Чтобы можно было писать в чате нужно войти в свой аккаунт.
Страница 1 из 212»
Архив - только для чтения
Форум » Архив » Корзина » Freedom
Freedom
Тик-так - настойчиво напомнили о себе старинные часы. Слегка поморщившись, Катчер отложил в сторону газету, которую только что с интересом читал. Заголовки на Главной странице пестрели разными цветами, привлекали фотографиями селебрити, однако Уотсона ожидало кое-что поинтереснее, чем очередной скандал известного политика с женой. Поднявшись из мягкого кресла, молодой мужчина слегка потянулся, разминая затекшие от долгого сидения мышцы, после чего направился прямо в холл их семейного дома, собираясь удивить ещё не подошедшую жену неожиданностью. Вообще, Катчер никогда не считался закоренелым романтиком, но ради Дек шел на компромиссы над принципами. Почему-то именно в этой девушке чувствовалась некая власть над ним, власть, с которой он давно уже примирился и просто считал неотъемлемой частью своей жизни. Мужчина с едва заметной улыбкой посмотрел на убранство. Оставались последние штрихи.
Он решил, что лучше семейного, романтического ужина, приправленного блюдами его собственного приготовления, плюс тихая, лиричная музыка создаст нужный настрой у супруги, более того, Уотсон постарался придать атмосфере как можно больше того, что любила миссис Уотсон: нежные цвета гостиной придавали освещению некий интимный полумрак; свечи, аккуратно вставленные в канделябры, отбрасывали тени на стены, украшенные цветами; легкие закуски, приготовленные самим Уостоном, и вино. Сам Катчер был невероятно прозорливым в выборе вина, и поэтому, откупоривая бутылку, на секунду вдохнул запах Шато д'Икем, 37-го года выпуска. Чем выдержаннее вино, тем лучше и слаще букет, и это он понимал. Расставив столовые приборы, Уотсон в последний раз оглядел все и поспешил к выходу, дабы прямо у дверей переловить Дек.
Свежий воздух пригорода Лондона, где находилось их родовое поместье, проникал внутрь, от чего он на мгновение прикрыл глаза и задумался. День подходил к концу, на местность опустились сумерки, но было довольно тепло и уютно. Теплый ветер овивал тело, и Уотсон даже снял пиджак, повесив его на согнутую руку. Взгляд его карих глаз, теперь уже открытых, смотрел только в ту точку, а именно на кованые ворота, откуда должна появиться его жена. "Никогда бы не подумал, что женюсь", - он слегка усмехнулся своим мыслям. Тихая, романтичная ночь входила в свои права. Катчер ожидал, выпрямившись в полный рост.
Нервное покручивание кольца на безымянном пальце левой руки за сегодняшний день уже немного поднадоело, но Дек так и не могла справиться с этим навязчивым желанием постоянно дотрагиваться до красивого ювелирного изделия с тремя маленькими бриллиантиками, что олицетворяло нерушимость брачных уз. Было непривычно ощущать себя… окольцованной, более чем непривычно.
Вообще-то, Декойзи Линден, теперь уже Уотсон – ей казалось, что она никогда не привыкнет к новой фамилии – никогда не везло с мужчинами. Попадались то чересчур безынициативные, амёбы в просторечье, то чересчур гордые, то поражающие своей инфантильностью, и она уже всяко разочаровалась бы во всей мужской половине рода человеческого, если бы…
- Дека! - Её подчинённая, так грубо заставившая женщину вынырнуть из своих мыслей, принесла очередную порцию бумаг на проверку и подпись, чем вызвала легкое раздражение со стороны новоиспеченной миссис Уотсон.
«Ну зачем же так бесцеремонно вваливаться в мой кабинет?» - И только сейчас она понимала, что вела себя со своими сотрудниками неосмотрительно дружелюбно, практически не проявляя строгости, что, безусловно, являлось ошибкой с её стороны.
- Рассказать не хочешь? – Секретарша выразительно кивнула на кольцо. – Когда успела?
Щёки Дек моментально вспыхнули румянцем, а кислорода в лёгких стало катастрофически не хватать. Боже, она и не предполагала, что способна на такие безумства!
Целеустремлённая и амбициозная, всегда идущая к своей цели путем здравого рассудка Деки Линден никогда бы себе такого не позволила, но Катчер… Катчер оказался именно тем, кто смог изменить девушку за один лишь мимолетный разговор. И шутка, начавшаяся мило и невинно, всего лишь оговорка за некогда выполненную просьбу превратилась в поспешные бега в ближайший ювелирный магазин, а затем в часовое ожидание в мэрии города. И всё! Теперь женаты, теперь Уотсоны…
Господи, мать её точно убьёт!
Уж кто-кто, а она никогда бы не могла представить свадьбу своей дочери так - аскетично, что ли. Хотя первопричиной дочериубийства было бы, несомненно, то, что её любимая Декойзи даже не удосужилась оповестить собственную родительницу о бракосочетании!
- Можно я потом расскажу, мне уже надо идти… - Она с мольбой устремила серые глаза на подругу, и та разочарованно кивнула.
До дома Катчера, хотя нет, до их семейного особняка, он сразу же сказал, что теперь у них всё общее, ехать было довольно-таки прилично, поэтому миссис Уотсон – нет, она точно к этому никогда не привыкнет – старалась выполнить все свои рабочие обязанности как можно быстрее, что, впрочем, несмотря на излишнюю несобранность, ей всё-таки удалось. Поэтому торопливо встав с рабочего белого кресла, что привлекало остальных работников своей мягкостью и громоздкостью, они даже прозвали его креслом Биг Босса, и попрощавшись со всеми, кто ещё оставался на работе, Дек слегка неуверенно направилась в сторону выхода к припаркованной возле входа Киа Пиканто, предвкушая и одновременно боясь встречи с новоявленным супругом. Боялась, потому что их поступок был слишком сумбурным, они были практически незнакомы, но оттого-то и неимоверно интересны друг другу, с огромной копилкой общих тем и каким-то нереальным, даже можно сказать животным притяжением как духовным, так и физическим…
Через час вдалеке замаячили знакомые кованые ворота, и молодая женщина неосознанно вздохнула.
Всего лишь пару секунд, и она увидит его: мужчину своей мечты, который так внезапно ворвался в её жизнь, заставив утопать в бешеном счастье произошедшей с ней сказки.
Хотя, может, этой сказке суждено закончиться так же быстро, как и начаться?
Нет, об этом она думать явно не хотела!
Её жизнь наконец-то налаживалась, и главной причиной всего этого был, конечно же, Катчер Уотсон.
- Вы верите в единорогов?
- Это единственное, во что я ещё верю...


Вопрос? Ответ!
Ему казалось, что он уже издали почувствовал её. Это странно: подобная связь была ему в новинку, и оттого на смену расслабленности и равнодушию пришла неловкость. Слишком просто и одновременно сложно. Шумно втянув воздух в легкие, мужчина все же принял непринужденную позу, отказываясь признавать в себе подобные слабости. Все же он - глава семьи, опора и поддержка для слегка истеричной Декойзи. И все же именно эту эмоциональность и некую стервозность характера Катчер и ценил в супруге. Она была, как столбик ртути: то весела, то грустна, то нежна, то обманчива страстна. Калейдоскоп эмоций сводил с ума безразличного и равнодушного Уотсона, и их пару можно было смело назвать взаимодополняющей. Инь и янь. Как неоргинально. Катчер усмехнулся, ощущая, как предательски дрогнуло сердце при виде въезжающей на территорию красной Киа.
Не резко, но тем не менее быстро, он вышел к остановившемуся транспорту, открывая дверь и галантно подавая руку миссис Уотсон. Цепко оглядев жену взглядом карих глаз, мужчина тыльной стороной ладони мимолетно коснулся её щеки, в этом жесте выражая всю свою нежность. Логика Катчера была проста: хочешь - бери, не отдают - забери силой. И сейчас ему было параллельно, что может встать на их с Деки пути: будь то родители, её работа или Фатум собственной персоной. Этой женщине он не даст скрыться с горизонта. Слишком долго ждал.
Мягкий взгляд сменился снова цепким, холодным. Погладив большими пальцами скулы девушки, он аккуратно взял в ладони её лицо и проговорил, глядя прямо в глаза:
- Опять работа, - с такой силой поджав губы, что превратив их в нитку, Уотсон шумно выдохнул, - ненавижу, когда ты задерживаешься там. Когда-нибудь, я тебя украду прямо из офиса. - Едва заметная, но ласковая улыбка промелькнула на лице Катчера, пока он продолжал поглаживать подушечками пальцев овал лица жены. Затем руки плавно опустились на плечи, он приобнял её левой рукой, резко прижав к себе, и повел в дом. Ощущая тепло Дек под боком, он умиротворенно прищурился. Стоило, скорее всего, сказать, как он скучал. Наверное, нужно было чаще целовать её аккуратные пальцы и при этом говорить о чувствах. Он должен был удивлять её каждый день, придумывая нечто грандиозное. И, наконец, ему стоило меняться. Всегда одиночка, часто один, безэмоциональный и до безумия вежливый, ему нелегко было адаптироваться к статусу женатого мужчины. Но новоявленной супруге тоже было нелегко, а ему ни в коем случае нельзя было показывать свою слабость. Ни-ког-да.
Остановившись у двери, Катчер мягко развернул Деку спиной к себе, положив ладони ей на плечи. На маленькие, хрупкие плечи его жены. Достав из-за пазухи шелковую ленту, Уотсон склонился к уху девушки и, оставив на шее невесомый поцелуй, прошептал:
- Сюрпризы только начинаются.
Черная лента, в надежности которой Катчер не сомневался, легко легла на глаза Дек, скрывая от её взора все, что он на сегодня приготовил. Девушка сразу же заозиралась, ну, точнее, хотела это сделать на уровне инстинкта. Едва слышный смешок, и Катчер с легкостью поднимает супругу на руки, аккуратно перенося через порог. Уже здесь, в начале коридора была слышна музыка, медленная, проникающая в самые чувствительные точки подсознания. Легкий аромат цветов, щекочущий ноздри, и едва ощутимый запах еды. Жена в его руках недовольно завозилась, ей не терпелось снять повязку и посмотреть. Шикнув, Уотсон проговорил на ухо:
- Ещё не время, потерпи.
Нести на руках Дек было чрезвычайно легко. Будто бы она была совершенно невесома. Слегка прижимая её к себе, он давал понять, что она для него значит, пренебрегая пустыми, обязательными словами. Мужчина привык показывать, а не рассказывать. Все также аккуратно опустив свою ношу на стул, он сел на против и, скрестив перед собой руки, небрежно заметил:
- Снимай.
Хоть вид его и был слегка безразличным в голосе явно слышался смех. Катчеру не терпелось увидеть её реакцию.
Он появился рядом с ней слишком неожиданно, настолько, что она даже ненароком вздрогнула, но затем, когда его пальцы коснулись её лица, по телу моментально пробежала волна чего-то приятного и неимоверно умиротворяющего.
- Опять работа, - сказал он, и глаза Дек против воли устремились на сжавшиеся в тонкую линию губы мужа, до ужаса захотелось, чтобы Катчер поцеловал её. - Ненавижу, когда ты задерживаешься там. Когда-нибудь, я тебя украду прямо из офиса.
«Ответь! Дек, ответь! Господи, не молчи как дура!» - но все слова предательски вылетели из головы. Н-да, кто бы мог подумать, что независимая мисс Линден, привыкшая, чтобы всё было по её усмотрению, будет так теряться рядом с мужчиной. Мужчиной наконец-таки ощутимо доминирующим на ней, к чему она совсем уж не привыкла.
Катчер, не дождавшись ответа, по-собственнически обхватил плечи жены и прижал к себе, от чего та и вовсе позабыла как дышать, не говоря уже о мыслительных процессах, поэтому очнулась Дек только тогда, когда Уотсон отстранился от неё, а через секунду на глаза легла шёлковая лента.
- Сюрпризы только начинаются…
«Господи, он же не маньяк, правда ведь?» - Деки любила фильмы ужасов и могла насчитать как минимум пять, что начинались так же мило и с завязанными глазами, а потом…
Мысли в очередной раз прервались, когда она почувствовала, что Уотсон подхватил её на руки и понёс в дом. Сердце отчего-то стало неистово колотиться о грудину, словно беспокойная птица о прутья клетки, а дыхание стало чересчур частым и поверхностным.
Что же за сюрприз подготовил ей муж?
В нос сразу же ударил букет из ароматов: цветов и еды, и желудок моментально отозвался на настойчивый призыв яств поглотить их. Да, действительно, на работе у Дек и кусок в горло не лез, хотелось поскорее вернуться домой, к мужу, а сейчас голод наконец-таки взял бразды правления.
- Снимай. – Женщина моментально подчинилась и стянула повязку, закрывающую ей глаза.
«Ух ты!» - Может, миссис Уотсон и хотела бы сказать что-нибудь красивое или хотя бы более интеллигентное, но кроме банального «вау» в голову ничего не приходило. Весь дом был украшен, цветы, свечи, красиво сервированный стол… Нет, она точно спит! Или, может, она просто заболела новым штаммом гриппа, что славился своей летальностью, и сейчас просто бредила, умирая от температуры под сорок четыре градуса! Разве это могло быть правдой? Разве такие мужчины существовали?
- Это что? – только и смогла произнести она, удивленно переводя взгляд на мужа, стоит сказать заметно приунывшего от её реакции.
- Это сюрприз, - с некой толикой раздражения ответил Катчер, видимо, не понимая реакции супруги.
- Катчер… - «не реви, главное, не реви», - Катчер…
Она кинулась к нему на шею, даже и не зная теперь, как остановить тот безудержный поток эмоций, что словно ураган, разбушевался у неё в душе.
- Прости… - говорить было откровенно сложно, - я, кажется, опять истерю без повода, но… - она слегка стукнула его по груди своим кулачком, - я так люблю тебя, Катчер!
- Вы верите в единорогов?
- Это единственное, во что я ещё верю...


Вопрос? Ответ!
Честно говоря, Уотсон ожидал какой-то более оживленной реакции. Против воли он начал раздражаться, однако быстро подавил это чувство в зародыше, уже более мягко отвечая на вопрос супруги:
- Это сюрприз.
Вот он, момент истины. На красивом лице жены пролетело тысячи эмоций: от самых грустных до самых счастливых. "Прекрасна", - с неким удовольствием подумал Катчер, протянув к ней руки. И вовремя. Дек соскочила со стула и упала в его объятия, что-то причитая. На самом деле далеко не обязательно слушать, что тебе говорят. Главное, среди потока фраз вычленить самое главное. И это чувства. Обнимая её за талию и крепко прижимая к себе, Уотсон позволял ей лить слезы на его дорогую рубашку, стучать своими хрупкими кулачками по его груди, лепетать несуразицы. Фундамент его бытия сейчас зиждился на ней, на этой красивой, очаровательной, но такой хрупкой женщине. Аккуратно развернув к себе жену, он твердо посмотрел в её глаза и, слегка коснувшись лбом о её лоб, прошептал, намеренно делая паузы:
- Никто никого так не любил, как я тебя.
И всё. А что ещё сказать? Что он сходит с ума, когда она задерживается на работе? Что боится однажды стать слишком понятным и ручным? Что по-настоящему влюбился, словно мальчишка, ругая и себя, и свой ненасытный орган, гоняющий кровь по организму? И тем не менее сейчас ему было наплевать. Она, такая доверчивая и нежная, была слишком близко, чтобы не воспользоваться этим случаем. Легкая усмешка блеснула на устах. Во взгляде Уотсона появилось нечто звериное, и в следующее же мгновение он сминал податливые пухлые губы Деки, забирая у той последние крохи дыхания. Девушка широко распахнула глаза, то ли от удивления, то ли от шока, то ли от наслаждения - неважно. Он читал по ним, как медленно, но верно, она склонялась его воле. И буквально через секунду уже с жаром отвечала на поцелуй.
Руки, бережно придерживая за спину, мягко скользили по напряженным позвонкам, успокаивая. Пальцы словно бы поставили цель аккуратно пересчитать их - так он был нежен. Ранее ненасытный, почти звериный поцелуй модифицировался в более мягкий, любовный и чувственный. Склонив голову набок, Катчер с удовольствием вкушал её вкус, ощущал легкий аромат её духов, проводил языком по этим самым любимым губам на свете. "Остановись, Катчер, иначе это зайдет слишком далеко".
Закончив поцелуй, мужчина одной рукой провел по её щеке, едва ощутимо, легким касанием. Не хотелось отпускать её, хотелось держать всегда рядом, но ограничивать её свободу как человека, он не хотел. Это было бы свинством по отношению к ней. Погладив большими пальцами скулы возлюбленной, он слегка усмехнулся и проговорил:
- Прости, ma chere, но я слишком долго все это готовил, чтобы все приборы сейчас полетели на пол в порыве нашей страсти.
Аккуратно поднявшись вместе с супругой на руках, он отнес Дек к её месту, все с той же небывалой точностью и аккуратностью усаживая девушку на законное место. Шутливо преклонившись и решив поухаживать, мужчина мастерски налил вина, даже отсюда чувствуя запах великолепного напитка. Затем, резко оказавшись с другой стороны, поставил перед ней блюда с закусками, намекая на то, что пора бы уже и поесть. Легкий поцелуй в макушку, глубоко втянул запах её волос, и Катчер уже напротив неё, держа в руках бокал с вином. Вся его поза олицетворяла некую небрежность, релаксацию. На самом деле мужчина невероятно нервничал, хоть это и трудно было заметить. Приподняв фужер выше, он провозгласил:
- Сейчас я хочу выпить не за то, чтобы у нас все было хорошо, потому что так и будет. Не за наше счастье, потому как за него не пьют, а добиваются. И не за мир во всем мире, уж точно, - Уотсон слегка улыбнулся, но взгляд его был тверд и серьезен. - Я хочу выпить за тебя. За то, что однажды ворвалась в мою жизнь, стирая границы и прогоняя принципы. За твои невероятные, чудесные эмоции, любоваться которыми я могу вечность. И за то, что ты вносишь в мою жизнь любовь, нежность и ласку. Я пью за тебя, - Уотсон пригубил вина, не отрывая глаз от жены. Сейчас ему действительно было важно то, что она была рядом. Стоило лишь протянуть руку, и Дека снова в его объятиях, такая кроткая, послушная, но невероятно сильная. И сейчас ему оставалось только молиться, чтобы возлюбленная верила ему и питала его любовь.
Когда их глаза встретились, и во взгляде Катчера промелькнуло что-то доселе совершенно незнакомое, что-то до дрожи необузданное, первобытное и звериное, сердце девушки сделало отчетливый удар о грудину.
«Что проис…» - но додумать Деки так и не смогла, муж властно притянул её к себе, а в следующее мгновение впился в приоткрывшиеся от удивления губы страстным, полным откровенного желания поцелуем.
В первые несколько секунд она даже оторопела, толком и не понимая, что же теперь делать дальше, лишь удивлённо взирая на Уотсона своими широко распахнутыми серыми глазами и смущаясь, словно бы впервые поцеловавшаяся на школьном дворе девчонка, но затем, когда сознание окончательно куда-то испарилось, её тело стало отвечать ему, медленно расслабляясь и так доверчиво поддаваясь напору того приятного чувства, что уже разливалось внутри острыми, парализующими каждую клеточку её существа ощущениями. Глаза непроизвольно закатились, пальцы запутались в светлых слегка жестковатых волосах Катчера, а тело моментально прильнуло к сильному торсу мужчины.
И казалось, только этому мужчине она готова была покориться, лишь его была готова признать владельцем своих снов, лишь его и никого больше.
Его руки блуждали по хрупкой спине возлюбленной, нежно, но при этом достаточно ясно показывая, что она его, что теперь все права на её тело, душу и разум принадлежали ему, именно ему, неимоверно кружа тем самым голову Дек и заставляя её теряться в своих желаниях и фантазиях. И впервые в жизни она ощущала нестерпимую потребность подчиниться, быть слабее, наконец-то стать обычной слабой женщиной в руках сильного мужчины.
Отчего-то расхотелось есть, расхотелось пить и слушать музыку, неимоверно захотелось лишь одного – навсегда принадлежать Катчеру, чувствовать его поцелуи и ласки, что сменялись бы страстью, а затем вновь перерастали бы во всепоглощающую нежность… Но вопреки всем мечтаниям Дек, Уотсон внезапно отстранился, заставив губы девушки по инерции потянутся к желанным устам любимого, и негромко проговорил:
- Прости, ma chere, но я слишком долго все это готовил, чтобы все приборы сейчас полетели на пол в порыве нашей страсти.
Сказать, что Дека была разочарована, - это ничего не сказать!
«К черту еду, Катчер!» - хотелось проорать ей, но она вовремя остановилась, ведь, как ни крути, а муж ради неё действительно старался весь день.
- Угу, - буркнула она, когда Катчер аккуратно усадил её обратно в кресло и с какой-то неправдоподобной грациозностью налил в хрустальный бокал вина.
Он выглядел более чем спокойным, в отличии от Декойс, которая и места себе не находила от разливающегося внутри неё жара, руки до сих пор дрожали от недавнего порыва страсти, а дыхание так и не пришло в норму.
Да о какой еде сейчас вообще могла идти речь?!
Катчер поднял бокал, и Дек попыталась сделать тоже самое, но из-за не утихающей дрожи ладоней, ей пришлось держать бокал двумя руками.
- Сейчас я хочу выпить не за то, чтобы у нас все было хорошо, потому что так и будет. Не за наше счастье, потому как за него не пьют, а добиваются. И не за мир во всем мире, уж точно… - девушка нервно хихикнула и тут же осадила себя за подобную оплошность, - я хочу выпить за тебя. За то, что однажды ворвалась в мою жизнь, стирая границы и прогоняя принципы. За твои невероятные, чудесные эмоции, любоваться которыми я могу вечность. И за то, что ты вносишь в мою жизнь любовь, нежность и ласку. Я пью за тебя…
К глазам вновь подступили слёзы, никогда в жизни она и не подумала бы, что мужчина может сказать такие проникновенные слова в её адрес!
«Проклятье! Ну что же он со мной делает? Я ведь не плакса какая-нибудь…»
- Я протестую, - наконец выдавила из себя Дек. – Я отказываюсь пить только лишь за себя. Я хочу выпить… за нас. Теперь ведь нет ни тебя, ни меня, теперь есть… мы, понимаешь? Уотсоны! Новая ячейка общества! Надежда нации… - Она вновь нервно хихикнула и мысленно заставила себя заткнуться.
Ох уж эта излишняя болтливость в моменты наивысшей точки нервозности.
Катчер усмехнулся.
- Согласен, - он поднёс свой бокал к бокалу жены и слегка ударил о хрустальный край. – За нас.
Дека улыбнулась в ответ и слегка пригубила содержимое фужера, против воли поморщившись. Алкоголь, даже самое хорошее вино, она не особо любила, ей не нравился вкус спирта, но сегодняшний вечер явно располагал предпринять все меры для того, чтобы расслабиться по полной. Хотя, стоит сказать, её супруг явно разбирался в этом деле. На вкус выбранное им вино действительно было гораздо приятнее, чем те вина, что ей приходилось пробовать в гостях или же в ресторанах, когда встречалась с друзьями.
В гостиной воцарилась какая-то неловкая тишина, которую ни Катчер, ни Декойзи отчего-то не решались нарушить, как-то резко приступив к еде, которая, признаться честно, была слегка пересолена, но с каждой секундой это молчание всё больше и больше давило на сознание.
- Может, потанцуем? Музыка красивая. – Женщина не выдержала первая, разрывая это безмолвие в клочья. – Правда не знаю, что это за исполнители, но мне она действительно очень нравится. – Она выжидающе посмотрела на Уотсона, которого просьба слегка смутила. – Ты умеешь танцевать?
- Немного, - ответил Катчер после непродолжительной паузы и, поставив локти на стол, сложил ладони в замок.
- А я вот не умею, мне, видать, медведь в детстве обе ноги сразу отдавил, но всё равно… мне бы хотелось… - Деки осеклась, когда мужчина резко встал и, бесцеремонно схватив её за руку, повёл в центр гостиной. - Катчер… - выдохнула новоиспеченная миссис Уотсон, безжалостно сминая ладонями дорогую рубашку мужа в области груди.
«Как же я хочу быть с тобой, всегда…»
- Вы верите в единорогов?
- Это единственное, во что я ещё верю...


Вопрос? Ответ!
Кажется, мужчина перестарался. Нет, он действительно так считал и никогда не страдал пустословием. Но не учитывал того фактора, что его милая Декойс чересчур эмоциональна. Сидя напротив неё, все в том же жалком метре, Катчер чувствовал, сколько сил она применяет, чтобы сдержать слезы. Непроизвольно Уотсон нахмурился. Никогда и ни при каких обстоятельствах он не будет причиной её слез, от счастья или горя, непринципиально. Поэтому, резко сократив расстояние до супруги, схватил её за руку, слегка грубо, и притянул к себе. Обнимая и прижимая хрупкое тело Дек к себе одной рукой, другой аккуратно и нежно поглаживал по голове, слушая её протест:
- Я протестую, - её голос был слегка глухим, из-за того что она была насильно прижата к его телу. – Я отказываюсь пить только лишь за себя. Я хочу выпить… за нас. Теперь ведь нет ни тебя, ни меня, теперь есть… мы, понимаешь? Уотсоны! Новая ячейка общества! Надежда нации…
Катчер только усмехнулся. Даже в минуты такой хрупкой, фарфоровой откровенности миссис Уотсон вполне могла ляпнуть нечто такое, от чего даже по обыкновению хмурый и безразличный Катчер смеялся, долго пытаясь остановить смех. Все метаморфозы, видоизменения, прилив эмоционального всплеска - причина всему этому сейчас была зажата в его руках.
- Согласен, - наконец сказал он, поглаживая спину супруги. Вся та же, слегка озорная усмешка проскользнула по его губам. Отпивая из бокала, Катчер совершенно невинно прошелся пальцами по пояснице, добравшись до самого низа. Такими целомудренными действиями он разжигал огонь в себе, ощущая столь желанное тело рядом. Тепло её тела, нежность, разбавленная в глазах, - все это слегка сводило с ума. Да и она - Декойс, выглядела настолько хрупко, настолько беззащитно, что он зарылся носом в его пахнущие чем-то сладким волосы и добавил: - За нас!
Они так и сидели, рядом, вместе, и Уотсону было настолько комфортно, что он бы просидел так до самого утра, но его Дек просто так было скучно. Завозившись в его руках, девушка беспомощно проговорила:
- Может, потанцуем? Музыка красивая. Правда не знаю, что это за исполнители, но мне она действительно очень нравится. – Декойзи просяще посмотрела на него, а он задумался. – Ты умеешь танцевать?
- Немного, - Уотсон склонил голову набок. На самом деле скромничал. В его семье было принято знать все па вальса, когда-то он оттачивал движения танго, румбы и так как являлся на четверть французом, знал все принятые в их свете танцы. Учился. Хоть и не особо любил. Однако дама просит. Просто так Катчер не смог бы отказать. Да и не хотел, если призадуматься. Улыбнувшись на слова возлюбленной, мужчина вытащил её на середину комнаты, обнимая за талию одной рукой, а другой сжимая её хрупкую ладонь. Его карие глаза неотрывно смотрели в её - серые, утопая в любви и нежности, что они источали. Выписывая по комнате аккуратные медленные па, Уотсон до боли в сердце, до колик в животе радовался, что она была рядом. Его маленькая ma chere.
- Эту песню я слушал в день нашего знакомства, - шепнул Катчер на ухо супруги. От столь близкого положения её тела, теплая волна возбуждения прокатила по суставам. - Наверное, она теперь многое для меня значит.
И действительно, он всё помнил, словно это было вчера. Хоть он и был солидным мужчиной, но в машине всегда слушал тихие, лиричные песни, чтобы просто расслабиться и подумать. Тогда он - ещё относительно свободный Катчер Уотсон - заехал по делам семьи в фирму, где работала его будущая супруга. Песня эхом отзывалась в ушах, когда мужчина достиг нужного этажа и трижды постучался в дверь. Он напевал её про себя, пока серьёзная девушка с невероятно серыми и внимательными глазами выслушивала его просьбу. И стоило ей только заговорить, как Катчер с удивлением поймал себя на мысли, что любуется ей. В ней так же, как и в нем, сочеталось не сочетаемое. Пыталась казаться такой серьёзной, но все равно проскальзывали нотки некой улыбки на весь период их разговора. А он затянулся. Уотсон постарался вести полноценный диалог, хоть никогда и не любил так долго разговаривать. Но с ней почему-то это казалось расслабляющим, не приносящим дискомфорта. Они проговорили час. Придя к консенсусу, Уотсон уже встал, чтобы по-деловому пожать ей руку, но вместо этого приник губами к теплой ладошке Дек. Она тогда слегка смутилась, но покраснела больше, когда Уотсон, ни с того ни с сего, позвал её поужинать, чтобы отблагодарить.
И сейчас, прижимая к себе этого доверчивого, но самого любвеобильного человека, Катчер просто-напросто закрыл глаза, дабы насладиться моментом сполна. От её волос все так же пахло чем-то сладким, и если обычно мужчина раздражался от передушенных какими-то аллергонными духами женщин, то этот едва уловимый, нежный, естественный запах сводил с ума. Наклонившись к её уху, он просто, без обиняков шепнул, обнимая её уже двумя руками:
- Я люблю тебя.
- Я люблю тебя, - проговорил он, и на мгновение Деки потерялась в пространстве.
Да, наверное, всё же тогда, пару дней назад, когда она стояла в магазинной очереди перед кассой и совершенно неожиданным образом наткнулась взглядом на ящик для пожертвования для детей-сирот, в конечном итоге опустив туда пару купюр немалого достоинства, Декойс Линден сделала правильный выбор, Бог определенно вознаградил её.
- Я тебя тоже... люблю, - и впервые за много лет девушка почувствовала, что сказала это с абсолютной искренностью. - И эта песня, которая наверняка теперь станет нашей, её я тоже люблю, я теперь люблю всё, что связано с тобой, Катчер. - Дек отстранилась от груди мужа и устремилась в его карие глаза. - И знаешь, - она, словно зачарованная, смотрела на молодого мужчину, - знаешь, Катчер, ты... Ты - врун! - Её губы против воли растянулись в широкую улыбку, когда на лице Уотсона отразилось тотальное недоумение, а его брови удивленно поехали вверх. - Ты отлично танцуешь, это никак не подходит под определение "немного"! Ещё чуть-чуть, и у меня начнут развиваться комплексы неполноценности... - Она осеклась, когда его палец коснулся её губ.
- Деки, я могу попросить тебя замолчать, - пару секунд он пытался сдержать улыбку, но все же поддался своему желанию улыбнуться, - ты так болтлива. - Его ладони обхватили её щеки, и он слегка наклонился к ней. - Просто невероятно, немыслимо болтлива...
Декойс нервно хихикнула и прокляла подобную черту своего характера, но в следующую секунду, когда губы Катчера приблизились к её губам и робко коснулись их, она моментально обо всем позабыла, неосознанно подаваясь вперед и привлекая мужа ближе к себе, с наслаждением окунаясь в эту неистовую страсть.
- Пошли наверх, - глухо отозвался мужчина, когда поцелуй стал в какой-то мере даже агрессивным, полным немого, болезненного желания.
- В спальню? - для чего-то уточнила Дек и невольно перевела взгляд на лестницу, когда губы Катчера стали вырисовывать узоры на её щеке и шее. И больше всего на свете ей захотелось оказаться сейчас там, в его спальне, обставленной просто, но со вкусом, точнее, на его огромной комфортабельной кровати, утопая в мужских объятьях, ласках, страсти...
- Да, именно. Против? - спросил мужчина, с трудом фокусируя взгляд на жене.
- Не задавай глупых вопросов, пожалуйста, - задыхаясь ответила Дек, а в следующую секунду уже была подхвачена на руки.
Отредактировала Decoysie - Воскресенье, 16 июня 2013, 01:36
- Вы верите в единорогов?
- Это единственное, во что я ещё верю...


Вопрос? Ответ!
Когда-нибудь он мог представить, что одна единственная женщина лишь одним прикосновением будет сводить его с ума? Хоть раз в жизни он чувствовал небывалое единение с кем-то, кто настолько отличался от него самого? Было ли такое, что от страсти и желания кружилась голова, а сердце, забившись в диком ритме, своим стуком эхом отдавалось в висках? Раньше Катчер спокойно бы сказал - нет, сейчас - да. Декойс совершила одну единственную ошибку за сегодняшний вечер: она невероятно, безумно завела его и через пару мгновений либо пожалела бы об этом, либо наполнила бы весь уютный особняк звериными стонами, ибо Уотсон никого никогда не желал так, как хотел на данный момент свою супругу. Её прикосновения, легкие, дразнящие поцелуи доводили мужчину до высшей степени возбуждения. Как? Ну как она могла быть настолько невинной, но при этом чертовски желанной? Но сейчас Катчеру совсем не хотелось думать об этом. Женщины - коварны, но что бы делали мужчины, не попадай они каждый раз в их мастерски скрытые ловушки? Одним резким движением он в буквальном смысле выбил у миссис Уотсон почву из-под ног, снова прижимаясь к её разгоряченным долгим поцелуем губам. Так неистово, так жадно сминать её уста оказалось выше его сил, поэтому, пулей рванув наверх, Уотсон с размаху пнул по закрытой двери, не думая о последствиях. Да и как можно было о чем-то размышлять, когда разум надолго затопили эмоции, количество которых зашкаливало до крайней отметки. Никогда в жизни Уотсон не испытывал все скопом и сразу. И был даже уверен, что вообще на такое не способен.
Ловко перевернув её на руках, Катчер прижал Дек к стене, буквально принуждая обвить ногами его торс. Его животный, грубый инстинкт требовал подчинения, и мужчина вознамерился его заполучить. Оторвавшись от губ всего на мгновение, он вдохнул запах её волос и прошептал на ухо, слегка касаясь истерзанными губами нежной кожи:
- Черт возьми, знала бы ты, как я разрываюсь.
Катчер боялся. Боялся сделать больно, боялся унизить, боялся, что она не выдержит и пошлет его куда подальше. Но так невыносимо было сдерживаться, хотелось открыться полностью, перестав быть перед Декойзи хмурым, безразличным Уотсоном и стать страстным, любящим мужем Катчером. Поэтому, прижавшись к ней пахом, он одним дерзким движением сорвал с неё легкую блузку, вырвав с корнем пуговицы. Черт с ней, куплю новую, - думал мужчина, одновременно осыпая молочно-белую кожу жены в районе шеи. Так сладко, так дурманяще действовал на него её запах! Забивался в ноздри, проходил через легкие и бежал по венам, от чего Уотсон уподоблялся какому-то животному. Издав хриплый рык, он сильнее вжал девушку в стену, одной рукой массируя открытую его взору грудь, а другой - зарываясь в ярко-рыжие волосы возлюбленной, вынуждая её наклонить голову. Теперь было больше простора, и на каждом видном и обнаженном участке кожи Катчер оставлял свои метки, словно пытаясь доказать всем и каждому, - это моё! Его нежная, хрупкая Дек тихо стонала под опаляющими действиями Катчера, что цепью поцелуев проложил путь от шеи до ложбинки груди, сталкиваясь с таким бесполезным сейчас бюстгальтером. Оторвав её от стены только для того, чтобы ловко расстегнуть ненужный элемент одежды, он стянул его, помогая одной рукой, а затем откинул в сторону. Отклонившись чуть назад, он с восхищением, ярко проследовавшим сейчас на его лице, осмотрел обнаженный стан супруги.
- Восхитительна, ma chere, - хрипло пробормотал Катчер, сразу же устремляясь к теперь уже полностью открытой груди. Аккуратно, со всей имеющейся у него нежностью он языком очертил соски, сразу же взбухшие от таких прикосновений, а затем дерзко, бездумно прикусил, заставив Дек прогнуться в спине. Моментально зализав место укуса, он продолжил ласкать грудь, помогая себе рукой. Второй же, отступив яро сжатые в кулаке волосы, опустился на поясницу, погладил по бокам и остановился на ягодицах, грубо сжав их. Она уже должна была почувствовать, насколько он возбужден. И её стоны, эхом отдающиеся в ушах, добавляли немалую толику в его нынешнее состояние. Оторвавшись от дерзко стоящих сосков, он устремился опять к губам, теперь уже двумя руками сжимая ягодицы, и нагло впечатался в неё пахом, намекая на дальнейшее развитие событий. И опять ало-красные губы жены были в его власти: он оттянул нижнюю, всасывая её и кусая, затем углубил поцелуй, отходя от стены и неся свое самое дорогое сокровище к огромной кровати, что стояла в центре спальни. Ему было плевать, какой там матрац. Плевать, какое постельное белье и будет ли им комфортно. Опустив супругу на ложе, он просто лег сверху, ни на миг не прерывая поцелуя. Руки, блуждающие по всему телу и заостряющие внимание на наиболее чувствительных местах, добрались до застежки брюк. На сей раз более медленно он расстегнул молнию, разом избавляясь от нижней одежды. С большим неудовольствием оторвавшись от её уст, Катчер ухмыльнулся и продолжил тактильно изучать тело возлюбленной, как обезумевший осыпая обнаженные участки кожи поцелуями и полу-укусами. Руки тем временем на автомате стягивали с неё брюки, а затем и оставшееся нижнее белье, которое сейчас являлось самой настоящей преградой. Опускаясь все ниже и ниже, Уотсон помогал себе руками, затрагивая все самые чувствительные кожные рецепторы, с небывалым удовлетворением слушая стоны и просьбы жены. С его уст не сходила ухмылка.
- Тише, - шепотом произнес он, однако Дек, с трудом сфокусировав на нем взгляд, лишь тяжело задышала. - Я ещё не наигрался.
Опустившись в самый низ, он погладил внутреннюю сторону бедра, раздвигая стройные ножки, и, слегка коснувшись легким поцелуем половых губ, через мгновение ворвался в самое чувствительное место женщины, ловко доводя её до исступления. Супруга застонала, прогибаясь в спине, но Катчер одной рукой снова прижал её к кровати, не позволяя скрестить ноги обратно. Её сок, по-настоящему отдающий чем-то терпким и сладким, был сейчас на его губах, чувствовался на языке, от чего Уотсону пришла в голову сумасшедшая мысль, что он ещё никогда не пил такого пьянящего, сводящего с ума своим ароматом вина.
Очередной глухой хрип застрял в горле, когда властным движением он прижал её к стене, выказывая тем самым своё полное доминирование.
"О Боже..." - мимолетно пронеслось у Дек в голове, но в следующую секунду губы Катчера, так бесстыдно блуждающие по её шее и груди, уже в прямом смысле сводили с ума, заставляя все мысли выветриться куда-то в пространство. Зрение, слух - всё постепенно отказывало, покоряясь лишь единственному чувству осязания, моментально усилившемуся во стократ. Как же дико она хотела его, кто бы знал. Ещё никого и никогда она не хотела с таким неистовством и отчаянием.
- Восхитительна, ma chere.
Она с неимоверным трудом приоткрыла глаза, очень медленно понимая смысл только что сказанных слов, но муж и тут не дал ей осознать ничего, со всей пылкостью подхватив несопротивляющееся, полуобнажённое тело жены и через мгновение уже уложив её на кровать.
Декойс хотела произнести его имя, но не смогла: очередным стоном оно застряло в её горле, вырываясь лишь хрипом с опухших от поцелуев губ, когда Катчер стал остервенело стаскивать с неё последние остатки ненужной одежды, попутно покрывая отметинами и укусами её чувствительную шею, грудь, живот...
И как же было нереально хорошо в этот миг окунаться в эту безудержную страсть с человеком, которого любила больше жизни!
- Катчер, я хочу... пожалуйста. - Тело горело огнём, каждый поцелуй или прикосновение отдавались в сознании сладостной пыткой и болью скручивались где-то внизу живота. - Я больше не могу...
- Тише, - с какой-то дьявольской ухмылкой произнес он, - я ещё не наигрался.
И всё. Всё. Мир померк, остались только ощущения, заставляющие её спину прогибаться под напором умелых ласк Уотсона, а руки лихорадочно сжимать то шёлковые простыни, что чуть ли не разрывались под натиском женских пальцев, то слегка жестковатые светлые волосы мужчины.
Мир разрывался, рассыпался на множество маленьких вселенных, когда губы и язык Катчера ласкали самые заветные места Дек, и в конечном итоге он разверзся под мощнейшим приступом блаженства, что обрушилось на неё огромным водопадом, заставив всё её тело содрогнуться.
Она зажмурила глаза и закусили губу, напрягаясь каждой клеточкой своего истерзанного существа, пытаясь вздохнуть хоть немного воздуха.
- Дыши, - прошептал Катчер, так неожиданно оказавшись возле её уха, не забыв как-то по-дерзки прикусить мочку. Он усмехнулся и подарил жене невинный, почти целомудренный поцелуй в щёку, так внезапно сменив агрессию на нежность.
Дек медленно сфокусировала на муже взгляд и с некой благодарностью потянулась за очередным поцелуем, который вскоре вновь из нежного перерос в неистовый и страстный.
О да, эгоизмом Дек не отличалась! Она намеревалась сполна отплатить супругу за доставленное удовольствие любыми возможными способами, которыми владела.
- Наигрался? - вздернула бровью Дек. - Теперь, кажется, настала моя очередь...
Катчер неопределенно ухмыльнулся, но в следующий же миг был опрокинут на спину, а когда попытался приподняться, тут же был вновь с силой прижат наманикюренной ладошкой к постели.
- Мне придется тебя наказать, если будешь непослушным. - Женские пальчики стали ловко расстегивать пуговицы рубашки, а через секунду уже добрались до пояса штанов. - Думаю, ты не хочешь быть непослушным, так ведь? - Дек игриво провела по обнажённой груди своим темно-бордовым коготком. - Иначе Санта-Клаус лишит тебя подарка на Рождество... - Она состроила грустную физиономию, нарочито медленно проведя ладонью по паховой области мужа. Тот сжал зубы, но сдержался, не застонал, не желая ломаться под натиском женского коварства.
Дек быстро справилась с поясом и молнией ширинки, что звучным вжиком разбила напряжённую тишину, и с лукавой усмешкой дотронулась до естества мужа. Определенно, Катчер был доведён практически до предела, но её игра только ведь началась.
Игриво заправив огненную прядь за ухо, она кинула мимолетный взгляд на мужа, который наблюдал за ней с неким интересом, а затем медленно приблизившись к мужскому началу, самым кончиком языка провела сначала по чувствительной головке, а потом припухшими от поцелуев губами - по всей длине разгоряченного от желания члена.
Ладони Катчера моментально сжались, и Дек ощутила небывалое удовлетворение от подобной реакции мужчины, начиная двигаться не быстро, но размеренно, стараясь уловить те моменты, когда Катчеру было наиболее приятно.
- Деки... - Уотсон подался вперед, но Декойс сразу же пресекла его попытку, вновь прижав к простыням. Пожалуй, она ещё никогда не выглядела настолько чарующе дьявольской, но ей это безумно нравилось.
- Плохой мальчик, - произнесла она, неторопливо отстраняясь от мужа и протягивая руки к жемчужному ожерелью, единственному атрибуту, что ещё оставался на ней. Дек медленно сняла его и, усмехнувшись, опустила холодные бусины натурального жемчуга на контрастно горячую плоть мужа. Катчер зашипел, но в тот же миг хрупкая женская ладонь обхватило ожерелье и беззастенчиво провела пару раз по всей длине, намеренно разжигая в Уотсоне это адское пламя всепоглощающей страсти.
- Вы верите в единорогов?
- Это единственное, во что я ещё верю...


Вопрос? Ответ!
Он и не думал, что его милая, нежная Декойзи способна на такое. Конечно, Катчер предполагал, что супруга слегка капризна, но чтобы настолько? Все его телодвижения и поползновения в её сторону были категорически пресечены возлюбленной. Она игралась с ним, как кошка, распаляя жуткое желание, которое электрическими зарядами прокрадывалось в органы. Её губы, проворный язык, черт возьми, одними этими легкими и едва ощутимыми прикосновениями Дек сводила его с ума! Ладони непроизвольно сжимались в кулаки, а едва слышные, хриплые стоны все-таки срывались с его губ.
- Деки, - прошипел Уотсон, предпринимая ещё одну бесполезную попытку взять её. Наконец-то, взять. Но девушка решила действовать по-своему, он понял это, стоило ему только взглянуть в её обычно дружелюбные, источающие нежность серые глаза, которые теперь полыхали настоящим ведьминским огнем. О, да, ему определенно стоило так завести Дек, чтобы увидеть, как она переходит грань. Грань, которую никогда не позволяла себе перейти. Ухмыльнувшись, Уотсон зашипел, когда казавшиеся ледяными бусы слегка затронули его достоинство. Сейчас Декойс играла с огнем, и в его равнодушных, карих глазах загорелось пламя. Пожалуй, сейчас ей стоит бояться.
- Ты заплатишь за это, - тихо сказал Катчер, в одно мгновение пресекая её игрища. Ему казалось, что он сошел с ума, подминая под себя великолепное тело жены, оглядывая её диким, голодным взглядом. Резко закинув её руки наверх, он с силой прижал их к подушке, не позволяя и шевельнуть ими. Позже он поцелует каждый синяк, что нанес этой чувствительной, нежной коже, но сейчас Катчер слишком завелся. Был определенно неадекватен. Впившись в уже и так порядком зацелованные губы, другой рукой мужчина вытянул ремень из брюк и бросил его куда-то в сторону. Затем, нависнув над Дек, продолжая держать руки девушки всё так же над её головой, наконец-то вошел в её лоно, отсекая все возможные преграды. Грубо, с силой, заставив её вскрикнуть сквозь поцелуй. Но она, черт возьми, заслужила наказание! Так издеваться над ним...
- Никогда, - хрипло проговорил он, начиная поступательные, быстрые движения внутри неё, - я никого не хотел так, - сжимая молочно-белые нежные ягодицы супруги, на которых потом обязательно останутся его следы, он с отчаянием вбивался в тело Декойс, с каждой секундой делая темп все более бешеным, все более неистовым, - как тебя.
И все. Мысли улетели прочь, когда Уотсон, приподняв таз супруги над кроватью, начал двигаться так быстро, что, казалось бы, загорится. Внутри было жарко, лоно полыхало огнем, а его достоинство уже порядком пульсировало, грозясь излиться в любую секунду. Но этого Катчер допустить не мог. Резко выйдя из любимой, мужчина рывком перевернул её спиной к себе, поставив перед ним на колени. Вот так, да.
- Прогнись передо мной, Дек, - тихо, но безумно зашептал Уотсон, нажимая ладонью на её идеально-красивую спину, заставляя принять удобную для него позу. Теперь уже дразняще мужчина то входил, то выходил, пока Дек стонала, царапала ногтями простынь, закусив подушку. Сам Катчер, не сдержав стон, откинул голову назад, опять наращивая темп. Сейчас он ощущал небывалое единение с женщиной, которую безумно любил. И которая сейчас так покорно принимала его, впустив в самое сокровенное, даруя ему всхлипы наслаждения, позволяя ему властвовать, отдавая всю себя. И Уотсон как никогда был безумно счастлив, что жизнь подарила ему Декойс.
Полурык-полустон сорвался с его уст, когда мужчина, опять сменив позу, прижал тело супруги лицом к себе. Теперь он видел её искаженные пеленой страсти и похоти глаза. Теперь он окончательно сходил с ума и целовал её щеки, лоб, губы, впивался в шею, заставляя обвить его торс ногами. Сев на согнутые в коленях ноги, он опускал и поднимал её бёдра, продолжая быть внутри, там, где тысячи огней сжигали его. Пот градом тек со лба, стекал по спине, но Катчер не уменьшал темпа, желая принести ей столько наслаждения, сколько Деки не забудет никогда. Движения, отчасти рваные, резкие, заставляли девушку выгибаться навстречу, прижимаясь к нему всем телом. Симфония хрипов и стонов наполняли комнату, и уже, казалось, температура зашкалит от накалившейся обстановки.
Танец. Страсти, любви, похоти, наслаждения... Но Уотсон был не вечен и уже чувствовал, как подходит момент полной разрядки. Остановившись буквально на мгновение, он опустил Дек на подушки, закидывая стройные ноги себе на плечи, и опять вошел, тяжело дыша и утирая пот со лба. Тело горело, даже сгорало, а его взгляд оставался все таким же безумным, таким же неистовым. Доводя силы и терпение до критической точки, Катчер превзошел самого себя, вбиваясь в лоно супруги и что-то невнятно шепча. Что он любит её, что ему никто больше не нужен, и что сейчас Катчер - готов кричать от восторга. Темп стал замедляться, и, наконец излившись, мужчина судорожно вздохнул и, придерживая девушку за талию, скользнул вбок, где улегся со всевозможных комфортом. Как ни странно, рубашку он успел скинуть где-то в порыве страсти и грязного, но такого волнующего секса. А вот брюки мешали. Нетерпеливо стянув их, напрягая для этого все оставшиеся у него силы, Уотсон положил голову на плечо Дек, глубоко и рвано дыша.
- Прости.
- Прогнись передо мной, Дек. - Из-за неимоверного звона в ушах, что оглушал её сознание собственными стонами, она не сразу поняла смысл сказанных мужем слов, но его ладонь, так требовательно нажавшая на покрывшуюся бисеринками пота поясницу, очень ясно показала ей, что от неё требовалось. Признаться честно, она не ожидала, что её супруг будет вести себя настолько агрессивно, но не без удивление отметила, что ей это безумно нравится. Нравится быть в его власти и нравится подчиняться.
О да, её мужчина был явно лидером во всем, и постель не стала исключением! Ну что ж, он хочет, чтобы она покорилась ему, Дек не станет возражать...
Дразнящие и медленные движения постепенно стали сменяться рваными и быстрыми, от чего из девичьего горла всё чаще и чаще вырывались непослушные стоны, а отяжелевшая голова уткнулась в подушки, рассыпавшись рыжими прядями по шелковой наволочке.
И как же ей было непередаваемо хорошо! От каждого грубого толчка, сильного сжатия, от которого наверняка останутся синяки, она погружалась во что-то тягучее и болезненно-сладостное, и ей было почти до обморока хорошо.
Боль на грани с наслаждением, хм, теперь навряд ли она смогла бы от этого отказаться. Странно, мазохисткой она себя никогда не считала, но это было за пределами её понимания.
Властным движением Катчер сменил позу, от чего Дек непроизвольно закусила нижнюю губу. Чувствовать его плоть внутри себя казалось чем-то нереальным и немыслимым, заставляющим последние остатки дыхания исчезнуть безвозвратно, но ощущать на себе его похотливый, но одновременно любящий взгляд оказалось ещё более невообразимым.
Ещё один непослушный хриплый стон вырвался из горла Дек, когда её ноги были бесцеремонно закинуты на сильные плечи, а темп их единения увеличился во стократ. А затем судорожный вздох и невероятное напряжение возлюбленного, достигнувшего пика разрядки. И тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием супругов.
Катчер немного отдышался, а затем стал зачем-то стаскивать надоевшие брюки, пока Дек обессиленно рассматривали белый потолок.
Нет, такого в её жизни определенно ещё не было, но видимо с этого момента будет с завидной регулярностью!
Вспотевший лоб Уотсона уткнулся в её плечо, и она очень медленно перевела взор на мужа.
- Прости. - тихо проговорил он.
- Катчер, - её голос слегка охрип от стонов, а горло было сухим, словно Сахара, из-за чего она попыталась судорожно сглотнуть. - У меня... нет слов. Я без сил вообще...
Уотсон ухмыльнулся, притягивая жену для нового поцелуя.
- Нет, правда, ты - зверь, - проговорила Дек после того, как муж отстранился, и попыталась улыбнуться, но вышло кривовато. - Боже... - Она зарылась ладонью в свои огненно-рыжие пряди и задумчиво потеребила волосы. - Мне надо в душ... - Деки попыталась встать, но тело ныло от недавней страсти, поэтому получилось не с первой попытки. - Мне определенно надо в душ и подумать...
Всё же сумев подняться, она не спеша направилась к ванной комнате, провожаемая обеспокоенным взором супруга.
Да, ей определенно надо было подумать над своей жизнью, и чем она могла заслужить такого мужчину. Всё это было очень странно... и нереально...
Руки неосознанно крутанули вентили крана, и обжигающие струи побежали по истерзанному любовью телу. Вода успокаивала её любовные раны, принося умиротворение, но...
Родные руки супруга дотронулись до её спины, провели вдоль позвоночника и, добравшись до шеи, мягко помассировали её.
- Катчер, что ты здесь делаешь? - улыбаясь, спросила она. Смешок, раздавшийся позади и игривый укус мочки уха, вновь заставили её мысли улетучиться, а тело задрожать от желания. - Я вообще-то подумать хотела...
Да, несомненно, то, что она оставила дверь незапертой было умным ходом.
- Вы верите в единорогов?
- Это единственное, во что я ещё верю...


Вопрос? Ответ!
Вне всякого сомнения, он перестарался. Когда она поднялась с их кровати, сразу стало как-то пусто и холодно. Да, невозможно зябко. Пару минут назад Катчер сгорал в огне оргазма и страсти, а сейчас потерял это тепло, но тем не менее Уотсон улыбался, как сытый, довольный кот. Обнаженная фигура супруги - пока он восхищался её телом - скрылась за дверью ванной. Щелчка не последовало, и Катчер рассмеялся, откинувшись на подушки и сложив руки за голову.
- Опять дразнишь, ma chere.
И нет, в этот раз он будет предельно нежен. Ласков. Будет аккуратным и любящим. Свое безумное желание в ней он утолил и теперь ощущал лишь безграничную нежность по отношению к Дек. Ему хотелось просто быть рядом, целовать её мягкие губы, гладить округлые формы идеального тела. Вне зависимости от себя, Катчер снова возбудился, стоило ему только вспомнить, как извивалась, стонала и всхлипывала в его руках Декойс. Как дикая кошка, она оставляла на нем царапины и свои метки. Черт!
"Такое впервые. Прошло не более минуты, а я опять хочу её, и даже вполне готов к этому".
Молниеносно мужчина вскочил с кровати, нетерпеливо открыв дверь. Она, задумчиво стоя под струями воды, пока не замечала его, да и не заметит. И опять такая желанная. Вода, хоть и прозрачная, непонятно как, но контрастировала с её кожей. С его отметками на ней. Со своим зрением Катчер мог спокойно разглядеть любой изгиб точеного тела, проследить путь капель воды. И сейчас, да, прямо в этот момент так захотелось дотронуться, снова ощутить рядом. Прижать тело жены к своему, показать, что он снова невероятно, как школьник, заведен. Сказано - сделано. Мгновение, и его ладони ласково и аккуратно провели по мокрой обнаженной спине.
- Катчер, что ты здесь делаешь? - Уотсон не видел, но почувствовал, как она улыбнулась. Усмехнувшись, мужчина укусил за мочку уха, скорее игриво, чем осознанно. Руки прошлись по линии талии и остановились на животе, прижимая к возбужденной плоти. - Я вообще-то подумать хотела...
Тихо рассмеявшись ей на ухо, он прошептал, не обращая внимания на потоки шумящей воды:
- А я и не мешаю.
Продолжая придерживать её одной рукой, другой он схватил мочалку с полки, нежно провёл ей по хрупким плечам. Ему нравился сам процесс этой целомудренной почти прелюдии. Спустившись до спины, уделил особое внимание напряженной пояснице и лопаткам, любовно натирая молочно-белую кожу. Отпустив Декойзи, Уотсон взял с той же полки гель для душа, даже не обратив внимания на марку и запах, и непрактично вылил на плечи супруги полфлакона. Теперь мыльные дорожки сбегали на остальные суставы, а Катчер плавно водил мочалкой, омывая драгоценное тело. Склонив голову набок, словно бы исследователь, мужчина перешел на грудь, помогая себе левой рукой. Теперь жена чуть отклонилась назад, по направлению к нему, поддаваясь умелым ласкам. Отбросив в сторону ненужную мочалку, Уотсон предпочел тактильный контакт, массируя шею, упругую грудь, ладонями проводя по покатым бедрам.
- Ты сводишь с ума, - мужчина поцеловал шею, лизнул мочку уха, вдохнул запах её тела, чувствуя, как бурлит кровь внутри. Как сносит голову. Под руками вновь изгибалось тело супруги, так доверчиво и опасно прижимаясь к его собственному. Но брать грубо больше не хотелось. Он желал показать любовь. Развернув её к себе, столкнулся с видоизмененным взглядом серых глаз. Не усталым, не покрытым пеленой похоти, а любящим. Вода, стекающая по их уже снова разгоряченным телам, казалось бы, смешалась с её глазами, придавая им блеск. Ласково проведя большими пальцами по скулам, Уотсон вовлек её в поцелуй, тягучий, нежный, словно ими возобладал экспериментальный интерес, а не взаимное желание. Руки спустились на талию, затем - на ягодицы, поглаживая подтянутые полушария. Мыльная пена, стекавшая с их тел, была будто бы маслом - поглаживания становились не в меру нежными, едва ощутимыми. Углубляя поцелуй, достав кончиком языка её неба, Катчер прижал девушку к себе сильнее. Жар снова возобладал, порожденный не только горячим душем, но и вновь загоревшимся желанием. Только Дек так влияла на него. Только у этой девушки была такая власть.
Подсадив её на себя, Уотсон спустился на шею, омываемую водой. Грудь, возбужденная от ласк, вызывающе торчащие соски - ничего этого он не упустил из виду, позволив Декойс откинуть голову назад и прогнуться в спине. Легкое движение, и Уотсон вошел, сразу же ощущая, как на самом деле холодно здесь и жарко там. Он медленно, словно выпивая отличное, выдержанное вино, двигался в Дек, растягивая удовольствие. Придерживая её за ягодицы, Катчер позволял воде стекать по их сплетенным телам, не убыстряя темпа. Сейчас ему хотелось спокойствия, нежности, какой-никакой, а статики.
Музыкальное сопровождение
Плавные, размеренные движения Катчера и его горячее тело, что прижимало Дек к холодному кафелю, кружили ей голову, вынуждая задыхаться от каждого мгновения этого волнительного единения тел.
Шум воды, застрявший в горле стон, помутнение в глазах...
Неловкое движение мужчины, и непокорная нога Деки, выскользнувшая из его ладони, уже пыталась устоять на эмалированной поверхности широкой ванны, предоставляя Уотсону возможность творить свободной рукой, что вздумается. Добравшись до ладони супруги, Катчер переплёл её пальцы со своими, а затем прижал их к холодному кафелю, прижимаясь ещё крепче, от чего угол вхождения моментально изменился, незамедлительно задевая самую сокровенную точку женского тела.
Деки всхлипнула, не ожидая подобного поворота событий, но Катчер на это всего лишь самодовольно ухмыльнулся, продолжая целенаправленно, медленно и дразняще, воздействовать на тело своей возлюбленной.
- Катчер... - выдохнула Декойс, утыкаясь в его плечо лбом и зарываясь ладонью в его мокрые пряди светлых волос, периодически с силой сжимая их от мгновений наибольшего блаженства.
Иногда она поскуливала, впиваясь ногтями в его широкие плечи и оставляя на них красные отметины, а порой непослушные стоны протяжными выдохами вырывались из её горла, заслуживая тем самым целомудренные поцелуи Уотсона в висок или шею.
- Боже, я уже... почти... - Она устремилась на него затянутым пеленой удовольствия взглядом, и Катчер улыбнулся, улыбнулся, выказывая полное превосходство над ней, от чего Дек не выдержала и спряталась в изгиб его шеи, мимолетно целуя чувствительную зону чуть ниже уха. - Быстрее...
Уотсон негодующе хмыкнул, видимо, в его планах было мучить супругу ещё некоторое время.
- Я хочу, чтобы мы вместе... Катчер...
- Вы верите в единорогов?
- Это единственное, во что я ещё верю...


Вопрос? Ответ!
Эта медленная, тщательная пытка над ними обоими была безумно приятна; небывалая нежность, граничащая с безумием, выходила наружу в виде стонов и тяжелых вдохов, которые заглушали потоки льющейся на них воды. Катчер помнил, что было минут двадцать назад, и сейчас полностью абстрагировался от той звериной страсти, думая лишь о том, что ему хочется растянуть эти моменты, показать всю нежность и ласку. Движения были плавными, руки, сжимающие ягодицы, умудрялись одновременно поглаживать их.
Скользко. Было слишком скользко. Руки, недавно так уверенно прижимающие её тело к Уотсону, соскользнули, поставив Дек на ноги. Тихо рыкнув, Катчер погладил по бедру, стирая капли и принуждая супругу обвить ногой его торс. Аккуратно, словно спрашивая разрешения, мужчина переплел пальцы с пальцами жены, занося их за голову и прижимая к контрастно холодному кафелю. Несмотря на недавнее обещание самому себе, что он будет сдержанным, хотелось снова резко увеличить темп поступательных движений, снова сорваться, опять окунуться в безумие. Прикусив губу, Уотсон тихо простонал, закидывая голову вверх, туда, где обжигающим потоком на них изливался душ. Теперь капли стекали по его лицу, брызгая во все стороны. Это слегка отрезвило его.
Но вот Дек теперь его желаний не разделяла. Она царапала его плечи, стонала, выгибалась навстречу. И как тут не потерять голову? Недовольно рыкнув, Катчер сменил угол, от чего девушка вцепилась ему в волосы, оттягивая назад, опять под струи воды. Не вытерпев, Уотсон впился в её губы отнюдь не целомудренным поцелуем, медленно и издевательски оттягивая нижнюю губу и слегка посасывая её.
- Катчер...
Черт! Он иногда проклинал её влияние на него. От такого стона, практически, крика души, вылившегося всего лишь в его имени, хотелось отбросить сомнения и начать безумно вколачиваться, с силой прижимая её к холодному кафелю стены. Но уткнувшись губами ей в шею, Уотсон позволил себе лишь полукусы-полупоцелуи, чтобы хоть как-то вывести энергию наружу. А телодвижения внутри оставались все такими же плавными, неторопливыми. Нога, закинутая на его торс, придерживалась левой рукой, правая же - ласкала грудь, иногда сжимая эти аппетитные полушария. Оставаясь на пределе, он все же не уставал замечать, насколько идеальным было её тело. Его хотелось видеть и касаться постоянно. Опять с силой закусив губу, Катчер слегка увеличил темп, приподнимая супругу на руках. Теперь она снова обхватывала обеими ногами его тело, тесно прижимаясь к нему.
Прижав своим корпусом Декойс к стенке, Катчер начал понимать, что время разрядки наступает. А супруга, подняв на него свой невинный, но в то же время страстный донельзя взгляд, что-то говорила, но поглощенный и охваченный чувством подступающего оргазма Катчер не понимал ни черта. Лишь когда она прижалась к нему, опустив голову ему на плечо, Уотсон понял, что девушка также на пределе. Обхватив поудобнее, он с размаху увеличил темп в несколько раз. Мужчина теперь уже и сам не сдерживал стоны, чувствуя, что это соитие было намного сильнее, чем в прошлый раз. Движения кружили голову, ноги уже едва держали, а девушка, которая была воистину идеалом, дарила ему свои стоны, что он успевал срывать с губ, опять и снова опухших от поцелуев.
Почти что рычание сорвалось с его уст, когда он в последний раз толкнулся, изливаясь. Тяжелое, хриплое дыхание выходило из легких, когда он вместе с Дек на руках вошел прямо под струю, смывая остатки их страсти. Подняв головы наверх, они оба жадно ловили эти чистые капли воды, не отдавая себе отчет в том, что провели здесь около часа.

***

Уотсон вытирался полотенцем, когда до его плеч дотронулись хрупкие и тонкие ладони супруги. Подтянув запястья к себе, Катчер поцеловал каждое и, слегка улыбнувшись, сказал:
- У нас ещё ужин внизу, между прочим.
Катчер так соблазнительно проводил по своему телу махровой тканью, что Дек ненароком засмотрелась на него, застывая неподвижной статуей. Хм, оказывается на его теле имелись татуировки, которые, в силу своей грандиозной внимательности, девушка заметила только сейчас, но от этого ей лучше не стало. Телесные рисунки моментально заставили бабочек у неё в животе вспорхнуть, безжалостно щекоча её своими крылышками, а дыхание исчезнуть.
Вот же черт, кажется, она снова хотела его с чудовищной силой!
"Нет, так нельзя, мы только-только закончили с этим..." - Она нервно улыбнулась, а затем закусила нижнюю губу, наблюдая за перекатываем мускулов под смуглой кожей супруга. Невообразимо, немыслимо сексуален, что ни говори.
Деки и не поняла, когда это она успела подойти к Катчеру и протянуть к нему руки. Дотронувшись до его плеч, как-то неуверенно и чересчур стеснительно, учитывая всё то, что происходило здесь несколько минут назад, она устремилась в его карие и такие теплые глаза. В ответ на это мужчина притянул её запястья к своим губам и поцеловал каждое, так бережно и нежно, что у Декойзи вновь перехватило дыхание.
- У нас ещё ужин внизу, между прочим.
Эйфория от мягких прикосновений губ Катчера к своей коже моментально улетучилась.
"Что?" - Дек недоуменно уставилась на мужа, с трудом понимая, как вообще после всего этого можно было думать о еде.
- Ты голоден? - спросила она слегка охрипшим голосом, когда Уотсон улыбнулся и потянулся за белым халатом, который спустя минуту протянул жене. Та обескураженно приняла его и начала поспешно натягивать, в то время как Катчер надевал свой.
Одетым муж выглядел не менее соблазнительно, а оттого желание поглощать пищу уменьшалось в разы наряду с вновь невероятно увеличившемся желанием чувствовать своего супруга внутри себя.
- Хотя да, ты прав, поесть всё же надо. - Она потормошила свои чуть подсохшие рыжие волосы и, обогнав Катчера у выхода, с широкой, до невозможности фальшивой улыбкой на лице вышла из ванны.
Чуть ли не бегом Дек направилась к выходу из комнаты, чтобы спуститься опять в гостиную, где мирно стоял подостывший ужин, а иначе её помыслы не дали бы ей никакой возможности выйти из спальни, она точно начала бы приставать к мужу, если бы оставалась рядом с постелью ещё хотя бы секунду. Но Катчер хотел есть, после всего того, что он вытворял с ней, он имел право банально поесть, коль уж у него возникла такая потребность.
Быстро спустившись по лестнице вниз, она неожиданно почувствовала сильные руки у себя на талии, что моментально прижали её к родному телу Уотсона. Кажется, бегство ей не удалось, а Катчер так и не понимал, что нарывался так и остаться голодным.
- Катчер, ты же поесть хотел... - но вместо ответа мужчина зарылся носом в её волосы и пару раз глубоко вздохнул цветочный аромат шампуня.
И всё. Внизу живота вновь болезненно скрутило, а ноги стали неметь от безумного желания снести всё к чертям с этого обеденного стола и вновь оказаться во власти любимого мужа...
- Вы верите в единорогов?
- Это единственное, во что я ещё верю...


Вопрос? Ответ!
Она была настолько невинна, так легко читаема, что невольно на его губах возникла улыбка. Такая едва заметная, дразнящая. На самом деле, не сколько был голоден Уотсон, сколько боялся за супругу. Страшился спугнуть родного человека необузданностью и дикими инстинктами, коими возобладал на данный момент в высшей мере. Наблюдая, как хрупкие, тонкие запястья тормошат огненно-рыжие волосы, захотелось прижать к себе это создание и сжать в объятиях, показывая, насколько сильно ему хочется продолжить. Но синица не хуже журавля: Деки вспорхнула к выходу, что-то бурча на ходу. Тихо посмеиваясь, Катчер медленно пошел следом, не упуская из вида её соблазнительный силуэт.
Тихо, аккуратно, ступая, словно приготовившийся хищник. Поступь важная, грациозная, а добыча совсем рядом, стоит лишь широко шагнуть, и трепетное тело женщины, что сводила с ума, будет в его руках. "Только повернись, Декойс", - мысленно говорил мужчина, следуя за женой. Шаг, ещё. Деки остановилась. Усмехнувшись, Уотсон обвил руками её талию, прижимая к себе. Невероятно! Казалось бы, это просто невозможно, но ему снова хотелось ощутить жар внутри, вновь возникшее желание сводило с ума. Его женщина что-то лепетала, но разве это было важно? Он погрузился носом в пахнущие чем-то цветочным волосы и шумно вдохнул, перекатывая, будто бы на языке, её запах. Мышцы сводило судорогой, нежные поглаживания становились более дерзкими, ощутимыми. Ловкие пальцы опустились на пояс ненужного сейчас халата, развязывая ткань. Одной рукой придерживая халат на животе, дабы тот не спал, Катчер легкими, едва заметными и ощущаемыми поцелуями провел дорожку до плеч, таких хрупких и нервно вздрагивающих, от чего ухмылка на губах мужчины стала ещё шире. Поглаживая пальцами кожу, он добился роя мурашек, враз выступивших на теле любимой женщины. Хватит. Он больше не может.
- Знаешь ли ты, какой единственно возможный голод терзает меня? - вкрадчивый шепот раздался прямо у уха. Прикусив мочку, он коварно усмехнулся и продолжил, массируя плечи супруги: - На данный момент я желаю лишь тебя.
С этими словами Уотсон резко развернул к себе Декойзи, схватив за плечи. Халат ненужной материей опустился вниз, открывая взору все имеющиеся прелести. Жадный, голодный взгляд карих глаз прошелся по силуэту, не пропустив ни одного изгиба. Под таким его взглядом Дек покраснела, смущенно отвернувшись, и оттого стала ещё красивее, ещё желаннее. Выдохнув прямо ей в губы, он мягко овладел ими, настойчиво пробираясь внутрь и углубляя поцелуй. Затяжной, тягучий и оттого сногсшибательный поцелуй вырвал Катчера из остатка реальности, что ещё у него имелась. Перед глазами теперь было только одно - она. Резкий, но при этом мягкий толчок, и супруга сидит на столе, где стояли приборы, которые он часа два назад аккуратно расставлял, подумывая закончить хоть одно их свидание приемлемо и по-джентльменски. А сейчас, к черту! Замахнувшись, мужчина снес со сервировочного столика все, что там находилось, дабы опустить Деки на спину, и, не дав ей и возможности, чтобы вздохнуть нормально, он сразу же опустился вниз, намеренно игнорируя остальные участки тела. Ладонями сжимая аккуратную грудь, Уотсон, зажмурившись от восторга, целовал самое сокровенное место, ощущая пульсацию и слушая ответные стоны на ласку. Дрожь появилась мгновенно. Ожидание, томление, дикое, необузданное желание вихрем пронеслось по оголенным нервам. Едва слышный, хриплый стон вырвался у Катчера из горла, словно бы он не смог его сдержать.
- Люблю, - полубезумный шепот, когда он резко вошел, пресекая все попытки к отступлению.
Самый сокровенный в её жизни поцелуй, который дурманил не хуже вина, заставил девушку прогнуться в спине и неистово сжать дрожащими пальцами скатерть, что ещё мгновение назад украшала стол своей безупречной белизной. Сейчас же она была измята и испачкана красными разводами пятен дорогущего Шато д'Икем, что своим ароматом пьянило голову ещё больше.
Нет, Деки определённо не думала, что муж голоден в таком плане, но, чёрт возьми, сейчас она была вне себя от счастья, ощущая настойчивую ласку языка Катчера, его властных, но в то же время нежных пальцев, ладоней, губ...
- Люблю...
Декойс невольно вздрогнула от слов возлюбленного, на миг теряясь во времени и пространстве под натиском умелых ласк, но стоило ей лишь разомкнуть глаза, как последовал резкий толчок, очень красноречиво ей сказавший, что Уотсон находится на самом пике своего необузданного желания обладать женой. Ну что ж, противиться ему Дек совершенно не хотелось!
- И я тебя... - то ли всхлипом, то ли стоном вырвалось из её горла, моментально заглушаясь отчаянным поцелуем Катчера, что вбивался в её хрупкое, податливое тело со всей страстью и неистовством, с каждым новым движением утягивая разум Декойс в пропасть болезненно-сладостного томления.
Его руки требовательно сжимали её бедра, а губы, разорвав такой пьянящий поцелуй, проследовали вереницей лёгких, но в то же время рваных касаний от шеи до сосков.
- Мммм... - Она определённо сходила с ума, забывая даже своё имя, а язык Уотсона не прекращал ласкать ни на секунду, оторвавшись от груди и проследовав мокрой дорожкой ниже, к животу. - Катч... - что-либо более внятное сказать было невозможно, да и не за чем это было, когда и так всё понятно, предельно четко и ясно. Правда роль смиренной добычи начинала ей порядком надоедать, не так уж Деки была и слаба, поэтому, сделав внезапный рывок вперёд, она обхватила шею супруга руками и впилась в его губы требовательным, развязным, но при этом любовным поцелуем, намеренно начиная отбирать роль доминанта, намеренно сопротивляясь напору языка Катчера, намеренно оставляя на его спине длинные красные полосы от ногтей, а затем вплетая наманикюренные пальчики в блондинистые волосы супруга, болезненно сжимая их. Намеренно, бросая вызов...
И Уотсон незамедлительно его принял, делая темп их единения ещё более неистовее, а движения ещё более резкими и рваными, сразу же подчиняющими себе беспрекословно!
- Победил... - выдохнула ему в губы Декойс и, посмотрев в глаза мужа своими, поддёрнутыми пеленой неутолимого желания принадлежать ему и только, не смогла сдержать коварной улыбки. Катчер ухмыльнулся в ответ и на миг прижался своим вспотевшим лбом ко лбу жены, по всей видимости, выказывая снисхождение к проигравшей cтороне. И на контрасте с агрессией, что на какой-то миг возобладала мужчиной, этот жест прочувствовался Дек особенно сильно, заставив сердце на миг остановиться от любви к этому властному, но такому всё-таки нежному мужчине из её грёз.
Она закрыла глаза и спрятала лицо в изгиб его шеи, нежно проводя языком по коже, а затем бесстыдно втягивая её губами. Теперь и на Катчере имелась метка, говорящая, что он принадлежит Декойс!
- Завтра на работе к тебе будет уйма вопросов. - Ещё одна коварная улыбка, и недовольный хмык со стороны Уотсона, неожиданно стянувшего жену со стола и, на секунду выйдя из её горячей глубины, перевернувшего Дек спиной к себе. Для разговоров времени не было, и Катчер дал это понять...
Его палец настойчиво проник в полуоткрытый ротик миссис Уотсон, вырвав из горла мужчины приглушённый стон, и та послушно приласкала его языком, ощущая, что Катчер вновь входит и немедля увеличивает ритм соития. И ей ничего не оставалось больше, как завести руку назад и, обхватив его шею ладонью, ещё крепче прижаться к нему спиной, откидывая голову ему на плечо и вверяя всё своё существо на волю родного мужчины.
- Вы верите в единорогов?
- Это единственное, во что я ещё верю...


Вопрос? Ответ!
Оказывается, не только в нем были потаенные демоны. И не только он сейчас изнывал от голода, от желания выплеснуть все эмоции, пусть потом и были бы негативные последствия. Мысли... К черту мысли, когда Дек так желанно, так неистово отзывалась на каждое прикосновение, внося в этот сумбур ещё больше чего-то животного. Даже оставаясь, мягко говоря не в себе, Уотсон не мог не восхититься преображению, которым подверглась его возлюбленная. Она удивительным образом сочетала в их акте и нежность, и страсть, и игру, и интригу.
Едва заметный, практически неощутимый поцелуй в изгиб шеи, как бы - капитуляция. Ухмылка, что возникала каждый раз, когда Катчер был невероятно доволен, вновь растянула его губы, уже неистово сцеловывающие остатки коварства с уст Деки. Их темп перерос в какой-то сумасшедший, но за всем этим мужчина не замечал ни усталости, ни упадка сил. Крепко держа в руках тело женщины, что, безо всякого сомнения, почти боготворил, он развернул её к себе спиной и сразу же занял пухлый ротик пальцем, пахабно проведя им по губам жены. Нет, никаких разговоров! Его желание обладать ею возросло, достигнув границы иррациональности. Мягко, но настойчиво надавив на поясницу, Уотсон принудил супругу изящно выгнуться, демонстрируя ему свои прелести. От этого нельзя оторвать взгляда! Припав на мгновение губами к источающему соками лону, он медленно, интригующе провел по нему языком, ощущая, насколько возросла температура в этом сокровенном месте. Декойс всхлипнула, подаваясь вперед, явно умоляя о большем, но мужчина хотел растянуть удовольствие, крепко хватая её за бедра и не позволяя двигаться. Разумеется, он будет лично поглаживать и мазать каждый синяк, что останется на её молочно-белой коже, но пока, как и в прошлый раз, над разумом возобладали инстинкты.
Опять контраст. Это, без сомнения, было сладкой пыткой для его Деки и возможностью собраться с последними силами для него самого. Уотсон не хотел бы все закончить именно так: быстро, незаметно, поэтому доводя свою женщину почти до экстаза, заставляя её стонать, выгибаться, царапать ногтями полировку стола и просить, нет, даже молить о большем, но в ответ лишь сильнее зажимая жену в стальные тиски и пресекая все её попытки что-либо сделать, он протолкнулся языком глубже, слегка массируя самый нежный и чувствительный участок тела пальцем свободной руки. Оторвавшись, Катчер опять на мгновение ухмыльнулся, после чего вновь резко и беспрекословно вошел, вырвав у Дек даже не стон, а настоящий крик, полный страсти и наслаждения. И это окончательно свело его с ума. Все так же сжимая бедра руками, он вбивался в податливое тело, невероятно изящно выгибающееся ему навстречу. Между этими резкими, но точными толчками он поглаживал ягодицы, иногда слегка шлепая, от чего на чувствительной коже оставались бледно-красные очертания его собственной длани. Казалось, в этом момент соития мужчина видел каждую точку на теле его супруги, что загоралась от удовольствия и подступающего оргазма. Да он и сам был уже на исходе, с каждым новым толчком ощущая приближение разрядки. Рыкнув, он снова резко вышел, а затем, дразняще, то входил, то выходил, прижав Декойс к столу своим телом.
Но ему хотелось видеть её. Выйдя полностью, он обнял жену за талию, с легкостью поднимая ее и поворачивая к себе. Сейчас они стояли обнаженные, тяжело дышащие, прижимающиеся друг к другу. Катчер снова овладел её губами, всасывая нижнюю губу. Руки прошлись от плеч до груди, с какой-то пыткой проведя по дерзко торчащим соскам. Слегка помассировав их, мужчина опустил руки ниже, на бедра, где уже темнели синяки. Вздохнув, от взял Деки за руку и, опустившись на диван, посадил супругу сверху. Глаза мужчины заблестели от предвкушения, а уста снова разрезала ухмылка.
- Кажется, кто-то сегодня весь день рвался доминировать? Ну что же, самое время показать мне на что ты способна, - находясь в полусидячем положении, откинувшись на спинку дивана, Уотсон снова прижался к Декойс и, придерживая её за талию, медленно вошел, опять вырывая у неё стоны.
- Кажется, кто-то сегодня весь день рвался доминировать? Ну что же, самое время показать мне на что ты способна.
Невооружённым глазом было видно, что Катчер издевается над ней, упиваясь своим превосходством. До этой поры балом правил он, теперь же Уотсон с ухмылкой взирал на жену, с любопытством ожидая дальнейшего развития событий.
Так вот каким ты можешь быть...
Катчер осторожно притянул её к себе вынуждая сесть на него сверху, а затем медленно, ни на секунду не отводя карего, прожигающего на сквозь взора, вошёл в лоно супруги, так предательски не сумевший сдержать тихого стона. Декойс обняла его за шею, придвигаясь максимально близко к лицу мужа, а затем сделала пару ленивых движений бёдрами.
- Неужели захотелось побыть снизу, милый? - Улыбнувшись, она обвела кончиком языка ушную раковину Катчера и моментально почувствовала, как ладони мужа сжали её бёдра. Что ж, вызов брошен!
Ритм постепенно стал убыстряться, ведомый необузданным возбуждением Уотсона, а Дек лишь приглушённо поскуливала от удовольствия, устало положив голову на плечо мужчины. Да, так было нужно...
Постепенно и стоны Катчера стали всё чаще вырываться из горла, знаменуя собой скорую разрядку тела, а значит - пора...
Деки медленно отодвинулась от него, так, чтобы муж мог видеть её опьянённое желанием лицо, и неторопливо провела руками от плеч до ладоней супруга, чтобы так же неторопливо переплести их пальцы.
Катчеру подобная неторопливость не пришлась по вкусу, до пика оставалось совсем немного, когда Дек, резко прижавшая его руки к спинке дивана, надавила бедрами на таз мужчины, прекращая всякое движение.
Уотсон озадаченно и в какой-то мере с отчаянием устремился на жену, понимая, что момент упущен, и тут же натыкаясь на дьявольскую улыбку Декойс.
Признаться честно, и сама Дек своего поведения не понимала, ей двигало какое-то странное, совершенно незнакомое доселе чувство - покорить. Покорить мужчину, которого любила.
- Теперь мой черед.
Губы Катчера вновь растянула усмешка, изменения в жене ему явно нравились, и он предпринял внезапно безуспешную попытку обнять стан Декойс.
- Трогать нельзя! Я не разрешаю... - Его ладони были намертво прижаты к спинке дивана, от чего его брови тут же нахмурились. О да, запрещать что-то Катчеру Уотсону? Неслыханная дерзость!
Бедра Дек сделали пару медленных дразнящих движений; бицепсы Уотсона вновь напряглись, стремясь вырваться из захвата, но тщетно.
Удивлённый взгляд мужа, что скользнул по её неимоверно напрягшимся запястьям, а затем и на неё саму, лишь больше распалил рвение Дек показать мужу, на что она действительно способна.
Бедра женщины стали двигаться быстрее, заставляя ладони Катчера сжиматься в кулаки, а его голову то и дело откидываться назад, утяжеляя дыхание супругов и с неимоверной скоростью приближая их к моменту оргазма, но... За несколько мгновений до желанного блаженства Деки вновь, с неимоверным усилием превозмогая себя, остановилась, сосредоточенно смотря на Уотсона, лишь изредка прищуриваясь от приятных покалываний там, внизу живота.
Его руки вновь предприняли попытку высвободиться, но силы Декойс и сейчас хватило, чтобы пресечь её на корню, хотя, признаться честно, она и сама не могла объяснить, откуда взялась эта самая пресловутая сила. Наверное, ей до безумия захотелось доказать, что львица достойна своего льва, что она равная ему, пусть даже и готова подчиняться.
И вновь бесконечная пытка дразнящих движений женщины, что как кошка выгибалась на любимом мужчине, и вновь отпечаток подступающего удовольствия на лице мужа, и вновь издевательская белозубая улыбка на лике Деки.
Она и сама не понимала, что творила. Руки постепенно слабели, а она так и не прекращала дразнить этого поистине хищника, что обладал ею и властвовал. Казалось, время прекратило для них свой бег, когда пальцы Деки разомкнулись, оставляя после себя синие отметины на запястьях мужа, и Катчер, сразу же осознав, что наконец свободен, со звериным рыком ринулся вперёд, через мгновение придавливая тело жены к холодному паркету, остервенело вколачиваясь в неё, словно обезумевший.
В глазах потемнело, болезненное удовольствие лишало реальности, когда в несколько движений Уотсон довёл их обоих до такого желанного оргазма. Дек изогнулась, впиваясь в плечи мужа ногтями, и зажмурила глаза, понимая, что такое удовольствие испытывала впервые за всю свою жизнь.
Катчер сделал ещё пару медленных движений, до боли сжимая бедра, что так долго мучили его, а затем, наклонившись, подарил жене едва ощутимый поцелуй.
- Господи... - Декойс до сих пор не могла отойти от шока. Уотсон перевалился на бок и, тяжело дыша, притянул жену к себе. - У меня, кажется, онемели запястья... - с детской улыбкой, проговорила она, поднимая глаза на Катчера.
- Вы верите в единорогов?
- Это единственное, во что я ещё верю...


Вопрос? Ответ!
Форум » Архив » Корзина » Freedom
Страница 1 из 212»
Поиск: