на болтовню! - Джо решительным движением закинула худощавую девушку себе на плечо и двинулась в ванную. Эшли заверещала не своим голосом, Томас растерялся и побежал за девушками в ванную, но дверь перед его носом безапелляционно захлопнулась.
- Эй, что ты творишь?! - гневно воскликнул мужчина, и с той стороны даже последовал ответ, тоже слегка возмущённый:
- Нет, пусть она так чумазая и ходит! - и уже намного более тёплым тоном, обращаясь к Эшли, девушка сказала - Дорогая, раздевайся, сейчас я выкупаю тебя, и будешь красавицей. Томас Леопольд отчётливо слышал девчачьи всхлипы, но помочь ничем не мог, да и был согласен со своей подругой: малышка нуждалась в мытье, и как можно скорее. Но не такими же грубыми методами.
Делать было нечего, и мужчина опустился на пол около двери, прислоняясь спиной к стене. Раздался шум включённой воды, и всхлипы утихли, то ли поглощённые им, то ли Эшли разомлела под струёй тёплой воды и успокоилась, понимая, что убивать её никто не собирается. Из-под двери потянуло влажностью и шампунем, гелем для душа и мылом. Видимо, яро желая отмыть девчушку, Джоанна средств не жалела.
- Эй, ты там на шампунь не налегай! - чтобы Джо услышала, пришлось повысить голос.
- Да ты бы знал, как тут всё запущено! - секундой позже Эшли вскрикнула, и медик начала приговаривать, извиняясь - видимо, с ран сошли корочки, и теперь вода жгла и щипала. Зато теперь всё заживёт, как надо, без воспаления и нагноения.
Шум стих, всплеск, и шорох полотенца о тело возвестил окончание мучительной, но необходимой процедуры.
- У тебя халат запасной найдётся?
- Да, сейчас. - Йоханн встал, сходил к шкафу и взял халат. Большой, белый, махровый и тёплый. - Открывай. - щёлкнул дверной замок, и парень, не смотря, сунул халат в открывшуюся щель и закрыл дверь.
- И расчёску.
- Да ты издеваешься?! - пришлось повторить ту же процедуру и с расчёской, и спустя некоторое время дверь распахнулась, ударившись о стенку, и из ванной, обрамлённая облачком пара, показалась Джоанна с Эшли на руках, и быстро прошла в комнату. Но Томас этого уже не видел. Эшли... как она была прекрасна! Длинные светло-русые волосы, каштановые глаза будто стали больше, лицо белое, пусть и в мелких ссадинах. Капюшон халата, натянутый на голову, придавал ей ещё больше очарования, но от взгляда Леопольда не скрылось, что щиколотка девочки побагровела и опухла до предела. Всё от горячей воды.
Молодой человек прошёл за девушками в комнату. Джо посадила девушку на кровать, и, взяв больную ногу, стала внимательно осматривать.
- Мда, - заключила она, поднимаясь, - без гипса не обойтись. Сейчас я за сумкой схожу, и закатаем всё это дело. - девушка улыбнулась и упорхнула на кухню за всем, что могло понадобиться. Томас, тем временем, подсел на кровать к своей подопечной и взял её за руку. Глаза малышки сияли, и она благодарно сжала ладонь Йоханна.
- Спасибо вам. - сказала она и уткнулась мужчине в предплечье, улыбаясь, и слёзы счастья побежали по её щекам.
Кто на нк не срался с Басей и не фапал на нее, тот ничего не видел. (с) Слипа
Наверное, сну Эшли не суждено было долго продлиться. Из царства сновидений девочку вырвало чьё-то прикосновение - прикосновение чужой, холодной руки. Распахнув глаза, Элизабет увидела перед собой девушку. Страх снова сковал девочку, поэтому она моментально отстранилась от незнакомки и перевела недоумевающий, заспанный взгляд на Томаса, что совсем недавно зашел в комнату вслед за Джоанной.
- Не волнуйся, Эшли. Это врач, сейчас она осмотрит тебя, и поможет твоей ноге.
- Да, не бойся. Меня зовут Джоанна. Сейчас мы тебя осмотрим и подлечим, но для начала... - затарахтела врач, не давая Эшли толком осознать ситуацию и успокоиться, - надо тебя искупать.
- А? - смотря то на Йоханна, то на Декстер, переспросила Элизабет. - Зачем?
- Нет времени на болтовню! - воскликнула Джоанна, хватая Кирстон и закидывая её худое тельце себе на плечо, быстрым шагом куда-то направляясь. Эшли тут же перепугалась и решила, что её будут сейчас бить, потому завизжала, всеми силами пытаясь выбраться. Но врач была довольно сильной - хотя с виду и не скажешь, - а попытки вылезти из захвата так и не увенчались успехом. Но девочка понимала лишь то, что если всё-таки получится слететь с плеча Джо, то это ничем хорошим не закончится - девушка была слишком высокая, а расквасить и без того многострадальное лицо не хотелось вновь. Приподняв грязную голову, Элизабет увидела лишь Томаса Леопольда, который, непонимающе уставившись на Декстер, шел следом. А потом Эшли поняла, что она осталась в ванной наедине с незнакомым врачом. Дверь в коридор теперь закрыта. Кирстон напряглась, собираясь, если надо, как-нибудь начать отбиваться от Джоанны.

- Эй, что ты творишь?!
- Нет, пусть она так чумазая и ходит! - прикрикнула на Томаса Джо, после поворачивая голову к Элизабет, улыбнувшись и уже более теплым тоном проговорив: - Дорогая, раздевайся, сейчас я выкупаю тебя, и будешь красавицей.
Кирстон начала сомневаться в адекватных намерениях этого странного, по её мнению, врача. Но бежать было некуда, а устраивать бойню в чужой ванной - безрассудство. Поэтому Эшли просто начала тихо всхлипывать, по пути стягивая с себя одежду, зная, что подчиниться всё равно надо. Девочка боялась того, что с ней могут делать, потому что это не первый раз, когда ей почти что приказывают раздеться. Мельком взглянув на Джоанну, Элизабет судорожно вздохнула, до самого последнего убеждая себя, что всё хорошо. Она мне ничего не сделает. Повторяла мысленно Эшли, почти уже полностью раздевшись. Она не посмеет. Вспомнив лицо Йоханна, сама для себя добавила Кирстон.

Врач включила воду, а Элизабет послушно ждала. Через какое-то время шатенка, ещё раз ободряюще улыбнувшись девочке, начала мыть её, используя и гель для душа, и мыло, и даже несколько шампуней. Кирстон не сопротивлялась, хоть ей это всё и не нравилось. Девчушка больше не верещала и не всхлипывала, потому что осознала, что ей никто не собирается причинять вред. Грязь постепенно смывалась с худого тела, и сама Элизабет видела, как кожа постепенно становится не непонятного грязно-серого цвета, а белой, чистой. Даже родинка уже давно позабытая, что была на правой коленке, стала видна. Кирстон затаила дыхание, чувствуя, как мочалка проходится по телу, и изредка чужая рука касается мокрой головы. А повреждённая нога начинала ныть болью и распухать. Элизабет жмурилась, но виду не подавала, позволяя Джоанне смывать с себя всю грязь. Ванная комната стала постепенно заполнятся приятными ароматами шампуня и гелей для душа с мылом. Давно уже Эшли не чувствовала такие прекрасные запахи. Для неё всё это было подобно сну, который наверняка может закончится. Может, она с ума сошла уже? Девочка ещё раз всхлипнула, но Джо, поглощённая делом и желающая поскорее освободить пациентку от грязи, не услышала этого.

- Эй, ты там на шампунь не налегай! - по ту сторону двери донёсся громкий голос Йоханна; Декстер фыркнула, продолжая намыливать голову Эшли.
- Да ты бы знал, как тут всё запущено! - Элизабет вскрикнула, почувствовав острую боль в теле. Видимо, шатенка задела ещё свежие ссадины / ушибы, что и вызвало эти неприятные ощущения. Или же просто корочка сошла с ран, и теперь горячая вода стала злейшим врагом для тела девочки. Врач извинилась, продолжая намывать Кирстон. Обладательница глаз цвета молочного шоколада лишь немного недоумевающе теперь глядела на своё чистое тело и на длинные влажные пряди светлых волос, что буквально стекали по узким плечам. Почему-то вспомнилась тема, касающаяся перерождения. Девочка сама не поняла, почему такое всплыло в её памяти, но происходящее напоминало этакое перерождение. А через какое-то время, закончив водные процедуры и дождавшись от Томаса Леопольда халат и расческу, Джоанна, закутав подопечную, вышла с ней на руках из ванной, где всё ещё витали самые разные ароматы, и направилась в уже знакомую для девочки комнату.

Декстер посадила Эшли на кровать. Элизабет сразу получше укуталась в халат, а влажные пряди продолжали лезть в лицо. Она впервые чувствовала себя такой... чистой. Возможно, она уже и забыла вовсе то, как выглядит её тело в более-менее приличном состоянии. Врач потянулась к больной ноге Кирстон, которая распухла от горячей воды и теперь болела только сильнее.
- Мда, - протянула шатенка, вставая с кровати и осторожно отпуская ногу Эшли, - без гипса не обойтись. Сейчас я за сумкой схожу, и закатаем всё это дело. - Джо улыбнулась Томасу и Элизабет, а сама быстрым шагом удалилась из комнаты, направившись за нужными причиндалами. Теперь девочка и молодой человек остались в комнате одни. Юноша сделал два шага к кровати и присел рядом с Кирстон, взяв её за руку и взглянув в темные глаза. Эшли лишь крепче сжала мужскую ладонь.
- Спасибо вам, - прошептала Элизабет, уткнувшись в предплечье Йоханна. Улыбка расцвела на бледном личике, а слёзы счастья сами собой начали течь из прикрытых глаз по щекам. Руку Томаса Леопольда Эшли не отпускала, никак не в силах отблагодарить его. Да что там... благодарить его вечность хотелось. И Джоанну тоже надо было поблагодарить. Кирстон вообще не верила в существование таких добрых людей. Странно, ведь их не так уж и мало было в мире, как она думала.

Так два человека и просидели в тишине какое-то время, держа друг друга за руку. Спустя минут пять в комнату снова заявилась Джоанна уже с сумкой в руках. Завидев такую картину маслом, шатенка заулыбалась и прошла к кровати, по пути выуживая из своей сумки какие-то предметы.
you woke the wrong dog
~~~

Наконец, всё было закончено. Эшли лежала на животе, подняв загипсованную ногу и нежилась от тепла, которое источал подсыхающий гипс. Боль ушла, как грязь и холод, и девушка сонно позёвывала, пытаясь не заснуть. Джоанна тоже выглядела уставшей, да и сам Йоханн не чувствовал в себе сил. Пока выносил на кухню тазик с водой, мельком глянул на часы. Почти час ночи. Вылил воду и, захватив пальто, пошёл провожать подругу, которая, уже обутая, стояла в прихожей. Накинув пальто и щёлкнув дверным замком, Джо вышла из квартиры.
- Тебя проводить?
- Не надо. Лучше побудь с ней. - Декстер повела плечами, отступила на пару шагов, и пошла к лифту.
- Ты уверена?
- Да. Ты слишком плохо выглядишь. До свидания.
- Пока, - сказал Томас закрывшимся дверцам, и закрыл квартиру. В коридоре остановился около зеркального шкафа, и ужаснулся от своего вида. Тёмные круги под глазами, покрасневшие белки, пожелтевшая кожа. Да, использовать Искусство здесь была не самая лучшая идея. Теперь силы не восстановятся очень долго, только если не... Томас Леопольд встряхнул головой, отгоняя неправильные мысли, и тут же пожалел об этом - перед глазами всё поплыло. Мужчина опёрся о стену и пошёл на кухню, заглядывая в комнату по пути.
- Пойдём покушаем, Эшли.
Глаза девочки радостно загорелись, и она вышла из комнаты, теперь уже безболезненно опираясь на загипсованную ногу. Затем был горячий суп, долгие взгляды и гробовое молчание, ибо с каждой минутой состояние Йоханна только ухудшалось. В конце трапезы он отослал девушку спать, а сам направился в ванную, дабы вода хоть чуть-чуть привела в чувство.
Встав под душ, молодой человек быстро намылил левое запястье и смыл с него тональный крем. Так и есть. Края светло-голубой печати потемнели, будто обгоревшие, всё остальное пульсировало блёклым светом. Три дня, потом можешь отбрасывать концы - невесело подумал Томас, однако нашёл в себе силы и вымылся с головой, чувствуя приближающуюся сонливость. Уже на последнем издыхании Леопольд натянул спальные штаны и вернулся в комнату, сев к стене и обернувшись пледом. Сон на кровати ему сегодня не грозил, и поэтому он попытался уснуть хотя бы так. Вода капала с волос и сбегала по торсу, даря неприятный холод, и мужчина уже хотел было подтянуть колени к груди, как сквозь темноту комнаты услышал шорох, и спустя несколько секунд его шею обвили тонкие детские ручки, и девушка заползла Томасу на колени.
- Я н-не знаю, как вас благодарить, н-но..., - голос Эшли дрожал, и парень сам не понял, откуда у неё взялась смелость на такой жест. Видимо, она слишком прониклась доверием, раз решила, что Йоханн ничего плохого ей не сделает. Слишком долго девушка ждала того, кому можно довериться, и вот он, но она растеряна, и не знает, что делать. Бедное дитя.
И тут Томас скорее почувствовал, чем увидел, как девочка дрожащими руками распахивает свой халат.
- ... если вы хотите... - Томас быстрым движением перехватил её руки и запахнул халат посильнее, чувствуя, как Эшли снова заходится во всхлипах. Мужчина прижал к себе худое тельце, и стал поглаживать светловолосую макушку, понимая, что слова утешения в голову не идут. Ясно в голове стояло только одно:
- Я никогда так не сделаю. Я, - Йоханн облизнул губы, подбирая слова, - я даже в кровать не пошёл, чтобы тебя не пугать. - девушка уткнулась в жёсткую грудь, и молодой мужчина почувствовал, как по ней потекли слёзы. Надо было срочно спасать обстановку, и Леопольд запел своим низким голосом, сначала тихо, затем всё громче, будто разрывая мрак вокруг прижавшихся друг к другу людей. Эшли, кажется, перестала дышать от неожиданности. Песня всё тянулась, слова шли легко, и успокоение заполняло сердце Томаса.
- Пой мне ещё, я просто знаю, что в последний момент, когда тебе никто не поверит,
Прохожий на остановке возьмёт и укроет тебя под плащом...

Допев до конца, Йоханн пошевелился и понял, что малышка уснула в его руках. Что ж, оно и к лучшему, девушка слишком намаялась за сегодня, ей необходим отдых. Мужчина взял её на руки и поднялся, относя к кровати. Там он укутал Эшли в одеяло, и хотел уже было отойти, как услышал невнятное бормотание:
- Мне страшно, не уходите.
В голове шумела кровь, парень пошатывался от слабости, и поэтому, не долго думая, улёгся рядом, и обнял девушку со спины. Не успел он подумать, что это слегка не мужская позиция, как сон окончательно завладел его сознанием, и Леопольд провалился в царство Морфея, задним числом чувствуя, как его ладонь накрывает маленькая девичья ручка.
Отредактировал Басиле - Пятница, 26 июля 2013, 20:54
Кто на нк не срался с Басей и не фапал на нее, тот ничего не видел. (с) Слипа
Элизабет вместе с Йоханном ели в полнейшей тишине, что давила на нервы, вынуждая даже испытывать некоторые затруднения при дыхании. Хотя всё это могло быть из-за того, что Эшли чувствовала себя неловко. Как давно она не сидела вот так вот - вот так в тепле, в уюте, в чистоте. Нога больше не болела, а еда быстро была уничтожена такой на вид маленькой девочкой. Кирстон лишь изредка поглядывала на молчащего Томаса, но каждый раз лишь стыдливо отводила взгляд своих темных глаз, не произнося ни слова, лишь тихо уминая свою порцию. Было уже поздно. Ночь. Обычная холодная зимняя ночь. Молодой человек сказал девочке отправляться спать. Пожав плечами и поблагодарив юношу за еду и помощь, Эшли встала из-за стола и, уже не опасаясь за свою ногу, направилась в комнату, однако тревожные мысли не покидали светловолосую голову.

Кирстон не могла толком уснуть; голову продолжали разрывать самые разные мысли. Действительно, как она может отблагодарить Томаса Леопольда? Как она может продемонстрировать ему свою благодарность, материализовать своё "спасибо", чтобы парень хотя бы улыбнулся? Закутавшись получше в одеяло, девочка просто лежала, закрыв глаза, делая жалкие попытки хотя бы задремать. Шорох, рассекший тишину в темной комнате, заставил Эшли затаить дыхание и высунуть голову из-под одеяла. Прищурившись, Элизабет смогла разглядеть только фигуру Йоханна, который, укутавшись в плед, сел к стене. Именно в этот момент что-то подтолкнуло Кирстон слезть с кровати и приблизиться к молодому человеку, да так близко, как это было возможно.

***

Девчушка проснулась из-за того, что рядом с ней что-то стало шевелиться. Как через несколько минут оказалось, что не очень удивительно, этим загадочным "что-то" оказался Йоханн, который кое-как привстал с кровати и потянулся, зевнув. Эшли тоже приподнялась на локтях, протёрла глаза и воззрилась на молодого человека. Взгляд глаз цвета шоколада выражал лишь интерес и некую дружескую симпатию по отношению к Томасу, хотя в народе это можно было назвать обычным доверием. Казалось бы - времени прошло всего ничего. Но Элизабет просто слишком долго искала человека, которому можно было бы доверять, вернее, не искала, а случайно вот так нашла. А если ещё точнее, то это он её нашёл. Случайно наткнулся. Девочка вздохнула, не отрывая взгляда от Томаса Леопольда, который только улыбнулся девчушке, что-то пробубнил, встал на ноги и направился прочь из комнаты, видимо, в ванную. Эшли снова осталась наедине сама с собой, вспомнив о том, что случилась ночью и покраснев от собственных мыслей.

Минут через десять Йоханн вернулся в комнату уже одетый, умытый, хотя его вид всё равно оставлял желать лучшего. Нахмурившись, Элизабет стала внимательно смотреть на юношу, что со стороны выглядело немного странным. Молодой человек, заметив на себе чужой взгляд, недоумевающе посмотрел на Кирстон, задавая ей немой вопрос, мол, что такое? Дотронувшись до загипсованной ноги, девочка только протянула в ответ на удивлённый взгляд:
- С вами всё хорошо? На вас лица нет. - Томас только усмехнулся, но отвечать явно не спешил, отведя глаза. Эшли же продолжала в наглую чуть ли не пялиться на Йоханна, всё больше и больше убеждаясь в том, что с её недавним спасителем что-то не то. - Вы не заболели?
you woke the wrong dog
Всю ночь в сознании молодого человека блуждали какие-то неотчётливые кошмары, и когда пришло время вставать, Йоханн открыл глаза и понял, что будто и не спал вовсе. Голова раскалывалась, всё тело налилось тяжестью и болело, вставать не хотелось, но лежать было ещё тошнотворней. Два дня.
Стоило Томасу подняться и потянуться, разминая затёкшее тело, как он увидел, что случайно разбудил Эшли, и теперь она, слегка помятая и тёплая ото сна, доверчиво смотрела на мужчину, как маленький котёнок. Её светлые волосы рекой струились по подушкам и одеялу, огромный халат, казалось, поглощал собой, и Леопольд, улыбнувшись девушке, встал и направился в ванную.
- И о чём ты только думаешь? - невнятно пробурчал он себе под нос.
В ушах снова застучала кровь, мир качнулся, и на малую долю вернуть ощущение реальности мужчина смог только тогда, когда умыл лицо холодной водой. Мокрые пряди налипли на лицо, и в очередной раз смыв тональник, Томас Леопольд увидел, что печать обуглилась уже на одну треть. С мягкой пульсацией татуировка выпускала из Йоханна силы, и действовать надо было решительно. Быстро выкупавшись и почистив зубы, парень оделся в футболку и бриджи, взял с сушилки довольно большой платок и затолкал в карман. Короткий ритуал требовал много выдержки и немного жестокости, и мужчина, отчаявшись, нашёл их в себе. Он провёл рукой по русой чёлке и убрал её назад, увидев голубое мерцание печати на запястье, и вышел в коридор, а затем вошёл в комнату. Прохлада помещений успокаивала, и пусть девушка потом будет его ненавидеть - объясниться Томас ещё успеет.
В комнате его ожидала Эшли, которая, едва завидев молодого человека, смотрела на него, не отрываясь, всем своим видом показывая удивление. Конечно, Леопольд догадался, что девушка заметила его разбитый вид, но вдруг ей что-то нужно. Он кивнул в её сторону, задавая немой вопрос, и ответ не заставил себя ждать:
- С вами всё хорошо? На вас лица нет. - из горла сама собой полезла усмешка. Конечно, откуда этой малютке знать всякие особенности потусторонних? Йоханн бросил взгляд на свёрнутый в трубочку ватман, который стоял в углу. Нет, время для него ещё явно не пришло.- Вы не заболели?
- О неет, - протянул Томас Леопольд, медленно приближаясь к девочке. Он уже почувствовал языком, как заострились клыки, пальцы непроизвольно начали подёргиваться, стремясь разорвать невидимую плоть, и чтобы унять их, парень снова провёл рукой по волосам, убирая выбившиеся прядки. Всё-таки волосы довольно сильно отросли за последний месяц. Глаза девушки округлились.
- А что это у вас там святящееся, - Йоханн приближался почти вплотную, и девчушка успела разглядеть его глаза, зрачки в которых сузились до размеров макового зёрнышка, - на запястье? Кажется, она только начала всерьёз пугаться, но молодой человек уже практически не был властен над своим телом, и навис над Эшли, руководствуясь расчётливостью хищника. Уже почти, Томас уже нутром чувствовал отчётливый запах ужаса, смешанный с таким манящим ароматом девичьего тела. Он взял её за плечи и опрокинул на спину, слегка вжимая в матрас, заодно большими пальцами раздвигая белоснежный ворот халата.
- Что вы?.. - не успела девушка спросить, как парень склонился к ней, и, тщательно выбрав место на изгибе шеи, облизнул бархатистую кожу. Даже жаль портить такую красоту. Затем Леопольд на пару секунд замер, собираясь с мыслями, и, вдохнув, со всей силы укусил, стараясь проникнуть как можно глубже. Тишину квартиры разорвал пронзительный крик, Эшли забилась в судорогах, но мужчина прижимал её к кровати своим весом, а через пару секунд и вовсе достал платок и, наскоро скомкав, заткнул малышке рот. Девушка выгнулась, и Лео почувствовал, как в него упёрлись две маленькие острые груди, а чужие слёзы начали затекать за ухо и стекать по щеке. Крики сменились приглушённым мычанием, а рот молодого потустороннего заполнился свежей густой кровью, и он жадно пил её, наслаждаясь воистину божественным вкусом и понимая, что отключается от реальности. Перед глазами встали воспоминания из её жизни, прокручивающиеся в обратном порядке. Вот Джоанна, сам Йоханн, стоящий посреди зимней улицы, нескончаемые, казалось, дни бездомной жизни, вот какие-то люди говорят, что родители Элизабет умерли. Элизабет, значит. Мужчина вгрызся в тело девушки ещё глубже и сильнее, не желая отпускать поток воспоминаний, и слыша отдалённый измученный стон, сопровождающийся новым потоком крови, которая тут же выпивалась. А вот и всплыла фамилия. Кирстон. Он видит родителей девочки, ещё живых, и белокурая мать привлекает его внимание. Томас подходит к ней, и тонет в ослепительном свете. Внезапно, всё его существо пронзает ужасающая боль.
- Не тронь мою дочь, тварь! - Леопольд распахивает глаза и наяву видит призрак умершей женщины. Она замахивается рукой, и мужчина летит к противоположной стене почти под потолок, едва успев разжать челюсти, чтобы не вырвать из шеи девочки кусок мяса. Холодная твёрдость стены встречает его через боль, которая тут же пронзает позвоночник, и прежде чем съехать на пол, молодой человек успевает заметить сверкнувший, и тут же растаявший силуэт огромных белых крыльев, которые начинались девочкой. О дела.
Йоханн приземлился на ноги, и быстро лизнул печать. Едва горячий язык прошёлся по запястью, оставляя кровавый след, как всё тут же впиталось, и татуировка перестала пульсировать. А опалённые края её зажили ещё во время укуса.
Мужчина тяжело дышал и перевёл взгляд на кровать. Элизабет лежала, истерзанная. Кровь от укуса заливала всю правую сторону её шеи, грудь, щёку, по которой, сквозь кровь, была проведена светлая дорожка от слезы. Халат, покрывало и одеяло тоже были в крови, неправдоподобный белый прекрасно контрастировал с ярко-алым, и вообще создавалось ощущение, что тут кого-то разделывали. Кого-кого, Кирстен и разделывали. Неужели я был так неаккуратен, что всё заляпал? Томас подошёл к кровати, и увидел, что из ужасного рваного укуса всё ещё слабыми толчками выходит кровь, и потому облизнул три пальца и провёл ими по ране, заставляя её затягиваться. Затем он вытащил платок из рта своей жертвы и заодно подметил, как пожелтели её глаза. Он отошёл к противоположной стене, и тут, почувствовав жжение от заживающей раны, Элизабет наконец отошла от шока.
Кто на нк не срался с Басей и не фапал на нее, тот ничего не видел. (с) Слипа
***

Девочка лежала на кровати и не понимала происходящего. Перед глазами всё плыло, а место укуса пульсировало болью, которая отдавалась по всему телу легкими уколами. Хотелось спать и плакать, плакать и спать. Эшли не сразу почувствовала, что боль отходит на второй план, а рана быстро заживает. В голове всё ещё гудело эхо, так отдалённо напоминающее голос давно умершей матери Кирстон. Я не могла его слышать. Убеждала себя Элизабет, всё ещё без всякого движения находясь на кровати, дожидаясь момента, когда укус затянется. Наверное, это просто приближающееся сумасшествие. В ноздри ударил тошнотворный запах крови, которой было немало выплеснуто прямо на простыни да и на тело девочки. Голова закружилась; девочка прикрыла глаза, судорожно вздохнув. Не так она себе представляла пребывание у почти что постороннего человека, который помог. Который казался бесконечно добрым и понимающим, а на деле... что вообще произошло? Элизабет пересилила себя и открыла глаза, стараясь не вдыхать противный запах собственной крови, которая заляпала и лицо, и шею, и грудь. Слёзы уже не текли по щекам, потому что их, казалось, не хватало. Кирстон просто-напросто была бессильна.

Йоханн стоял рядом с Эшли, чего та не сразу заметила. Увидев же перед собой юношу, девочка почти что никак не отреагировала; она вздохнула, закрыла глаза и попыталась привстать с кровати, но силы просто покинули молодое тело. В итоге, оставшись в лежачем положении, Элизабет ещё раз тяжело вздохнула, пытаясь сдержать слёзы, которые грозились брызнуть из глаз при первом удобном случае. Опять этот чертов страх. Почему Томас Леопольд оказался... таким? Вернее, кто он вообще такой? Осмелев, девочка открыла глаза и посмотрела на Йоханна, что сейчас выглядел уже не так убито.
- Прости, я всё объясню... - сказал он, даже не отводя взгляда. - Понимаешь...
- Что это было? - дрожащим голосом перебила молодого человека Элизабет, чувствуя, как тело её мелко дрожит, а перед глазами снова появляется запястье юноши с мерцающей отметиной. Странное чувство стало разливаться по венам, а в голове что-то звенело, кричало, разбивалось и гудело. В какой-то момент перед глазами появился женский силуэт, настолько яркий, что не было видно ничего, кроме этого треклятого контура. Эшли хотела вскрикнуть, но этот силуэт внезапно растворился. Элизабет схватилась за голову и напряглась всем телом, даже не слыша того, что ей говорил Йоханн. Девочка была вовсе в другой реальности, которая состояла из странных звуков, чужого голоса и боли, щупальцами проникающей в сознание. Слёзы снова потекли по щекам, смешиваясь с запекшейся кровью, создавая на молодом лице этакое месиво.

Долго ли пробыла в прострации Эшли или нет - непонятно, но боль стихла, и девочка могла снова взглянуть в лицо своего странного теперь уже знакомого. Томас всё это время был рядом, но ничего даже не делал - просто смотрел. Нахмурившись, Элизабет шикнула, всё ещё чувствуя запекшуюся кровь на своём лице. Это было малоприятно для кожи. Йоханн что-то произнёс и хотел, похоже, дотронуться до плеча Кирстон, но та моментально отодвинулась к другому краю кровати, смотря на парня уже без той симпатии. Теперь взгляд глаз цвета коньяка демонстрировал лишь неприязнь к Лео и некую долю непонимания. Она снова доверилась человеку, которому нельзя было доверять. Или её мнение ошибочно? В любом случае, сжавшись в комок, девчушка не собиралась давать себя трогать. Хотелось пойти в ванную и хотя бы смыть с себя собственную кровь, но Эшли боялась сделать шаг. Что, если этот Йоханн снова кинется на неё? Хотелось плакать и дальше, но уже не было в этом никакого смысла. Тогда что меня спасло? Девочка честно пыталась воспроизвести в памяти этот момент, но ничего не получалось. В голове словно ветер побывал и сдул всё, что касалось этого мгновения.

Лео всё же решил действовать первым, а потому сделал осторожный шаг к девочке, которая продолжала жаться к краю кровати и смотреть на юношу сумасшедшими глазами. Вздохнув, Томас обошёл постель и остановился в двух шагах от Элизабет. Кирстон не двигалась, но её взгляд не отпускал парня, улавливая каждое лишнее движение. И тогда, когда Йоханн сделал ещё один шаг к светловолосой, Элизабет взвигнула:
- Не приближайся! - Она взмахнула рукой, думая, что это ей поможет. Как ни странно, а это действительно помогло, но заодно и повергло в шок и саму Кирстон. Непонятная сила ударила мужчине в грудь и вынудила его отойти шага на четыре. Эшли сначала недоумёвающе уставилась на свою руку, а потом и на Йоханна. Что за чертовщина твориться? Теперь Элизабет вряд ли чего-то боялась. Она злилась из-за того, что не понимала того, что происходит.
you woke the wrong dog
Едва задав вопрос, девушка вся сжалась, схватилась за голову и задрожала, подтягивая ноги к груди. Ей было невыносимо больно, и это не удивительно - пока сила потустороннего будет бродить в её теле, боль не отхлынет. Так, по крайней мере, учили Йоханна. Но вдруг Эшли расслабилась, в её взгляде появилась осмысленность, и она, опасаясь мужчину, отползла на другой край кровати. Но как? Ведь силы должны были выходить очень мучительно и долго, и обычно случайная жертва умирает, если не от потери крови, так от напряжения и внутреннего кровоизлияния. Почему девушка так спокойно это перенесла?
Томас обошёл кровать и решил приблизиться к девочке, чтобы наконец понять, что за чертовщина здесь происходит, на Элизабет так не думала.
- Не приближайся! - взмах рукой, за спиной девушки вновь полыхнуло бело-золотистое пламя призрачных крыльев, и Леопольд получает сильный толчок в грудь потоком воздуха. Такой сильный, что вынужден несколько раз шагнуть назад, несмотря на то, что только что напитался свежей энергией. Девушка, видно, сама ошарашенная своей силой, сидела на кровати и удивлённо смотрела на свою руку. Томас же рассмеялся, истерично, зло, и торжествующе. Кровь полуангела, вот оно что. Вот почему она такая вкусная, вот почему он чувствует себя так, будто заново родился. Теперь стало понятно, что смогло частично подавить воздействие потусторонней силы.
- Ты даже не подозреваешь, кто ты, верно, Элизабет Кирстон? - пока девушка, удивлённая тем, что Том знает её имя, держала одну руку наставленной на парня, тот наворачивал круги по комнате и нервно посмеивался, не в силах остановиться. Две силы в нём явно спорили, и на его личность это оказывало разрушающее воздействие. Но боли не было, разве что немного ныли виски, но это терпимо.
- Теперь понятно, почему все низшие демоны так к тебе тянулись. Ты же ходячая батарея для них, получить зарядку от которой можно только одним способом, и я думаю, ты знаешь, каким. - юноша всё смеялся, не обращая внимания на то, что на глазах девушки начинали наворачиваться слёзы. - Как я сразу не догадался. Секс - идеальная передача энергии. Даже эффективней, чем крови попить.
- Заткнись! - со слезами в голосе крикнула Эшли, и Йоханна снова откинуло к стене. Но он, не обращая внимания на боль и смену своего положения в пространстве, продолжал смеяться. Так тянулись долгие минуты, и ангельская сила, почему то, придавала молодому мужчине вовсе не ангельские свойства. Неужели ангельская кровь, мешаясь с потусторонней, даёт такой наркотический эффект? Он вскочил, заметив, что Элизабет тоже на ногах, подошёл к ней, отразив пару атак, подхватил под попу и прижал к стене. Опасаясь падения, девушка обхватила его ногами за талию, и гипс довольно ощутимо ударил по спине. Тонкие ручки упёрлись в плечи, и Эшли попыталась выкрутиться, однако Том взглядом прижал её к стене.
- А что, - от приблизился к губам девушки, выдыхая в них, - если я захочу поступить точно так же? Губы девушки задрожали. - М? Что ты будешь делать, полуангел? Кирстон нервничала, но почему-то боялась не особо. Только что опять была готова расплакаться. - У тебя всё зажило, я знаю. У меня по ангеловедению всегда были хорошие отметки. А от столкновения столь разных сил тебе будет так больно, что захочется хоть умереть, лишь бы избавиться от боли. Как тебе такой расклад, Элизабет?
Кто на нк не срался с Басей и не фапал на нее, тот ничего не видел. (с) Слипа
Теперь она загнана в угол тем, кому доверяла. Как всё быстро меняется за какой-то паршивый день, однако. Да даже дня толком не прошло, чёрт возьми! И что дальше? Томас просто так возьмёт и изнасилует девочку, говоря о каких-то силах, демонах? Мотнув головой, Эшли всхлипнула, понимая, что не может вырваться из рук Йоханна, который перестал быть собой вовсе. Это на него так чужая кровь повлияла? Кирстон сглотнула слюну, боясь заглядывать в глаза молодому человеку, который, ухмыляясь, не отпускал девочку и, видимо, действительно хотел совершить то, о чём ранее говорилось. Теперь уже меня не спасут, хех. Мыслями Эшли всегда была спокойна, но вид её всё равно оставлял желать лучшего, потому что страх успел сковать тело, а безумный взгляд Томаса Леопольда ничего хорошего не предвещал.

- А я думала, что ты хороший, - прошептала Элизабет, не в силах даже посмотреть в лицо парню. Томас усмехнулся, всё ещё крепко держа в своих руках девочку. Наступила гробовая тишина, и юноша, вздохнув, начал говорить, не убирая из голоса эту паршивую нотку насмешки.
- Ты так и не ответила на мой вопрос, Элизабет. - От подобного обращения Эшли скривилась, почувствовав, как собственное имя режет слух. Злость постепенно закипала в девочке, что с виду казалась совершенно безобидной. - Тебя устраивает смерть, да? Значит, я могу сделать то, что нужно?
- Я не говорила, что меня что-то из тобою сказанного устраивает, - произнесла Эшли, делая бесполезные попытки оттолкнуть от себя взрослого парня. В ответ на такие слова и действия Йоханн вновь расплылся в недоброй улыбке и, чуть пригнувшись, тем самым склонившись над самым ухом девочки, прошептал:
- Тебя уже никто не спасёт. - Кирстон ещё раз всхлипнула, зажмурившись. В данный момент она осознавала лишь то, что не может выбраться из лап Томаса и что её злость выглядит смешной. Она не может дать сдачи, она не в силах сопротивляться, а ещё над ней откровенно насмехаются. Почему? Йоханн же был адекватным, спокойным и добрым человеком, а теперь перед ней тот, кто ничем не отличается от тех, кто измывался над Эшли. А юноша продолжал говорить: - Твоя мать защитила тебя лишь от... - Услышав это "твоя мать", девочка тут же всем телом напряглась и ощутила, как злость постепенно переходит на новый уровень и этот уровень - ярость, смешанная с неким отвращением. Элизабет не собиралась ничего выслушивать о своих родителях от какого-то постороннего человека.
- Заткнись! - воскликнула Элизабет, с новой силой начиная вырываться из рук юноши. Йоханн же, не ожидая такого мощного сопротивления со стороны маленькой девочки, чертыхнулся, а после вовсе замолчал. Давить на больное он, похоже, передумал, но было уже слишком поздно для того, чтобы строить из себя пай-мальчика. Кирстон, разозлившись, продолжала выкрикивать "заткнись" до сих пор, не контролируя собственных эмоций и рыдая в голос, иногда вовсе завывая. Молодой человек сам не понял, что случилось с девчушкой, но он понимал и то, что милое создание превращается в самую настоящую истеричку.

- Заткнись! - не унималась Элизабет, дергаясь и всё ещё продолжая сопротивляться. - Заткнись! - Молодой человек уже едва ли мог сдержать обезумевшую девочку, в которой сил было просто немерено. И откуда они все? Завывая, всхлипывая, икая, крича, Эшли почти что со всей дури вдарила своим лбом в лоб Томаса, вынуждая того как-то криво отстраниться-отлететь и пошатнуться. На момент светловолосой почудилось, что её череп треснул, и сейчас потекут чьи-то мозги. Полуангел сползла по стеночке и плюхнулась на пятую точку, видя, что мир перед глазами закрутился-завертелся. Нет, ничего не треснуло, а вот головная боль раскрыла свои объятия. Правда, нежится с таким неприятным ощущением предстоит ещё и Йоханну, который впервые ощутил на себе всю мощь костей подростка.

Из носа потекла тонкая струйка алой крови, дополняя картину а-ля "замученный ребёнок в семье алкоголика". Эшли не обратила на это внимание, но когда теплая кровь коснулась губ, девочка встрепенулась и дрожащей рукой дотронулась до своего лица; на подушечках тонких пальцев теперь была кровь. Элизабет, всхлипнув, почувствовала в горле металлический привкус. Кирстон затошнило, но она сдержала позывы и лишь прижала к груди колени, уже про себя проклиная гипс, что мешал нормально двигать ногами. Голова кружиться продолжала, перед глазами всё плыло, а кровь из носа продолжала своё путешествие, стекая по подбородку на пол или же впитываясь в уже и так заляпанный халат. Надо же было втянуться в такое. Сама себя ругала Элизабет, даже не удосужившись остановить кровотечение из носа. Из другой части комнаты послышалось сначала бормотание, а после - шорох; Томас очухался раньше и теперь, кажется, решил закончить начатое, приближаясь, пошатываясь, к девочке.

- Дрянь ты мелкая, - процедил он сквозь зубы, потирая ушибленное место. Взгляд его уже не демонстрировал той теплоты, что была в тот момент, когда юноша встретился с Элизабет. Светловолосая приподняла голову и поняла, что кровь хлестать из носа перестала, а вот голова гудит дай боже. Почему-то Кирстон стало на всё наплевать: на то, что будет, было и должно быть. Демоны, ангелы, силы какие-то... Тяжело вздохнув, девочка, опираясь на руку, встала на ноги, встречаясь позже взглядом с Йоханном.
- Ты - не Томас Леопольд, - заявила резко Элизабет, в ответ получив громкий смех молодого человека. Ноги подкашивались, но Эшли из принципа держалась прямо, тем самым показывая, что выстоять она сможет и что она не слабая. Хотя в самом уголке души она чувствовала, что боится этого странного юношу и опасается того, что он может с ней делать. Просмеявшись, Йоханн сделал шаг к девочке, жутко улыбаясь. Деваться было некуда, потому Кирстон лишь сильнее вжалась в стену, желая в ней вовсе раствориться.

- Отвали, - довольно грубо проговорила Элизабет, пристально наблюдая за Томасом. Парень, нахмурившись, остановился, рассматривая девочку так, будто та была товаром на рынке. Эшли же сжала руки в кулаки и ждала момента нападения, но его не происходило. Напряжение повисло в воздухе, а люстра стала покачиваться невесть от чего. Оба человека молчали, тараня друг друга взглядом. Никто не сдвигался с места, словно каждый ждал первый шаг от своего противника. Происходящее даже немного напоминало дуэль. С улицы доносились детские вопли, разговоры взрослых / пожилых / молодых, бибиканье машин, словом - жизнь текла своим чередом, а в одной из квартир две силы столкнулись лицом к лицу. А ведь ещё вчера всё было тихо и мирно.

Йоханн всё же приблизился к Кирстон настолько, что теперь расстояние между ними составляло лишь один шаг. Девочка буквально зарычала, выражая тем самым свой протест касательно приближения парня. Томас, хмыкнув, хотел уже сделать ещё один шаг, протянув руку прямо к лицу Элизабет, но та, сжав кулачки так, что ногти стали впиваться в кожу, оставляя на ней красные отметины-полумесяцы, не своим голосом заорала:
- Я сказала: отвали!
Люстра, что до этого момента лишь почти незаметно покачивалась, теперь уже была под угрозой вовсе слететь с петель на пол и закончить свою жалкую жизнь путём насильственной смерти об пол. Лео на секунду встретился с девочкой взглядами вновь и тут же невольно отступил на шаг. Его не напугали глаза Эшли, она не корчила ему жуткие рожи... ему просто вдруг захотелось отстраниться.

Лампочки в люстре начали не по своей воле лопаться, а осколки мелодично летели на пол. Через полминуты в живых осталось лишь две лампочки из шести. Эшли так и стояла, вжавшись в стену и безжизненным взглядом тараня Томаса Леопольда, который лишь злился из-за своей минутной слабости. Он, выругавшись про себя, в мгновение ока оказался рядом с девочкой, схватив её за шиворот и притянув к себе, заодно и после прижав обратно к стене. Элизабет не вырывалась, смотря куда-то в пустоту.
- Отпусти меня, - прохрипела Кирстон, чувствуя, как воротник сдавливает горло, мешая нормально дышать.
- И где же твоя сила теперь? - рассмеявшись, поинтересовался Лео, свободной рукой схватив Эшли за кушак халата, желая его стянуть вместе с самой одеждой. - Что, лишилась своей божественной защиты, чертова полукровка?! - Парень уже готов был разорвать девочку в клочья, но звонок в дверь прервал "семейную разборку" двух людей. Йоханн растерянно стал смотреть то на задыхающуюся Эшли, то на выход из комнаты.
- Ублюдок... - совсем тихо просипела Элизабет, пытаясь как-то расслабить хватку и давление воротника на своё горло.
- Что ты там промычала?
- Руки свои убери! - всё тем же хрипом отозвалась Кирстон, осознавая, что от нехватки кислорода сейчас потеряет сознание. Йоханн же, плюнув на незваных гостей, продолжил почти что домогаться, тем самым выводя Элизабет из себя и одновременно пугая её ещё больше. Невнятно что-то прохрипев, Эшли готова была молиться хоть кому - лишь бы спастись. Но помощи ждать было неоткуда, а Томас действительно мог сейчас просто воспользоваться ею, удовлетворяя свои какие-то желания, связанные с неизвестной силой. Слёзы снова навернулись на глазах. И это конец? Йоханн что-то говорил: про мать Кирстон, про демонов, ангелов, ещё кого-то... Девочка не слышала, теряя сознание. А потом - яркий свет, ударивший в глаза. Молодого человека прилично унесло в другую часть комнаты со смачным грохотом, а Элизабет успела только зажмуриться и ощутить странное, доселе неизвестное тепло, которое так внезапно появилось в районе спины и так же внезапно исчезло. Голова снова заболела, но на этот раз на ногах устоять можно было. Чего не скажешь о Лео, который распластался в уголочке, откинутый непонятной силой.
- Да открой ты дверь, Том! - в гробовой тишине раздался женский голосок. Эшли плохо соображала, а Томас вовсе ничего не слышал, потому гостье дверь не стали открывать, но настырности ей было не занимать. Девушка продолжала вопить: - Я знаю, что ты дома! Сейчас всех твои соседей разбужу, чтобы неповадно было! То-о-ом! - Теперь уже начались и слабенькие удары в дверь, смешанные с треньканьем дверного звонка. - Я кому говорю! Открывай! Это я! Джоанна! Меня не надо бояться, эй!
Отредактировала Bloody - Понедельник, 29 июля 2013, 00:52
you woke the wrong dog
~~~

Джоанна долго сидела у себя дома и обдумывала сложившуюся ситуацию. Вполне могло оказаться так, что он отбил девочку не без помощи силы, и по его внешнему виду вчера это было заметно. А это значит, что в ближайшие три дня без чужой крови мужчине не обойтись, а единственный человек, оказавшийся подле него - маленькая бездомная девочка. И ей не избежать опасности нападения. Чай в кружке остывал, а Джо всё сидела и придумывала предлог для того, чтобы наведаться к Леопольду. Он не любил показывать свои слабости, поэтому повод был нужен, обязательно. Постучать костяшкой пальца по столу, и, эврика, вот оно. Эшли нужна одежда, и таковая у молодой женщины имелась. Декстер посидела ещё пару секунд, и стремительно побежала к шкафу, пугая собаку и набивая пакет какой-то подростковой одеждой. Шорты, джинсы, всевозможные футболки и туники - вскоре всё было собрано. Девушка перевела дух и поправила очки, одеваясь и захватывая с собой мешки. Пёс тревожно поскулил, будто предсказывая недоброе.
- Эй, пёс, не скули. Ты накормлен. - хотя медик прекрасно знала, что происходит. Беда уже стряслась. И медлить было нельзя, потому, находясь в смешанных чувствах, Джоанна быстро оделась и выбежала на улицу. По мере того, как приближался дом Йоханна, в воздухе начинало витать всё больше безумной энергии. Она завихрялась вокруг людей, вытягивая из них хорошее настроение, и толпа шарахалась на другую сторону улицы.
Когда Декстер забежала в подъезд, воздух уже мелко вибрировал от напряжения. Несколько томительных секунд в ожидании лифта, и ещё минута по пути наверх. Джоанна подошла ко входной двери и нажала на звонок. Никакой реакции, изнутри не было слышно ни одного шороха. Девушка раздражённо переступила с ноги на ногу, и уже думала начать злиться, как изнутри раздался грохот, а поток силы толкнул медика в грудь, и она была вынуждена сделать два шага назад, ощущая тепло. Ангел? Но внутри явно происходила напряжённая борьба, и пробиться туда сейчас было первоочередной задачей.
- Да открой ты дверь, Том! - её крики сейчас определённо услышат соседи, поэтому нужно было кричать что-то нейтральное - Я знаю, что ты дома! Сейчас всех твоих соседей разбужу, чтобы неповадно было! То-о-ом! Обеспокоенная девушка начала бить в дверь, и вскоре послышался щелчок, и дверь открылась. Представившаяся картина повергла Декстер в шок.
Эшли, казалось бы, недавно вымытая, была вся заляпана уже высохшей кровью. Халат почти распахнут, во взгляде ветер и пустота.
- Так-с, - девушка вошла в квартиру и опустила мешки на пол, - и что тут произошло? Элизабет молчала, находясь в ступоре, спутанные волосы и синяк на лбу дополняли образ, но тут произошло нечто, что заставило Джо насторожиться. Из комнаты раздалось рычание, и через мгновение в коридор вышел некий зверь, напоминающий кота. Метра два в длину, полтора в холке, светло-голубая шерсть в синих пятнах. Рыжие глаза горят нечеловеческой яростью.
- Том? - зверь издал леденящий душу рык и побежал на девушек, подпрыгивая.
В горле Кирстон застрял крик, глаза округлились, но Декстер лишь разозлилась. Захватывающее движение рукой, и кот, будто схваченный за шею, завис в метре над полом. Из его глотки раздался сдавленный сип, и он, желая освободиться, сначала лапой, а потом и когтями начал царапать своё горло, дрыгая задними лапами и извиваясь всем телом.
- Дверь. - властно сказала Джоанна, и Эшли быстро щёлкнула задвижкой, выведенная из собственных мыслей. - Бери сумки и за мной. Живо. Девушка краем уха услышала шелест пакетов и пошла в комнату, всё ещё держа зверя за шею. Он уже успел расцарапать себе шею до крови, и брыкался всё слабее.
В спальне перед девушкой предстала ужасающая картина - вся кровать в крови, пол усеян осколками стекла, люстра качается, практически лишённая своих ламп. Всё помещение пропитано страхом и ненавистью до такой степени, что стало дурно. Джо пошла по стёклам, нарушая тишину противным хрустом, и уложила кота у стены, щелчком невидимых пальцев лишая его сознания. Животное обмякло и голова стукнула об пол, длинные прозрачные когти втянулись в лапы, с шеи на пол потекла кровь. Слишком много крови за сегодня. Медик обернулась к Элизабет, которая в растерянности стояла у дверях и не могла найти себе места от удивления, шока и усталости.
- Иди в ванную и переоденься, а я пока здесь приберусь. - сказала Декстер, сдирая с кровати простыню. - Потом всё мне расскажешь.

***

Когда Томас очнулся, был уже глубокий вечер. Первым, что он увидел, была светлая поверхность пола. Лоб болел, всё тело горело непонятным жаром и вообще ощущалось смутно. Отдалённо было слышно журчание воды, и мужчина закрыл глаза и провёл кончиками пальцев по полу, легко царапая. Скрип оставляемых царапин удивил юношу, и он взглянул на руку. В голове пронеслось крепкое ругательство. Вместо руки была пушистая лапа, и когти довольно глубоко вошли в паркет. Чёрт, да что вообще произошло?! Он выдернул когти из пола и приподнялся, пошатываясь. Безумно хотелось пить и есть, кровать почему-то была лишена простыней, а на кухне слышалась возня. Мир размывался перед глазами очеловеченного зверя, но он всё же решил дойти до кухни, пусть и нетвёрдой походкой. Там должен быть тот, кто сможет помочь.
Едва огромный кот вышел из спальни, как кто-то взвизгнул, и через несколько мгновений сильным пинком Йоханна снова отбросили в комнату. Он перекатился и вскочил на ноги, более-менее набираясь сил от быстрых движений.
- Очнулся, касатик? - Джоанна выглядела вымотанной и раздражённой, однако сил ей было не занимать. - Ну и что ты тут учудил, а?! - за спиной внушительной девушки пряталась Элизабет, облачённая в бежевые шорты и тёмно-синюю футболку. Она явно была напугана.
- Я сам понимаю не больше твоего! - крикнул молодой человек, но из горла раздался только рёв. Он озадаченно замолчал, прекрасно осознавая, что понят не будет. Так и случилось.
- Ты мне тут поори ещё! - девушки чувствовали себя не в своей тарелке, но виду старались не подавать, как будто каждый день занимаются укрощением больших кошек. - Я же тебя мигом в бараний рог скручу!
Так-с. Думай, думай, думай. Если сказать им ничего нельзя, то как же объясняться? И что вообще успело произойти с тех пор, когда я потерял рассудок? - Леопольд ничего не помнил с того момента, как Эшли откинула его от кровати с помощью своей силы. Вспыхнувший силуэт крыльев, толчок в грудь - и тёмный провал, после которого он очнулся уже в таком состоянии. Девушки боялись, сам мужчина сделать ничего не мог, разве что...
У Джоанны было средство, стимулирующее обращение, вот только взяла ли она его? Сейчас наличие этого лекарства решало всё, и зверь, особе не жалея, нацарапал на полу "обрати меня" и отошёл, чтобы Декстер не боялась подойти и прочитать. Она утвердительно кивнула.
- Ты всё-таки поборол в себе зверя. Сейчас я сбегаю домой и принесу. - Джо ушла в коридор одеваться, и вышла, предварительно прокричав, - Одно лишнее движение в сторону Эшли, и я тебя убью, учти. - Йоханн кивнул, но дверь уже закрылась, и он остался с девочкой наедине. Он посмотрел на неё и сделал шаг навстречу, желая помириться, но понял, что лишь ухудшает положение. Неизвестно, что произошло за промежуток времени, когда мужчина себя не контролировал, но её колени дрожали от страха, и она направила ладонь на кота, защищаясь, хотя Томас Леопольд не предпринимал никаких агрессивных движений. Он всё же решил подойти к Элизабет, и она сделала несколько шагов назад, пока не упёрлась спиной в стену. Её истошный крик смутил молодого человека:
- Не подходи ко мне! - девочка махнула рукой, но ничего не произошло. Она попыталась ещё несколько раз, и всё с таким же успехом. В конце концов кот подошёл и уткнулся лбом в живот девушки, та же просто стояла и рыдала, даже не пытаясь отбиться. Да что здесь произошло, вашу мать?! Лео, понимая, что расспросить, как и помочь словами, не может, поэтому просто тихо заурчал, потираясь головой о бока Кирстон. Малышка, измученная своей истерикой и слезами, осела на пол и смотрела на кота пустыми глазами, тот же потёрся о её щёку, собирая на шерсть слёзы, и, когда Эшли осторожно погладила его по голове, заурчал громче, довольно щурясь. В конце концов девочка обняла Йоханна за шею и прижалась, так же, как и вчера вечером. Ей просто не на кого положиться, поэтому она и готова всё прощать так быстро. Да и Джоанна, наверняка, уже всё ей объяснила. Вскоре мужчина потянул Элизабет к кровати, и, когда улёгся на ней полукругом, девушка легла в него и уснула, укрытая частично одеялом, частично кошачьим хвостом. Уснул и сам кот, надеясь, что следующий день получится более спокойным.

~~~
Когда вернулась Джоанна и увидела такую сцену, она усмехнулась и положила ампулу со средством на стол, заодно оставляя шприц и инструкцию. Когда всё было сделано, медику осталось лишь удалиться, унося в памяти образ маленькой девочки, крепко обнимающей во сне огромного голубого кота.
Отредактировал Басиле - Среда, 31 июля 2013, 00:52
Кто на нк не срался с Басей и не фапал на нее, тот ничего не видел. (с) Слипа
Много всего и так свалилось на светловолосую голову, а тут ещё и магия какая-то непонятная, жестокость со стороны вроде бы хорошего человека, неясные слова и тепло, которое пришло так же внезапно, как и ушло. Элизабет терялась в собственных мыслях и догадках, разрушая грань между реальностью и буйной фантазией, конца которой и видно не было. Девочка, сидя за столом вместе с Джоанной, заметно волновалась и старалась даже лишний раз не дышать слишком громко.

***

Прошел совсем ничтожный, короткий промежуток времени, а Эшли уже была практически загнана в угол огромным котом с голубой шерстью, который, однако, смотрел на девчушку без особой агрессии. Но всё равно. Кот. Огромный кот! С голубой шерстью! С огромными клыками! Огромными лапами и огромными когтями! Кирстон уперлась спиной в стену, шумно сглотнув ставшую вязкой слюну, а затем, вытянув вперёд руку, не своим голосом заверещала, давая Томасу понять, что близко к себе его ни за что не подпустит.
- Не подходи ко мне! – Элизабет махнула рукой, думая, что сейчас полетят искры в разные стороны или что-то в этом роде, но ничего не произошло. Абсолютно. Эшли всхлипнула, опустив беспомощно руку, осознав лишь то, что слёзы непроизвольно брызнули из глаз и потекли по щекам, разделяя худое бледное лицо на три части.

Она плакала и не могла остановиться, чувствуя, как тело содрогается от этой своеобразной истерики. Элизабет даже удержаться на ногах была не в состоянии, а огромный кот, приблизившись, только уткнулся носом Кирстон в живот, заставляя светловолосую напрячься. Две секунды. Десять. Минута. Пять минут. И так до тех пор пока девочка не расслабилась и не поверила в то, что огромный синий кот не собирается причинять ей вред.

***

Эшли резко распахнула глаза и сразу же приняла сидячее положение, почувствовав все прелести резкого перемещения тела в пространстве, а точнее – головокружение. В глазах запрыгали черные пятна, сливаясь с цветастыми разводами и мелкими точками, что слишком быстро меняли свое расположение, прежде чем их можно было заметить. Нахмурившись, Элизабет проморгалась и стала смотреть по сторонам. Томас всё ещё лежал калачиком рядом, мирно посапывая. На момент девочка засмотрелась на голубую шерсть этого чуда, а потом, мотнув головой, зажмурилась и почти сразу вновь открыла глаза. Нет, это всё ей не снится. От этого стало только страшнее.

Кирстон осторожно слезла с кровати и сразу босыми ногами почувствовала прохладу пола. Простояв в бездействии несколько минут, обдумывая происходящее, девочка только сильнее убеждалась в том, что с головой что-то явно не так. Может, всё это не взаправду? Обыкновенный больной сон? Эшли тут же ущипнула себя за правое запястье, оставляя на бледной коже довольно заметный красноватый след, но ничего не менялось; обстановка осталась прежней, а большой кот с голубой шерстью всё так же сопел на кровати. Светловолосая мысленно простонала, спрашивая у самого бога, на кой черт ей всё это сдалось. Бог ей не ответил – он никогда не отвечал.

Всё ещё осматриваясь, девчонка заметила на столе странного вида ампулу, в которой алела непонятная жидкость такого же странного вида. Элизабет тихонько подошла к столу и увидела рядом с ампулой ещё и шприц с какой-то бумажкой поблизости. Взяв её в руки, Кирстон принялась читать про себя, изредка шевеля губами по привычке. Это была инструкция по введению какого-то средства в кровь. Невольно Эшли повернула голову и посмотрела на огромного кота-Йоханна. Ему ли это предназначается?

Элизабет взяла в немного дрожащие руки шприц и ампулу, поглядывая на то, что было написано в этой самой инструкции. Девочка никогда не делала подобные вещи, которые обычно совершают медики, но в сложившейся ситуации такое было необходимо. Странно… Подумалось светловолосой, когда она воткнула иголку в ампулу, надавливая, тем самым втягивая в шприц алую жидкость. Почему Джоанна сама всё не сделала? Когда шприц был больше чем на половину полон, Кирстон вынула иглу и аккуратно положила полупустую ампулу обратно на стол, заодно и заглянув в инструкцию. Теперь надо было ввести препарат неясного происхождения в так называемого пациента, реакция которого была неизвестна. Эшли тихо сглотнула, делая два неуверенных шага к кровати, на которой спал огромный кот, крепко стиснув в правой руке шприц со средством.

Эшли подвинула к кровати стул и села на него, поднимая руку со шприцом, осторожно надавив так, чтобы немного жидкости вытекло из иглы. Препарат довольно неожиданно прыснул куда-то на пол. Элизабет с секунду поглядела на заляпанный маленько пол и вздохнула, снова сконцентрировав всё внимание на Томасе Леопольде. Но что-то помешало Эшли лицезреть кота дальше: странный запах, исходивший невесть откуда, больше напоминающий плавящуюся резину. Кирстон снова посмотрела на пол и ахнула, увидев, что на местах, где только что была непонятная жидкость, теперь красовались некрасивые дыры, больше напоминающие последствия от разбрызгивания кислоты. Элизабет недоверчиво уставилась на шприц, а потом – на Томаса, подсознательно не желая навредить ему, сколько бы гадостей он с ней не сотворил.

Переборов себя и с собой же поругавшись, девочка придвинулась к «пациенту» ближе, чуть приподнявшись, чтобы можно было дотянуться до загривка. Как было написано в инструкции: «Загривок – единственное место, куда можно и нужно вкалывать препарат» Эшли удрученно вздохнула, чувствуя, что трясущиеся руки точно подведут. Пока всё это дело тормозилось, огромный голубой кот открыл глаза и стал смотреть своими огненно-рыжими глазами на девочку, которая сразу стушевалась и убрала от головы кота шприц со средством, испугавшись. Вдруг кот сейчас кинется на неё и разорвёт на части? И вся комната превратится в какой-то круг Ада, где разбросаны человеческие конечности и повсюду кровь… Элизабет передернуло от подобной мысли и её осуществления в детском воображении.

- Всё хорошо, - пролепетала Эшли, снова поднося шприц к Томасу. Кот совсем не сопротивлялся, даже с неким ожиданием смотря на девочку. Руки перестали дрожать так заметно, и Элизабет, зажмурившись, воткнула иглу шприца в загривок зверя, почувствовав себя каким-то непроходимым садистом. Ноги подкосились, но Кирстон успела ввести препарат и убрать шприц подальше. Её трясло. На ватных ногах Элизабет добралась до стола, убрала всё в полиэтиленовый мешок и дошла до стула обратно, буквально свалившись на него, тяжело дыша. Кот не шевелился, продолжая лежать спокойно на кровати. Но это продолжалось совсем недолго. Зверь сначала издал какой-то хриплый звук, а потом, заерзав на постели, вцепился в неё же когтями. Через пару минут шокирующего зрелища перед недоумевающей Эшли предстал уже не зверь, а наполовину перевоплотившийся Йоханн, извивающийся на кровати и кричащий не своим голосом, прокусывая губы до крови и то сжимая, то разжимая кулаки, впиваясь ещё не полностью втянувшимися когтями в ладонь, оставляя кровавые порезы. Кирстон смотрела на всё это и не двигалась, вцепившись в стул. Она сидела и боялась даже моргнуть, наблюдая за мучениями, конвульсиями, болью Лео. Он уткнулся лицом в подушку, пытаясь приглушить собственные крики, но это мало помогало. Тело юноши покрылось капельками пота, а губы уже были все истерзаны вместе с ладонями. Минута. Десять. Пятнадцать. Казалось, это никогда не закончится. Но стоило об этом подумать – парень расслабился и без сил рухнул на кровать, больше не выгибаясь навстречу невесть чему и не крича, раздирая горло. Элизабет шумно выдохнула, вновь шумно сглотнув слюну, сбивчиво дыша от волнения и непонятой боли в груди, которая возникла тогда, когда Томас был вне себя от боли. Дышать было трудно. В горле пересохло, а перед глазами всё равно стоял страшный момент.

Уловив нужный момент, Эшли встала со стула, игнорируя тупую боль в висках и подкашивающиеся ноги, и ринулась к креслу в углу комнаты, хватая с него покрывало и тут же подбегая к Лео, что лежал абсолютно голый на постели – из-под него ещё и не вытащишь толком одеяло. Укрыв парня покрывалом, девочка тут же отошла от кровати и вернулась к своему стулу, нервничая и буквально впившись взглядом шоколадных глаз в Томаса. Его нагота смущала Элизабет, но что поделать… Отгоняя лишние мыслишки, светловолосая сдула с лица мешающие пряди непослушных волос и снова вернулась к созерцанию Йоханна, который лежал на боку, лицом к девочке, закрыв глаза и изредка что-то невнятно шепча кому-то неизвестному.
Отредактировала Bloody - Четверг, 08 августа 2013, 04:35
you woke the wrong dog
~~~

Этот кошмар наконец закончился. Леопольд обессиленно свалился головой в подушку и закрыл продолжающие болеть глаза веками. Но если бы он этого не сделал, подошедшая к кровати Эшли без труда разглядела бы, как медленно выгорает с радужек ярко-рыжий, обнажая природный болотный цвет глаз мужчины. Это причиняло дичайшую боль, и Йоханн смог лишь на секунду отвлечься от неё, когда прохладный плед коснулся тела, мгновенно согреваясь. Очертания собственного тела чувствовались весьма размыто, в голове звенели обрывки собственных криков и воспоминаний недавнего прошлого, где он измывался над маленькой девушкой, и Томас ужасался им. Разве это был он, как такое только случилось? Не говоря уже о том, что Элизабет оказалась полуангелом. Кровь в голове пульсировала, отдаваясь шумом в ушах, ладони ныли тупой болью, на секунду вынырнув из своих мыслей, Лео осознал, что лежит под тонкой тканью совсем голый. Стыд-то какой, и на что только Эшли насмотрелась за последние два дня?
И ещё кое что, вот. Он всё-таки успел на несколько минут переместиться мыслями в свой родной мир, где вспомнил кое-что. А именно - как пробудить спящего ангела. Чёрт, ну и способ, и нельзя сказать, что другого нет. Просто этот дает полную вероятность того, что не произойдёт раздвоения разума, и что одна сущность не растворит в себе другую. И Том уже знал, что надо делать, только вот остатки обращающего снадобья всё ещё циркулировали по его крови, доставляя неприятное жжение, но, как знал потусторонний, сейчас все раны, которые он нанёс себе в состоянии обращения, быстро залечатся. Только вот глаза не открыть, и Леопольд знал, что так будет ещё несколько дней. Чёрт возьми, несколько дней, наполненных слепотой и полной беспомощностью. Сейчас даже рассеянный свет пасмурного зимнего дня резал по глазам так, про пришлось накрыть глаза ладонью. Про себя молодой мужчина отметил, что кожа совсем зажила, и облизнул губы, чтобы проверить и их целостность. Отлично, все укусы затянулись. Вот только долго ли Йоханн так пролежал, заново впитывая в себя воспоминания о содеянной похоти и знания об ангелах? Думать об этом не хотелось, но наверняка долго. Не меньше получаса, и ни одного звука от Кирстон за всё это время он не слышал, то ли слишком погружённый в себя, то ли малышка боялась сделать лишнее движение, чтобы не спровоцировать Леопольда на реакцию. Чего она от него ожидала: гнева, злобы, ярости, домоганий и завершения изнасилования, которое уже почти свершилось? Какой ужас. Или она уже сбежала к чертям из этой квартиры? Том забеспокоился.
Юноша свесил одну руку с кровати, другой продолжая закрывать глаза, и хрипло позвал девушку по имени, тут же закашлявшись. Голос был безнадёжно сорван и скатился к полушёпоту, но краем уха парень всё же ухватил ёрзанье в другом конце комнаты. Слава богу, значит малышка здесь.
- Подойди сюда, - просипел Лео и повёл рукой в пустоту, черпая воздух открытой ладонью, - пожалуйста. Несколько томительных минут, и в раскрытую ладонь легла ладонь девушки, и Йоханн осторожно сжал её. Всё, что сейчас было в его мире - это маленькая тёплая ладонь, и он держался за неё, как держится за спасательный круг человек, не умеющий плавать и оставленный наедине с океаном. Холод от окна мазнул по спине, и Томас поёжился. Кирстон почему-то опустилась на пол, и прижала мужскую ладонь к своей щеке, как когда-то, казалось бы, уже бесконечно давно, а на деле всего лишь пару дней назад. Только теперь уже слёзы не были замёрзшими сосульками, и Леопольд стёр их с лица девочки.
- Почему ты плачешь? Я напугал тебя? - в ответ вся Элизабет начала только сильнее содрогаться, и Йоханн, мысленно плюнув на свои глаза, немного свесился с кровати и обнял девушку, прижимая к себе так сильно, как это было возможно в такой позиции. Она обняла его, и потусторонний не без удовольствия отметил, как тоненькие ручки обвили его спину. Но тут же одёрнул себя. О чём ты думаешь, идиот?
Он приподнялся, поднимая практически невесомую Эшли на кровать, и усадил её рядом с собой. Кирстон не желала отцепляться, но, кажется, немного смущалась оголившегося торса Леопольда. Он почувствовал это, потому что лицо девушки, прислонённое к его плечу, начало нагреваться. Теперь, когда он повернулся полубоком к окну, глаза резало ещё сильнее, но он сжал зубы и терпел, даже не зная, стоило ли оно того.
- Вам... - Элизабет осеклась, но вскоре немного осмелела и продолжила, - тебе не очень больно? Тебе, значит? Молодой человек усмехнулся про себя, отмечая, что голова начинает буквально разламываться от боли, которую источали глаза. Больше не в силах терпеть, от сам уткнулся в худенькое плечо, лишь бы загородиться от света. Девочка вздрогнула, но вскоре обняла русую голову на начала перебирать пряди.
- Сможешь найти в шкафу чёрную повязку? И одежду... - Томас закашлялся, - какую-нибудь, а то я так ослаб, что не смогу самостоятельно даже с кровати встать. Малышка утвердительно кивнула и слезла с кровати. Несколько минут слепого ожидания, окружающая Тома бархатистая тьма расплывалась цветными пятнами, и он старался отвлечься на стук выдвигаемых ящиков и шорох одежды, чтоб не начало тошнить. И когда он с последний раз ел? Больше дня назад? Вроде да.
Наконец на кровать приземлился ворох одежды, а в руки была вложена плотная повязка. Йоханн быстро перевязал голову, спасая глаза от света, и услышал щелчок закрывшейся двери. Отлично, значит Эшли удалилась на кухню. Парень облачился в джинсы и футболку так быстро, как только мог одеться человек, полностью лишённый зрения, и встал. На ощупь добрался до коридора и снова позвал девушку. Как беспомощный котёнок.
Она подошла и взяла Леопольда за руку, секундой позже обнимая.
- Ты же не умрёшь? - она мелко задрожала, совсем вгоняя мужчину в замешательство, но одновременно с этим он чувствовал, как в душе поднимается волна нежности. - Не смей умирать! Он наклонился и прижал к себе дрожащие плечи, перед этим поцеловав светловолосую макушку. Конечно, куда он теперь денется, взвалив на себя такую ответственность. Такую тяжёлую, но бесконечно благодарную ношу.
- Я не оставлю тебя ни за что на свете. - тихий сип резал слух, но девушка не обращала на это внимания. Двое так и стояли в коридоре, обнимаясь, пока у Эшли не заурчало в животе. Йоханн хрипло рассмеялся, и повёл её на кухню, благо в собственной квартире не заблудится даже с завязанными глазами. Когда они вошли, парень нащупал табурет и приземлился на него, давая Кирстон полную свободу действий.
- Кухня в твоём распоряжении.
Отредактировал Басиле - Пятница, 09 августа 2013, 04:30
Кто на нк не срался с Басей и не фапал на нее, тот ничего не видел. (с) Слипа
Элизабет уже потеряла счёт времени и не знала, готовит ли она завтрак, обед или ужин. В голове всё смешалось в однородную массу; девочке было довольно сложно сконцентрироваться на чём-то одном. А Йоханн сидел за столом и просто наблюдал за своей гостьей, что металась от холодильника к плите и обратно, то доставая, то убирая какие-то продукты. Ничего такого прекрасного Кирстон не надеялась сварганить, но обыкновенная яичница на двоих получилась довольно неплохо, хоть и немного подгоревшая по бокам. Ну, на вид выглядело это съедобно. Чего ещё можно ожидать от человека, который прошатался по помойкам несколько лет и в основном лишь воровал еду? Тут о кулинарных способностях не было времени думать. Пожав плечами, подозрительно покосившись на свою готовку, Эшли всё же вздохнула и прихваткой подцепила сковороду, второпях подойдя к столу и с облегченным вздохом поставив её на стол, на специальную подставку, которую Кирстон откопала на полке шкафчика.

Трапезничали парень и девочка в гробовой тишине, которая заставляла саму Элизабет нервничать. Томас же спокойно ел приготовленную гостьей еду, особо не жалуясь на качество и временную слепоту – хоть чем-то порадовал душонку Эшли, которая изначально считала, что отправит кухню на воздух, сделав что-то неправильно. Первоначально проблема была лишь с включением газа, а потом как-то всё пошло своим чередом. Временами, тыкая вилкой в свою порцию яичницы, Элизабет поднимала взгляд карих глаз на Йоханна, что вёл себя слишком обычно. Обычно! Когда в последний раз можно было пожаловаться на то, что человек себя адекватно ведёт? Но девочке в данный момент не было интересно просто сидеть и лицезреть обжаренный кусок колбасы в тарелке, замешанный с бледно-желтой массой. Эшли раздирало любопытство – не кусало, не волновало, а именно раздирало.

- Что-то не так? – мягко поинтересовался Йоханн, что уже успел доесть свой завтрак-обед-ужин, отодвинув пустую тарелку. Эшли не смогла удержать усмешки, без особого восторга и желания проткнув многострадальную колбасу серебряной вилкой с узорчиками на конце.
- Не кажется, что вопросами должна сыпать я? – сразу перейдя в режим нападения, пробубнила Элизабет, всё ещё ощущая на себе пристальный взгляд Томаса даже через повязку. В тарелке был замечен светлый длинный волос. Девочка стала выуживать его двумя пальцами, желая показать то, что она спокойна и всё в порядке. Но это, конечно, было ложью. Вытянув всё-таки собственный волос, Кирстон уже чуть громче договорила: - Что происходит, чёрт тебя дери? – Элизабет сама не уловила момент, когда начала злиться невесть на что. – Почему меня сначала по доброте душевной тащат к себе в дом, заботятся, ухаживают, а потом вдруг заваливают на кровать?! – Эшли замолчала на момент, пытаясь сформулировать продолжение своей гневной тирады. – И… и набрасываются с укусами в шею! Мучают! А после… этот гребанный яркий свет… много крови!..

Элизабет задыхалась от собственного гнева и обиды, от непонимания ситуации и из-за того, что передать всего своего недовольства было невозможно; слова путались, голос срывался, а обеспокоенный взгляд Томаса только ещё больше заставлял нервничать и застревать между мыслью и словом.
- Я видела свою маму, - после минуты тишины тихо проговорила Кирстон, пустым взглядом смотря в свою тарелку и на вилку, что была в руках, но не использовалась уже. Есть резко расхотелось, но зато захотелось сжаться в беспомощный комок и плакать. Состояние светловолосой близилось к отметке «неадекват»; девчонка в любой момент была готова заорать не своим голосом и, как умалишенная, носиться по комнате. Всё это слишком сложно для понимания. Может, Йоханн хотя бы объяснит, что случилось? Ведь объяснение всей этой ерунде есть, да? А если нет? Подумав об этом, Эшли только ещё больше сникла, вставая из-за стола. Сидеть и смотреть на парня не было сил.

Леопольд многозначительно промолчал в ответ на заявление девочки, будто бы погрузившись в раздумья. Но Элизабет должна услышать ответ, пояснения! Какой нормальный человек будет кидаться на тебя с желанием разодрать к чертям шею? Вот сейчас Эшли глядела на Томаса и не могла разглядеть в нём того, кто прижимал её к стене и говорил гадкие вещи о том, как можно выжать из ангелов силы. Девочку передернуло, хотя всякие похабные вещи были уже не в новинку, но когда с таким живёшь бок о бок, невольно становится тошно об одном только лишнем напоминании о том, что постоянно с тобой. Кирстон понимала, что нужно как-то разговорить Йоханна.
- Это было похоже, скорее, на белое пятно, - начала Эшли неуверенно, желая поделиться этакими впечатлениями, хотя это было совершенно не к месту. – Но я видела силуэт. И я узнала в нём собственную мать. Мне показалось, что она протягивала ко мне руки и хотела что-то сказать, но она как появилась внезапно, то так же и исчезла… Но когда я смотрела на неё, по спине разливалось такое приятное тепло. Даже боли не было… Всё казалось пустяком. А когда она пропала, мне снова стало невыносимо больно и страшно, холодно. Думала, что умру вот так глупо и странно. – Девочка взглянула на внимательно слушавшего её Томаса, молча намекнув, что именно он – виновник всего, хотя это как день было понятно. Храбрости озвучить мысль вслух не хватало. – А потом ты озверел окончательно… Говорил что-то о другом мире, вроде как, об ангелах и силе. И набросился на меня, желая убить! А после... после я лишь почувствовала, как сила расползается щупальцами в теле!

Кареглазая Элизабет последнюю фразу произнесла с таким воодушевлением, будто всё остальное, что было пережито, - совсем не страшная ерунда. Детский восторг граничил со взрослым испугом, но сейчас всё это казалось не таким уж важным, может. Любая на месте Эшли уже бы слегла в психбольницу с такими новостями.
- Помню, - совсем туманно отозвался Йоханн, подавая голос. Кирстон сразу же впилась взглядом в молодого человека, услышав от него хоть какую-то реплику. – Прости, ты ещё такая маленькая, а я уже столько натворил…
- Маленькая? – огрызнулась Элизабет, забывая напрочь всё то, о чём хотелось в данный момент расспросить Лео. Девчонка иногда слишком легкомысленная. – Мне 16 лет, вообще-то!
Том что-то проговорил, тоже вставая из-за стола, наконец. Теперь Элизабет придётся смотреть на собеседника снизу вверх. Собрав в кулак всю свою наглость и храбрость, она всё же вздохнула и сделала шаг к Йоханну, почему-то вспомнив мгновение, когда худые руки обняли юношу со спины, а губы прошептали: «Не смей умирать!» Щёки сразу же зарумянились, но, поджав губы, светловолосая мотнула головой, отгоняя сентиментальности.
- Ты должен всё мне объяснить, Томас! – воскликнула Эшли, нахмурившись. Она так просто точно от парня не отстанет, если не узнает, что за чертовщина творилась и что вообще за огромные голубые коты, призраки родителя и непонятное поведение Йоханна… Если всё так и останется неясным, то Кирстон сойдёт с ума уже к следующему утру. Руки затряслись, когда Эшли вспомнила, как держала шприц со странным содержимым в своих руках. Если бы сейчас девочка что-то держала, то это «что-то» непременно полетело бы на пол. Либо с глухим стуком, либо со звонким звуком, какой бывает, когда стекла разбивают.
you woke the wrong dog
- Ты должен всё мне объяснить, Томас! - в ответ на это молодой мужчина лишь усмехнулся. Всё объяснить, значит? Она что, серьёзно? Но с каждой секундой угнетающего молчания Лео понимал, что в этот раз ему не выкрутиться. Что ж, тёплая еда согрела горло, да и под действием снадобья оно немного подлечилось, значит, долгий рассказ ему не повредит. Наверное. Он в очередной раз слепо повёл рукой в сторону шестнадцатилетней, как выяснилось, девушки, и наудачу поймал её за руку. Эшли встрепенулась, но парень не выказывал стремления навредить, всего лишь перехватил её за запястье, обвивая его длинными пальцами, и потянул за собой в комнату, ладонью свободной руки ведя по стене. На всякий случай.
Они вошли в комнату, и Элизабет тут же вырвалась, обозлившись на юношу за все страдания, причинённые ранее. Что-то её слишком резко кидало из настроения в настроение, видимо, сказывалось нервное истощение. Но ничего, это поправимо.
Почти в самой середине комнаты Йоханн уселся на пол, и, судя по шорохам, в нескольких шагах напротив то же самое проделала Кирстон. Потусторонний напрягся, чувствуя на себе прожигающий взгляд девочки, лучащийся любопытством, недоверием, и будто верой. Он исключительно звериным чутьём ощущал всё это, ибо был ослеплён, как крот.
- Ну? - недовольная ожиданием, вопрошала блондинка. Мысли в голове Леопольда разбежались лишь ещё сильней, и он недовольно пробурчал, что чем больше недовольства - тем позднее начнётся процесс рассказывания.
Наконец, спустя некоторое время, когда процесс структурирования знаний о собственном мире был завершён, молодой человек приступил к рассказу.
- Смотри. Существует этот мир, под названием Земля, и это мир, в котором ты родилась и выросла.- Йоханн очертил тонким указательным пальцем силуэт окружности, параллельной полу, и в воздухе засветилась и повисла мерцающая голубая ниточка, повторяющая совершённое ранее движение пальцем. Девочка удивлённо вздохнула, и, кажется, придвинулась ближе. Мужчина продолжал, и на этот раз выше круга изобразил квадрат, в точности над ним. - Также существуют ещё тысячи других миров, ты о них не знаешь совсем, я о них знаю смутно. А есть мой мир, - юноша провёл овал, проходящий через круг и квадрат, - и имя ему - Эммория. Эшли затаила дыхание, будто боясь стряхнуть наваждение.
- Это мир, в результате одной из Великих войн поделённый на две части: одна представляет из себя страну вечного лета, с обилием лесов из фруктовых деревьев, солнца и довольства. Другая же половина - место, где я появился на свет, состоит из гор, непроходимых лесных чащ и ледяных пустынь, и на всей территории этой страны царствует вечная зима, вьюга, метели и снежные бураны. В общем, если жители южного края и пытались нас завоевать, то всегда гибли тысячами, едва заходили вглубь наших владений.
На моей родине чрезвычайно много кланов, в каждом из которых много достойных магов, тех, кто смог приручить стихию, или просто людей, хорошо обращающихся с оружием. Да, в моём крае каждая стихия одухотворена, не удивляйся.
- Томас остановился на пару секунд, дабы перевести дыхание и облизнуть пересохшие губы, но тут же маленькая ладонь легла ему на колено, как бы невзначай прося продолжения. - Когда я родился, грянула война между двумя наисильнейшими кланами, и зима ужесточилась до крайней степени, люди гибли сотнями, особенно плохо защищённые от лютого мороза дети. Мама-кошка скончалась от переохлаждения через несколько месяцев после моего рождения.
- Постой. Мама... кошка?
- Да. Вот этот голубой кот - это моё истинное обличье. В моём мире нас называют лунары, и мой вид, хоть и имеет способность к превращению, в основном ей не пользуется.
- Ничего не понимаю. - малышка в недоумении мотнула головой.
- Так я рассказываю? - Йоханн слегка недовольно дёрнул плечом.
- Да-да, конечно. Прости, что перебила.
- Так вот. Когда умерла мама, отец увёл нас с сестрой, и понадеялся на последнее, о чём вообще можно было подумать - он хотел пристроить нас в кланы, как животных в дополнение к солдату, который станет нашим хозяином. Мы пришли в победивший в войне клан, и там взяли мою сестру, так как она была старше, и легче шла на контакт. В проигравшем клане меня брать не хотели, но когда отец намекнул, что у победивших такой туз в рукаве уже имеется, меня взяли без разговоров. А отца пристрелили на месте, - рука на колене сжалась, - и я ничего не мог сделать. Время для жителей Эммории тянется крайне медленно, если измерять в здешних годах, то средний воин живёт по две-три тысячи лет, а мирный житель может и до пяти дожить. А мне тогда, пусть и было два года, выглядел я сущим котёнком, пусть и немного увеличенным в размерах. Но всё равно, люди - существа, имеющие самый короткий срок жизни в моём измерении.
Затем Том рассказал, какими варварскими методами его старались приучить повиноваться, приглашали разных лекарей, которые пытались насильно обратить тогда ещё просто Йоханна в человека, но лишь доводили его до припадков, и несколько раз юный лунар становился на край гибели. Как его за неповиновение кандалами приковывали к стене и били хлыстами, резали, ломали кости и вырывали шерсть с мясом, в отчаянных попытках сломить волю, обратить в человека и надругаться, превратить в орудие для исполнения своих планов. Лишь одна девочка, хрупкое невинное создание, тайком пробиралась в карцер к Йоханну и залечивала его раны, обливаясь слезами и всё шепча:
- Йоша, держись, сейчас будет полегче, - а он из последних сил урчал ей в ответ. Но в один прекрасный момент вся идиллия для прогнившего изнутри клана закончилась. Явился Призрачный Дракон, и убил всех, лишь малышка успела раствориться в теле лунара, раз и навсегда даруя ему регенерацию. А потом были долгие сотни лет обучения, тренировки, новый клан и долгожданное обращение, какая-то провинность, и вот он выкинут в человеческий мир...
Томас Леопольд тяжело сморгнул воспоминания, свежими образами вставшие перед глазами, и вновь окунулся в уже ставшую привычной темноту. Несколько минут тяжело повисшего молчания, и девочка задала два вопроса, которые только имелись у неё в запасе:
- Столько тебе лет?
- Почти семь тысяч, кажется. Я уже слабо помню. - он и действительно помнил плохо свой возраст, лёгкие века Эммории здесь тянулись целую вечность, и лунар невольно сбился с счёта.
- А почему же я видела свою мать? - молодой потусторонний потёр лоб костяшкой пальца, припоминая курс ангеловедения.
- Она следит за тобой до тех пор, пока ты не откроешь в себе все силы, и не сможешь пользоваться ими самостоятельно. Для того, чтобы ты овладела этим навыком, я хочу отправить тебя к Призрачному Дракону, он сможет быстро и без вреда для тебя открыть все силы и научить тебя контролировать ими. - в воздухе таяли остатки святящихся образов, Леопольд поднялся с пола, чуя запах девичьего страха, замешанный на недоверии и готовности бороться. Почему-то, он этого и ожидал. Лишь стоило лунару в обличье человека отойти на пару шагов, как Элизабет встала и попыталась наброситься на него со спины. Лишённый зрения, но с обострившимися до предела звериными инстинктами, Йоханн среагировал мгновенно, и спустя секунду Кирстон была пригвождена к стене, её руки парень широко развёл и надёжно зафиксировал, но юная особа всё ещё была готова дать отпор, и барахталась, как могла. Тогда из горла внешне спокойного молодого человека внезапно послышалось булькающее рычание, он приблизил своё лицо к личику девушки, невольно демонстрируя отнюдь не человеческие клыки, и опаляя нежную кожу горячим дыханием. С трудом сдержался, подавив в себе зверя, и отпустил дрожащую, как осиновый лист, малышку.
- Ну зачем ты меня доводишь? Знаешь же, что будет в итоге, и всё равно на рожон лезешь.
Отредактировал Басиле - Среда, 14 августа 2013, 00:04
Кто на нк не срался с Басей и не фапал на нее, тот ничего не видел. (с) Слипа
Закрывайте
you woke the wrong dog
Форум » Архив » Корзина » Листок с угольной пылью (can you feel my heart?)
Страница 1 из 212»
Поиск: