Статья про нового персонажа из 3 сезона Наруто - Боруто Узумаки
Наруто Клан Фанфики по Наруто Ориджиналы Внеклассные занятия. Главы 7-11

Внеклассные занятия. Главы 7-11

Категория: Ориджиналы
Внеклассные занятия. Главы 7-11
7. Неравный поединок.

Думаю, высказывание о том, что кровь может бурлить в жилах – вполне материально. Сейчас моя кровь не то, что бурлила, она закипала, расширяя мои сосуды настолько сильно, что стало неимоверно жарко. А может быть, это от тех усилий, которые я приложила, когда сдирала злополучный баннер, таская стулья и указки. Предел терпения достигнут! От ненависти к одному единственному человеку даже глаза пощипывало, а в висках противно стучало.
- Я тебе устрою историю!.. – шиплю я, разрывая плотную бумагу на куски с красовавшимся на ней мнением обо мне.
Аккуратно собрав разлетевшиеся части пропаганды против меня, я сжала их в кулаках, почти бегом направляясь в кабинет номер триста шесть.
- Вы это в коридоре забыли! – выкрикиваю я с порога, орошая поверхность пола класса, учительский стол, да и самого историка многочисленными кусочками бумаги, пестрящими местами ярко-алой краской. – Подленько же вы действуете, Даниил Евгеньевич! Отчего столько чести моей скромной персоне?! Я одна из тех немногих, что посмела усомниться в ваших непревзойденных интеллектуальных способностях?! Или же первая, которая не поддалась чарам вашей броской внешности?! Ты… Ты… Ублюдок!
У меня не хватает больше слов, эмоций, я вся превратилась в оголенный нерв, до которого прикоснуться сейчас – смерти подобно.
- Что ты несешь? – нахмурившись, но оставаясь хладнокровным и равнодушным, Даня поднимается из-за стола, смахивая с плеча обрывок бумажки.
Он обходит меня и поспешно захлопывает дверь, чтобы моими воплями не наслаждалась большая часть гимназии.
- Что случилось? – спрашивает он меня, снова обернувшись.
Вместо ответа я хочу вцепиться в его наглое лицо ногтями, нацарапав на нем нечто подобное тому, что было на растяжке, но уже лично про него.
- То, что сейчас вся гимназия будет говорить про меня то, что ты начеркал на весь коридор! – срываюсь на крик я, едва не кидаясь на историка подобно разъяренной кошке. – Как подло и низко! Так могут поступать только озабоченные паршивцы, вроде тебя!
Я напрочь забываю, что передо мной вроде как учитель. Впервые обращаюсь к нему на "ты" и сама себе удивляюсь, отчего это получается так легко. Сейчас он для меня пустое место! Нет, лужа грязи, в которую хотелось плюнуть!
- Все, тихо! – он повышает тон, резко схватив меня за предплечья и довольно ощутимо встряхнув в руках, отчего я замолкаю, едва не прикусив язык. – Замолчи!
Не теряя драгоценные секунды моего молчания и растерянности, Левин рывком сажает меня на стоявшую позади парту, расставив руки с обоих сторон моих бедер.
- Что произошло? – оказавшись лицом к лицу со мной, вновь спрашивает он. – В любом случае, чтобы не произошло – я не имею к этому никакого отношения!
- Да конечно же! – рычу я, как можно ощутимее пнув его ногой в колено – крепкий, зараза! – А то, что Ярославцева – шлюха – это я сама о себе написала на обозрение всей гимназии! Видеть не могу такого слизня, как ты!
Даня строит немного ошарашенный вид, но быстро берет себя в руки, снова став безразличным. Пожалуй, притворяться безучастным у него получается лучше всего.
- Отпусти меня! – с силой толкаю его кулаками в грудь и он, наконец, позволяет мне соскользнуть с парты. – Конченый урод!
Чувствуя, что от обиды и злости сейчас просто разревусь, я выбегаю из кабинета. Сесть за парту сегодня я просто не могу, поэтому забрав из раздевалки сумку, отправляюсь домой.

А дома меня встречает мама, которая совсем забросила работу, уйдя на больничный, видимо пытаясь залечить разбитое отцом сердце.
- Как дела? – спрашивает она с порога, не потому, что ей интересно, а просто затем, что нужно узнать все ли в порядке с ожидаемой золотой медалью.
- Нормально… - выдыхаю я, прошествовав в ванную.
- А как у тебя с историей? – ну что у меня еще можно спросить сегодня?! – Нормально?
- Нормально все с историей! – фыркаю я в ответ, захлопывая за собой дверь и заканчивая фразу себе под нос: - Заебись все с историей…
Достав из кармана джинсов оставшуюся в заначке, Викину сигарету, я прикуриваю, сев на крышку унитаза. Да, смачно отомстил мне историк за последний мой выпад в его сторону… И что ему нужно уже?! Показать свое превосходство, заткнув меня до конца года?! Он выбрал себе жертву и теперь любыми способами пытается ее уничтожить, пусть не физически, так морально?! Маленькая женщина… Большой идиот! Сукин сын… Ну что ж, война, так война!
Тлеющий окурок летит в унитаз, коротко зашипев.

Последующие две недели я тщательно игнорировала уроки истории. Я избегала Даню в длинных коридорах гимназии, столовой, во дворе, обходила стороной его черную Ауди. Мне не хотелось ни видеть его, не слышать о нем больше никогда. Пусть подавится своим приоритетом перед моими же одноклассниками! Пусть упивается тем, что может выставить мне в полугодии все, что угодно!
- Ярославцева, Данька тебя тестами завалит, если ты не явишься! – поправляя очки, Лидия вещает мне повелительным тоном. – Он не собирается бегать за тобой, предлагая возможность исправить оценки!
- Ой, пусть свои оценки знаешь в каком месте себе выставит?! – кричу я с другого конца столовой. – Я сомневаюсь в его компетенции, как учителя! Почему мой уровень знаний должен оценивать какой-то малолетний так называемый педагог?
- Зачем ты его обвиняешь? – продолжала давить на больное староста. – Ты сама забросила учебу, а теперь ищешь виноватых!
- Вот крыса… - шепчу на ухо Вике.
- Как-никак староста! – привычно звонко смеется Вика. – Крис, он же тебе трояк влепит и плакала твоя медаль… Может правда, сходишь уже – поговоришь с ним, задания какие-нибудь выполнишь?..
- Ага, сальсу перед ним на парте станцую, шнурки поглажу и жеваной морковки в рот поплюю! – огрызаюсь я, поставив на поднос стакан чая и положив рядом булочку. – Для меня не существует Даниила Евгеньевича, а преподавание им истории считаю верхом идиотизма! Он в гимназию только перед старшеклассницами красоваться ходит и умничает там, где его не спрашивают! И потом – у меня есть серьезные причины избегать вашего излюбленного учителя. В случае, если он посмеет запороть мою медаль – я дойду до педсовета и поведаю одну историю, которая Левина далеко не красит. – важно откусываю кусочек булочки под многозначительным и пристальным взглядом Вики.

А вечером на экране моего телефона высветилось имя «Ксюша». С подругой детства мы проболтали едва ли не до полуночи. В итоге разговора мы сошлись на мнении, что нас с ней ожидает веселый вечерок в выходные.
К черту Левина! К черту его историю! Пора брать курс на свою личную жизнь, хоть на время отодвигая гимназию, учебу и злополучную медаль на второй план.

8. Ночные похождения.

- Ксюх, меня же сюда не пропустят! – выдыхаю я, разглядывая неоновую вывеску ночного клуба. – Мне еще до восемнадцати, как до луны пешком!
- А ты думаешь мне тридцать?! – смеется Ксюша, подталкивая меня к входу. – Между прочим, я почти на год младше тебя… Не переживай, Ян все сейчас разрулит! Приготовься нехило потусить!
Оборачиваюсь к своему новому знакомому – Яну, как к последней спасительной инстанции. На вид Яну лет двадцать, веселый парень, явно цыган по происхождению, очень задиристый и импульсивный, но, делая скидку на его худощавое телосложение и маленький рост, многие пропускают его колкости мимо ушей. Также в компашке Яна присутствовали довольно крепкие ребята, которые всегда могли бы постоять за красноречивого друга.
- Ну что, детки, застряли? – Ян хватает нас с Ксюшей за талии, увлекая к дверям клуба ближе. – Впереди бессонная, но веселая ночка, а вы застыли, вылупившись на грозного охранника Илюшку!
Илюшка вряд ли заслуживал такого уменьшительно-ласкательного имени, вглядываясь в каждого входящего взглядом Цербера, от которого кровь стыла в венах. Цербер – он же Илюшка, был украшен довольно уродливым шрамом, пересекавшим его лицо от виска до уголка губ, и если когда-либо вышибала клуба и был симпатичен – то только при рождении и не более.
Ян, приплясывая, подскочил к громиле, обменявшись с ним парой слов и очень многозначительным рукопожатием, после чего обернулся к нам с Ксюшкой, махнув рукой, приглашая войти в двери клуба.
- Ян – волшебник! – шепнула мне Ксюша, переступив порог клуба первой. – Входи же, мне не терпится оторваться!

У Ксюши оказалось много друзей. Половину из них мы встретили этим вечером до клуба, кого-то она выцепила с танцпола. В конечном итоге я запуталась в именах и даже в лицах. Музыка грохотала настолько сильно, что я уже не пыталась расслышать имена и погоняла, а яркие вспышки неоновых огней ослепляли настолько, что уже с трудом удавалось распознавать лица новых знакомых.
- Идем, нужно заправиться! – командует Ксюша, увлекая меня к барной стойке, затем громко обращается уже к бармену. – Два «Ягуара»!
«Фу, гадость какая!» - сказала бы я днем раньше, но сейчас…
- Отпад! – выдыхаю я, сделав большой глоток приторно-сладкой и терпкой жидкости. – Здесь классно!
- Да здесь охуенно, подруга! – Ксюшка толкает меня в бок, игриво подмигнув. – Это самое горячее местечко района!
Я соглашаюсь с ней, смеясь во все горло, но мой голос тонет в общем шуме, заглушаемый мощными басами.

Ночь неумолимо набирает обороты, а в моих руках уже второй коктейль, заставляющий мою кровь кипеть в жилах.
Все здорово! Чудесно ровно до момента, когда я натыкаюсь взглядом на одну из компаний, расположившуюся за свободным столиком рядом с барной стойкой. Мать вашу, да мне снится все это! Только во сне я могу столкнуться взглядом с историком в подобном заведении! Быть того не может на самом деле!
Но я не сплю. Это очевидно – я уже ущипнула себя несколько раз. За ближайшим столиком определенно находился Даниил Евгеньевич рядом со своей не в меру импульсивной девушкой. На Дане белоснежная майка, подчеркивающая его мышцы, и когда он поворачивался ко мне спиной, я могла наблюдать внушительных размеров татуировку, красовавшуюся на его лопатке. Надо же, сколько красивого скрывала его одежда в стенах гимназии…
Кажется, он меня не заметил, а я же не сводила глаз со знакомой персоны. Уже больше не от страха быть замеченной, а из любопытства. Мой взгляд останавливало и привлекало все: то, как он обращался к своим друзьям, как касался своей девушки, как узкая майка обтягивала его накаченный пресс во время движений, его рельефные вены на крепких руках, непропорционально широкие плечи в противовес узкой талии, которая мне кажется тоньше своей собственной… И выглядит он сейчас значительно моложе своих двадцати пяти. Или же мне это просто кажется?..
- Хорош самец, да? – Ксюша проследила за моим взглядом. – Историк наш… Кстати, часто здесь тусуется!
- Да мне фиолетово! Он всеми силами пытается запороть мою медаль! – кривлюсь я, пробуя ром-колу, любезно предложенную мне подругой.
- Да ладно?! – Ксюшка удивленно округляет глаза. – Он такой милаха – мне тройки только за красивые глаза рисует, не придирается, не требует учить то, чего я просто не могу выучить. Может он просто отличников не любит?
- Ага, медалисток он не любит, насколько я поняла, - вздыхаю я. – Не хочу больше обсуждать его скромную персону!
- Пойдем, курнем! – беря меня за руку хваткой вечного лидера, Ксюша увлекает меня в сторону выхода, и я едва успеваю захватить из гардеробной свою ветровку.

Ночь сегодня удивительно теплая. Или же она казалась мне такой, потому что я вышла из довольно душного помещения, да и градусы в крови волнами пускали жар по всему телу. Смеясь над очередной шуткой Ксюши, я закурила, накинув ветровку на плечи, переминаясь с ноги на ногу, пытаясь расслабиться в этих до невозможности неудобных сапогах на высокой шпильке. Как-то очень уж незаметно я выкурила целую пачку за неделю. Отчасти, благодаря тому, что прогуливала историю и проводила это время в курилке, старательно пытаясь не спалиться перед Левиным.
- Слушай, тебя надо с нашим Жорой познакомить! – новая идея срывается с губ Ксюши, после того, как она выпустила струйку дыма. – На четвертом курсе учится журфака. Пацан офигенный, мне кажется, вы бы сошлись…
- На четвертом курсе?! – хмыкаю я, пустив дым носом. – Он же старпер!
- Много ты понимаешь! – возражает подруга, закуривая вторую сигарету подряд. – Что хорошего в твоих погодках-малолетках? Кроме прыщей и дистрофичных костей смотреть не на что!
- Ну да, есть такое… - вздыхаю я. – Но мне нравится мой одноклассник. Думаю, я ему тоже, поэтому у твоего Жорика нет пока шансов.
- Вот ты любишь разочаровать, зануда! – усмехнулась Ксюша, глотнув из своего бокала. – Ну и мечтай о своей малолетке, который еще год будет соображать, чего ты от него ожидаешь!
- Ладно тебе, он очень смышленый мальчик! – смеюсь я, собираясь сделать глоток своей ром-колы, но тут кто-то грубо вырывает бокал из моих рук. – Эй, в чем дело?!
- Это тебе уже будет лишнее! – за моими плечами оказывается Левин, поднимая мой коктейль над головой, так, чтобы я не смогла до него дотянуться.
Я предпринимаю пару попыток допрыгнуть до злополучного бокала, но Даня поднимает руку еще выше, дразня словно собачку, так что я быстро оставляю свои потуги безрезультатными.
- Какого черта?! – вспыхиваю я, подогреваемая алкоголем. – Что тебе здесь-то от меня нужно?!
- Ярославцева, когда ты успела из тихушницы превратиться в трудного подростка? – усмехается Даня, передавая мой бокал, давящейся смехом, Вике. – Выбрасывай свою сигарету, и марш в сторону дома – тебе рановато поглощать это пойло в подобных заведениях!
- Слушай, ты!.. – ярость застилала разум, а руками хотелось вцепиться в его наглую ухмылку. – Ты кто вообще?! Отец мне? Брат? Кто ты есть, мать твою?!
- Я твой учитель, - уточняет Левин, отсекая меня от Ксюши подальше. – И если ты не направишься в сторону дома, я прямо сейчас позвоню твоей матери и сообщу ей, какими усилиями ты стремишься к золотой медали.
- Да пошел ты! – кричу я, импульсивно стукнув его кулаком в грудь. – Тебе легче станет от этого?! Да не буду я твою историю зубрить – можешь директору сразу звонить!
- Тшш… Не разводи свои психи здесь, - Даня перехватывает мои руки, всем своим видом давая мне понять, что продолжать беззаботно веселиться у меня больше не выйдет. – Прощайся по быстрому со своей подругой и я отведу тебя домой.
- Сукин сын… - ворчу я себе под нос, отворачиваясь от него, как обиженный ребенок, затем обращаюсь к Ксюше. – Ксюх, я короче, сваливаю, этот козел мне дышать не даст сегодня.
- Ну давай… В другой раз тогда, - соглашается подруга. – Ваш классный как-никак, должен за вами следить.
- Язва он вездесущая! – кривлюсь я, словно только что съела кислый лимон. – До понедельника!
Быстро распрощавшись с Ксюшей, я почти бегом скрываюсь за углом клуба.
- Куда помчалась? – слышу за спиной голос историка. – Думаешь, я одну тебя отпущу ночью?
Ответом ему послужил мой средний палец вытянутой левой руки.

Срезая через темный двор, я как можно быстрее скрываюсь от надоедливого историка. Я живу в паре дворов отсюда, поэтому если двигаться достаточно быстро – доберусь за считанные минуты. Однако, высокие каблуки замедляли мой путь, но радовало то, что Даня за мной не шел. Видимо, забил, успокоившись тем, что вытравил меня из клуба.
Выхожу на тротуар возле пустынной трассы. Сейчас я почувствовала прохладу ночного воздуха, отчего запахнула ветровку плотнее, но мое тонкое короткое платье продувалось ветром насквозь. Кутавшись в одежду, как только она того позволяла, я быстро семенила вперед, мечтая как можно быстрее оказаться в стенах родного дома. Немного впереди, взвизгнув тормозами, остановилась темная машина, пассажир которой незамедлительно вышел навстречу ко мне.
- Девушка, куда торопитесь? – сухощавый парень, с угловатыми чертами лица, без сомнений был подшофе, его водитель – мужчина крупнее, если ни сказать полнее – недобро усмехался в полумраке салона авто. – Давайте мы вас с братаном подвезем!
- Не надо, мне недалеко, - опускаю взгляд на асфальт, судорожно сжимая края ветровки на своей груди. – Разрешите, я пройду.
- Да что идти? Садись давай, подвезем с комфортом! Кстати, будешь шампанское?
- Нет, я не пью! – поспешно отказываюсь я, ища пути спасения, но даже бежать в этих сапогах не представляется возможным.
- По тебе видно… - смеется парень, показывая во всей красе отсутствие переднего зуба. – Кысь, давай не ломайся уже, мы тебе денежку дадим…
Нахмурившись, я с трудом понимаю, что обращается он именно ко мне. Страх сковал всю меня, выгоняя остатки алкоголя и приковывая ноги к одному месту.
- Оставьте меня в покое! – едва ли не плача, прошу я, пытаясь обойти мужчину, но тот хватает меня за запястья, другой рукой уже взявшись за ручку задней двери машины. Страшно стало настолько, что я лишилась дара речи.
Внезапно кто-то оттолкнул напавшего на меня, резко оторвав его руки от моей ветровки.
- Эй, она со мной, руки не распускай! – впервые в жизни я до преданного визга рада видеть Даниила Евгеньевича. – Девушка никуда не едет, ты же слышал!
- Че проблемы? – пьяным голосом отзывается парень, шагнув к Дане ближе, выпятив грудь вперед.
- А у тебя? – Даня тоже выступил вперед, решительно встретившись с незнакомцем взглядом.
- Ну их, поехали дальше! – кричит из-за руля водитель темного мерседеса.
Его пассажир, смерив Даню испепеляющим взглядом, и видимо, соизмерив свои силы, нехотя отступил, тут же скрывшись в машине, которая незамедлительно сорвалась с места, оставляя за собой столб дорожной пыли.
- Пойдем! – пока я еще находилась в ступоре, Даня взял меня за руку, направившись вперед. – У тебя патология попадать в передряги!

Я послушно последовала за ним, сжимая его ладонь своей дрожащей рукой. Лишь во дворе, который соседствовал с моим, я вырвала свою руку из его.
- Дальше я сама! – упрямо заявляю я, гордо обойдя учителя и неуклюжа пересекая двор, время от времени увязая каблуками в скопившейся у луж грязи.
Даня устало выдохнул, но пошел за мной вновь. Меня раздражала его излишняя опека, и остановившись у детской площадки, я села на качели, сложив руки на груди.
- Если ты не отстанешь – я никуда дальше не пойду! – предупредила я, опустив взгляд в невидимую точку под своими ногами, едва заметно раскачивая качели.
- Что ж, значит останемся тут ночевать! – Даня спиной опирается на столб качели, сунув руки в карманы джинсов. – Видимо, сейчас родители меньше лупят отличников по пятой точке…
- Тебе покоя не дает моя успеваемость? – кошусь на него я, презрительно хмыкнув. – Я, конечно, премного благодарна за мое спасение от тех уголовников, но, учитывая, что я не желаю пребывать и в твоей компании тоже – прошу оставить меня в покое!
- Как только за тобой закроется подъездная дверь – с не меньшим удовольствием лишу тебя своего общества.
- Послушай, я не желаю тебя ни видеть, ни слышать! То, что ты сделал, до сих пор в моей голове не укладывается, поэтому, сделай милость – отстань уже!
- Я этого не делал, - упрямо говорит он, внимательно посмотрев на меня сверху вниз. – Если ты говоришь о том плакате… Если о поцелуе, то отвечу честно – я этого хотел. Возможно, не должен был, но хотел. Именно тогда, в тот момент, и я также теперь жалею об этом, как и ты.
Резко я поднимаю голову, недоуменно уставившись на его спокойное лицо. Как можно так равнодушно говорить о подобных вещах?! Без сомнений, я хотела бы узнать мотивы его желаний, побудивших на тот поцелуй, но спросить об этом никогда не решусь.
- Как же не делал... - хмыкнула я, решив остановиться на теме плаката. – Кто же еще? У меня нет врагов ни в родном классе, ни в самой гимназии!
- Как же так?.. - кривовато улыбнувшись, Даня опускается напротив меня на корточки. – А как же завистники?
- Чему мне завидовать? – непонимающе часто моргаю я, считая его идею абсурдом.
- Девочка, а ты себя в зеркало видела? – от его прямого вопроса и внимательного взгляда я вмиг покрылась краской. – Отличница с твоей внешностью без сомнений вызывает зависть у гораздо большего количества людей, чем ты думаешь…
- Бред! Ты просто хочешь переложить свою вину на кого-то другого! Я все равно не поверю, можешь не стараться!
- И не собираюсь! – Даня поднимается в полный рост, протягивая мне руку. – Мне все равно, что ты обо мне думаешь, я лишь хотел бы помочь тебе беспрепятственно добраться домой. Пойдем?
Я хочу снова что-то возразить ему, но останавливаю себя, все же отдавая должное тому, что если бы он не появился вовремя – вряд ли эта ночь закончилась бы для меня без последствий.
Проигнорировав протянутую руку, я поднимаюсь с качели, мирясь с сопровождающим меня до подъезда учителем. Если бы не его гадкий поступок с тем баннером, я могла бы многое ему простить. Даже поцелуй...

9. Разоблачение.

В понедельник по расписанию у меня шесть уроков, среди которых, к счастью, не было истории. Это во многом облегчило мой выбор, так как я уже серьезно задумалась над тем, чтобы начать уже ходить к Дане на уроки. Да, конечно, он оказался подлейшим созданием, но почему-то мне уже хотелось оставить эту тему с плакатом на его совести, которую, по всей видимости, он еще в детстве променял на ластик. И все же время идет, историю я забросить не могу, даже из-за Дани. Но тем не менее, я рада, что сегодня мне не нужно будет решать этот вопрос.
Добросовестно отсидев пять уроков, я пошла в нашу классную комнату, вспомнив, что оставила там толстый учебник английского, решив не таскать его с собой весь день, а теперь на данный урок мне бы он понадобился.
Подходя к триста шестому, я надеялась не застать там Даню – после прошедших выходных мне было немного неловко перед ним, все же не в совсем трезвом состоянии довелось ему меня увидеть. Могу себе представить, что бесконечных подшучиваний и издевок мне не избежать.
Уже возле самых дверей меня останавливают голоса, доносящиеся из кабинета: учителя и еще кого-то… Вики?..
- Так зачем ты это сделала? – доносится вопрос Дани, тем временем я тихо прижимаюсь к стене возле дверей, насторожив слух. Что-то подсказывало мне, что я не должна сейчас выдать себя.
- Почему ты так уверен, что это я? – Вика одна из первых начала называть учителя на «ты», впрочем, как и большая часть учеников гимназии.
- Я заметил как-то раз, как вы с Лидией что-то рисовали на полу под лестницей… Красной краской, - задумчиво протянул Левин. – Тогда я подумал, что ты помогаешь ей со стен-газетой. А днем позже над кабинетом истории растянулся плакат с необоснованным мнением о твоей однокласснице… Не надо много усилий прикладывать, чтобы сложить два и два.
- Дань… Но ты неправильно понял что-то! – оправдывается Вика, и мне уже кажется, что я могу представить, как бегают ее глазки под накрашенными длинными ресницами. – Зачем мне оно надо? Она же узнает – со свету меня сживет!
- Вот я и спрашиваю – зачем? Миронова, перестань юлить, у меня все хорошо со зрением!
Возникает минутная заминка, и я слышу, как Вика тяжело вздыхает, по всей видимости, присев за ближайшую парту. Как мне, кажется, Даня сидит напротив нее на уголке учительского стола – обычно именно так он разговаривает с кем-то один на один.
- Ты же ей все расскажешь? – тихо звучит голос Вики, отчего мне пришлось едва ли не выглянуть в дверной проем, чтобы что-то расслышать.
- Нет, не скажу. При условии, если ты объяснишь мне свои мотивы и пообещаешь больше так не делать. – уравновешенно отвечает Даня, щелкнув зажигалкой.
- Да раздражает ее детская непосредственность уже! - раздраженно начинает Вика. – Она возомнила, что весь мир ей что-то должен! Отличница, блин, нарисованная! Все с ней носятся, пятерки ей натягивают, лишь потому, что до одиннадцатого класса Ярославцева ни одного урока не пропустила и из книг не вылезала! Никто не видит, что сейчас творит эта отличница, выбирая уже на какие предметы ей идти, а где и без нее обойдутся! Тебе-то я, по-моему, этого не должна объяснять – видишь же!
- Ладно, оценки тебе ее не дают покоя, а еще-то что?
- Еще она на Максима метит… - вот значит, где собака зарыта! Да, подруга, не ожидала я от тебя подобной подлости! – А с какой стати, ей уступать мальчика, который не только ей одной нравится?! У нее сейчас компашка новая – пусть там себе бойфренда найдет! Почему ей всегда должно все лучшее доставаться?
После этих слов, Даня несдержанно рассмеялся, видимо, поражаясь заморочкам подростков. Мне же захотелось выйти из своего укрытия и расцарапать так называемой подруге лицо. Змея! С такими друзьями – врагов не надо!
- Так значит, все эти страсти только из-за дележки мальчика… - задумался Даня, подавляя смех. – Ну ты же понимаешь, что так нельзя. В тебе сейчас играет ревность из-за одноклассника, да и к самой Кристине – у нее же появились новые друзья, в круг которых ты не входишь.
- Больно нужен мне ее круг! Что за подруга такая, которая только о себе думает? – хмыкает Вика, а мне лишь остается горестно улыбнуться. – В общем, я на тебя надеюсь – только между нами!
- При условии, что больше такого ты не сделаешь, - заметил Даня. – Лучше в глаза выскажи, что ты о ней думаешь. По крайней мере, это будет честно.
- Когда-нибудь выскажу, если не дойдет до человека! Пора мне на урок, итак уже опаздываю.
- Счастливо…
Опрометью я скрываюсь на лестничном проеме, не желая попасться за подслушиванием. Вот ведь как… Вот, что есть цена дружбы! Обидно… До слез просто… Ведь от этого человека я меньше всего ожидала подобного удара…

Весь последующий вечер и полночи я думала о том, что услышала. Мои чувства плавно перетекали от жгучей обиды до жалости к самой себе. У меня не так много друзей, чтобы иметь среди них предателей. И все же теперь уже ничего не изменишь. Да еще и Левина не за что обвинила… Так хамски с ним вела, чувствуя свою правоту, что теперь стыдно до омерзения к самой себе.
На следующий день между третьим и четвертым уроком было "окно", так как математичка заболела. Долго борясь с собой, набираясь смелости, я все же решилась. Я должна пойти и извиниться перед историком за свои необоснованные обвинения. Вике я ничего не сказала – не хочу очередной скандал, хотя и общаться с ней я тоже не хочу. Поэтому почти безмолвно просидела с ней два часа за одной партой. Запланировав занять время историка на перемену, я отправилась в триста шестой кабинет, надеясь на то, что тот не ушел в курилку.
- Доброе утро, - останавливаюсь я на пороге классной комнаты. – Не заняты?
- Ярославцева, у тебя жар? Почему такой официальный тон? – покручивая в руке ручку, Даня присаживается на край своего стола, едва заметно улыбнувшись. – В курсе, что четвертым уроком история? Сразу домой пойдешь, или еще в школе пошатаешься?
- Я все слышала вчера, - набрав в грудь воздуха, на одном дыхании выпаливаю я, шагнув ближе к учительскому столу. – Теперь я знаю, что тот баннер – это не вы, а Вика…
Даня молчит в ответ, едва заметно кивнув и понимающе опустив взгляд в пол, затем снова посмотрев мне в лицо.
- Я хотела бы извиниться… - уже менее решительно мямлю я. – Я просто никак не думала на нее, а вы… А вы…
- А я отлично подошел на роль вредителя своей несносной ученицы. – открыто улыбнулся Даня, сложив руки на груди. – Хорошо, Ярославцева, ты прощена, но в качестве компенсации я настаиваю на твоем посещении своего предмета.
- Да, конечно, без проблем! – поддакиваю я, ощутив какую-то блаженную легкость внутри. – Признаю, что глупо вела себя… И эта стерва Вика… В общем, неудобно получилось…
- Ничего, переживем, - Даня скользит по мне взглядом снизу вверх, отчего мне вмиг становится неуютно, и я боюсь залиться краской. – Кстати, ты знаешь, что подслушивать – нехорошо?
- Не издевайтесь, Даниил Евгеньевич! – молю я, все же краснея. – Я случайно… А можно я останусь до следующего урока здесь? Посижу на задней парте, мне еще нужно переписать пропущенные темы.
- Можно, при условии, что перестанешь называть меня на «вы», - предлагает Даня. – Чувствуя себя прожившим жизнь, когда ко мне так обращаются.
- Попробую… - улыбаюсь я уголками губ, когда девятиклассники уже начинают заполнять парты, придя к Дане на историю.
- Я заметил, у тебя хорошо получалось. – подмигнул мне учитель, перед тем, как я снова позволила себе покраснеть, удаляясь к последней парте.

За все время урока, я украдкой наблюдала за Левиным, отрываясь от своих конспектов. По-моему, только сейчас я оценила его манеру ведения урока: так непринужденно, интересно и даже весело. Девятиклашки, раскрыв рты, слушали его. Иногда он отрывался от темы, подтрунивая над кем-то так, что даже я не могла сдержать смешка. Он наполнял класс каким-то светом, и только сегодня я заметила, что от улыбки на его щеках образуются симпатичные ямочки. Что он делает в школе? С его внешними данными нерационально пребывать в стенах хоть и престижной гимназии. Хотя, кому что нравится…
За десять минут до конца урока, в классе наступает тишина, когда ученики переписывают что-то с доски в тетради. В это время Даня перехватил мой взгляд своим, и мне не захотелось отворачиваться, делая вид, что целиком и полностью занята конспектами. Уголки моих губ дрогнули, когда я робко улыбнулась, неотрывно глядя в его глаза. Кажется, он ответил мне тем же, и стало так тепло, так приятно от нежных мурашек, пробежавших по всему телу.

10. Химия.

Бежали дни, недели, приближая новогодние праздники, а вместе с тем и окончание полугодия, по итогам которого сердобольные учителя должны были выставить оценки за свои предметы. Отчасти, я особо за себя не переживала. Слабым звеном по-прежнему оставалась история – маячила заслуженная "четверка", но меня это особо не коробило, я уже подготовила себя. Да, маму будет сложнее успокоить, но я не хочу из шкуры вон лезть, пробиваясь в круглые отличницы. Вполне достаточно того, что я исправно возобновила посещаемость предмета Дани, смирилась с его преподаванием и даже начала получать какое-то удовольствие от его уроков, подстегивающее мой интерес. Иногда я даже обращалась к нему вне урока с интересующими меня вопросами по истории, да и бывало по другому предмету, когда видела, что он реально может помочь и с этим. Пару раз я даже опаздывала на следующий урок, разговорившись с ним, не замечая времени. Даниил Евгеньевич оказался вполне компанейским, и в легкой и непринужденной беседе всегда старался помочь мне, объяснить то, чего я не понимала. Даже неожиданно как-то после всех моих огрызаний получать от него помощь. Чаще, конечно, историк меня раздражал, когда прерывал урок, предлагая самостоятельное задание на время его перекура, или когда подолгу отлучался с телефоном, непринужденно болтая по сорок минут за дверью. Вот и сейчас, Даня ураганом ворвался в класс, выдыхая сигаретный дым едва ли не в кабинете и предлагая нам урок самостоятельности.
- Сейчас я кого-нибудь из вас вызову и этот кто-то проведет урок, рассказывая тему, которую выберу я, - поясняет он, задумчиво блуждая взглядом по фамилиям в журнале. – Так… Хочу Ярославцеву…
Волнистой змейкой по рядам прошел приглушенный, но неудержимый смешок. Даня, Даня… И когда же тебе надоест загонять меня в краску?
- Что рассказывать-то? - спрашиваю я, нехотя выйдя к доске.
- Думаю, тебе должна быть знакома личность Елизаветы I, - Даня вальяжно растягивается на стуле, сложив руки на груди. – Кроме того, история этой великой женщины может быть затронута на экзамене.
Значит Елизавета I… Как раз летом читала ее биографию и, кстати говоря, очень увлеклась. Что ж, пора доказать историку, что я не совсем валенок по его предмету.
Я растягиваю свою речь минут на двадцать, вовлекая класс во все подробности жизни «королевы-девственницы». Все это время Даня гипнотизирует меня взглядом, вроде бы как всегда по привычному, но мне почему-то кажется, что его глаза постепенно темнели, когда он излишне внимательно рассматривал меня.
- Врожденное высокомерие и манеры «недотроги» буквально сводили мужчин с ума, ведь, как известно, запретный плод особенно сладок… - заканчиваю я рассказ, томно опустив ресницы, встретившись с Даней взглядом.
Спавший до того бесенок во мне отчего-то ожил, и мне отчаянно захотелось отплатить учителю за его надменный взгляд той же монетой. Мне всегда казалось, что он воспринимает всех своих учениц, как глупых малолеток, но я почему-то хотела верить в то, что он смотрит на меня как-то по-другому… Так же, как и на остальных, но в то же время по-другому. Наверное, излишнее самолюбие играет со мной странные шутки, но ничего не могу с собой поделать.
- Неплохо, - подытожил Даня. – И все же целомудрием эта дама не отличалась.
- О да, о ее похождениях издана не одна книга… - подтверждаю я, переминаясь с ноги на ногу, как бы случайно оправив короткую юбку, дразня учителя видом своих стройных бедер. – Если желаете, я могла бы более детально описать ее романы.
Я поздно подумала о том, что сказала это так, будто собиралась детально описать ему цвет своего нижнего белья. Даня помедлил, будто обдумывая, стоит ли принимать предложение.
- Нет, спасибо, - коротко откашлявшись, Даня снова заглядывает в журнал в поисках новой «жертвы». – Данная аудитория не рассчитана на прослушивание подобных историй. Садись.
- Вы ничего мне не ставите? – удивляюсь я, направляясь на свое место.
- Ярославцева, ты скоро дышать перестанешь, если тебя за это не оценят… - усмехнулся историк, так же призывно отвечая на мой красноречивый взгляд.
Шумно выдохнув воздух из легких я всем своим видом показала презрение к такой системе обучения и мотивации учеников, но тут кто-то толкнул меня в ребро с задней парты.
- Слушай, Крис, - красивая и не менее строптивая от этого Сазанова Ольга смерила меня многозначительным взглядом, шепотом задав мне волнующий ее вопрос: - Заметила, что вы с историком уже плавно перешли на химию… Может и до физики уже немного осталось?
- Идиотка… - бурчу под нос, отворачиваясь от любопытной одноклассницы.
Похоже в нашем классе одни ненормальные! Даня даже не выделяется на их фоне! Химия? Если я и хочу немного спровоцировать циника-историка, то ни о какой физиологии не может быть и речи! Мне просто интересно… И то прошло уже! Да, абсолютно прошло.

Прошла еще неделя и наступил долгожданный последний учебный день в полугодии, если его вообще можно было назвать учебным. Мы тупо слонялись по коридорам, сейчас же перешли в столовую, где я устало переводила взгляд с одной осточертелой мне физиономии на другую. Вика раскатисто ржала где-то у стойки с подносами. Мало-помалу я с ней общалась, чтобы не выдать того, что я знаю, но былого доверия не было и никогда уже не будет. За соседним от меня столиком сидит Максим, шмыгая носом. Кажется, у него простуда – это хроническое. Замечаю несколько ярко выраженных прыщей на его лице и невольно вспоминаю мнение Ксюши по поводу своих одноклассников-погодок. Как-то грустно и уныло все. Приближающийся Новый год, увы, этого не красил.
- Даня дневники передал! – восторженно кричит Лидия, размахивая стопкой тетрадей.
Как мало нужно человеку для счастья: толстые линзы в очках, вечное принижение одноклассников, но зато пятерки, расставленные в ровную колонку на последнем листе дневника. Да, Лидия, без сомнений была счастлива.
Нехотя я открываю дневник, наизусть зная, что меня ожидает, но тут же пробегаюсь по колонке оценок еще несколько раз: среди ровных, как на подбор пятерок не выделялось ни одной "четверки". Это шутка, да? Он что-то перепутал?
Срываюсь с места, бегом преодолевая лестничные пролеты до третьего этажа, надеясь еще застать Даню в кабинете. Дернув ручку триста шестого, с облегчением выдыхаю, убедившись, что успела.
- Как это понимать, Дань? – выдаю я с порога, бросая перед ним на стол свой дневник в развернутом виде. – Среди шквала «четверок», прерываемых «тройкой» уж никак не получится «пять»! Мне не нужны такие подачки! Лучше честно…
- Кровопийца… - тяжело вздыхает учитель, поднимаясь со стула, сгребая шариковые ручки со стола в ящик. – Что тебя не устраивает на этот раз, Ярославцева?
- У меня не может выйти «пять» в полугодии! – упираюсь руками в бока, принимая крайне негодующий вид. – За что такая милость?!
- Иди-ка сюда, - Даня обхватывает мои предплечья руками, увлекая меня к своему столу ближе, отчего я механически присаживаюсь на его краешек, а он сам опускается на своей стул напротив меня и, теперь я уже смотрю на него сверху вниз, расположившись пятой точкой на его столе. – Что кричишь на всю гимназию очередные глупости? Если я это поставил – значит так оцениваю. Чем ты недовольна?
- Мне от тебя поблажек не нужно! – гордо задрав нос, продолжаю петь свою песню.
- А кто говорит о поблажках? – усмехается историк, взглянув на часы и сообразив, что опаздывает, вновь поднимается со стула, оказавшись напротив меня почти вплотную. – Отработаешь! – шутя, он щелкает меня по носу указательным пальцем, направляясь к дверям. – Удачного Нового года!
Я так и остаюсь сидеть на его столе, сминая под собой собственный дневник и негодующе рассматривая закрывшуюся передо мной дверь. Отчего-то мне опять захотелось курить.

11. Хорошая девочка.

Послезавтра Новый год. Первый Новый год, который мы с матерью будем отмечать одни. И впервые этот день не приносил с собой праздничного настроения, ожидания какого-то чуда. Конечно, я общалась с отцом, созванивалась, пару раз виделась с ним в кафе рядом с домом. Без сомнений он позвонит и поздравит меня в новогоднюю ночь, но нашей семьи уже нет и, этого ничем не заменишь. Теперь все семейные праздники, которые некогда были так дороги и ценны, хотелось пропустить, тупо закрыв глаза и проспав суток трое.
- Крис, давай к нам на Новый год! – предлагает Ксюша, хватая ртом пушистые снежинки во время того, как мы прогуливались в парке вечером. – У Яна хата свободна, туса классная намечается!
- Нет, Ксюх, Новый год все-таки семейный праздник, - отказываюсь я, опустив подбородок поглубже в складки широкого шарфа. – Кроме того, не могу оставить маму одну… Ей сейчас тяжеловато.
- Ясно, но надумаешь, короче, звякни, - подруга деловито полезла в телефон, будто проверяя список запланированных дел на вечер. – Столько мороки еще с этими праздниками: всех собрать, все закупить... Зато потом – отрыв!
Да уж, вот чего-чего, а отрыва у меня точно не ожидается. В этом я убедилась, придя домой к восьми вечера и увидев на нашей кухне чужого дяденьку.
- Кристина, познакомься, - отставив кружку с чаем в сторону, мама поднимается из-за стола, представляя мне полноватого мужчину в круглых очках. – Лев Романович, мой хороший друг…
- Очень приятно... - какой противный у него голос.
Нахмурившись, всматриваюсь в растерянное и немного порозовевшее лицо матери, затем смиряю взглядом, вторгшегося в нашу семью чужого человека. Снова накрутив на шею шарф и запахнув куртку, я поспешно ухожу с кухни, пересекаю прихожую и выбегаю в подъезд, наспех стирая с глаз выступившие слезы.
- Кристина! – слышу мамин голос вслед, но не оборачиваясь, сбегаю вниз по лестнице. – Ну куда же ты?..

Куда же я? Прочь отсюда! Прочь из этой семьи, где все резко перестали понимать меня, став вмиг чужими, непонятными… Сначала отец, теперь и мать туда же! Ну зачем? Зачем нам нужен кто-то? Зачем этот пузатый уродливый мужик сидит на нашей кухне? На том самом месте, где раньше всегда сидел отец! Зачем мать знакомит его со мной? Ведь я и близко не приму никакого ее друга, кроме отца! Нам же и так было хорошо с ней вдвоем, даже несмотря на то, что папа ушел! Зачем снова причинять мне боль, когда прежние раны еще не зажили?!

На улице уже темно и снег пошел крупными хлопьями. Не выдержав его холода и мокроты, я спустилась в метро и долго ехала бесцельно, пересаживаясь с ветки на ветку. В горле образовался ком, а дурацкие мысли не покидали меня даже в шуме толпы, стремящейся куда-то, запасающейся к праздничным дням подарками и позитивным настроением.
Устав от скоплений снующего туда-сюда народа, я поднялась на поверхность. Снег перестал идти, засыпав дорожки по щиколотку. Оставляя за собой следы, я вошла в один из дворов, затем перешла в другой, смутно припоминая, что этот район знаком мне, но из-за тусклого фонарного освещения особо ничего не рассмотрела. Да и не хотелось. Тоска и грусть забрали меня в плен, не позволяя думать ни о чем ином, как о собственных обиде и горе.
Увидев во дворе более-менее очищенную от снега лавочку, я присела на ее край, нахохлившись от холода, как снегирь, и спрятав поглубже руки в карманы. Мелкий снег пошел снова, покрывая поверхность лавки да и меня вместе с ней тоненькой белоснежной паутинкой. Посидев минут пять, я прикурила завалявшуюся с давних пор в кармане сигарету, глубоко затянувшись и выдохнув клубок дыма с желанием также легко избавиться от комка в горле.
Где-то позади краем слуха я распознала какое-то шуршание, но не придала этому значения, будучи погруженной сама в себя. Чья-то собака с массивным ошейником подошла ко мне, доброжелательно махнув хвостом. Недолго изучив меня взглядом, пес уткнулся мне носом в озябшие колени. Затушив сигарету и бросив окурок, я погладила пса по голове, взглядом обменявшись с ним своей грустью.
- Тай? – нахмурилась я, рассмотрев животное получше. – Ты здесь откуда?
- Он здесь живет вообще-то, - немного позади Тая, улыбаясь, возникает Даня. – ТЫ здесь что делаешь, Ярославцева?
Нет, мир действительно такой маленький, да? Из всех дворов Москвы я приехала именно сюда, в обитель историка, по совместительству – человека, которого я хотела бы сейчас видеть меньше всего.
- Гуляю... – вздыхаю я, разглядывая свои залепленные снегом сапоги.
- Одна? – удивляется Даня, погладив Тая по голове, когда он вернулся к своему хозяину. – В такую погоду? - прикурил сигарету, глубоко затянувшись.
- Гулять нужно в любую погоду – это полезно, - деловито замечаю я, вздрогнув, когда мороз начал пробирать меня до костей. – Тебе-то какое дело?
- Очень полезно сидеть на промерзлой лавке в юбке и дрожать от холода, - Даня приблизился ко мне и опустился рядом на лавку. – Что опять у тебя?
Да, крайне неосмотрительно было надевать сегодня короткую юбку, хоть и с плотными колготками, но я ведь не планировала гулять так долго.
- Ничего, - буркнула я, не желая делиться с ним своим новым горем. – Все просто замечательно…
- Знаешь что, - помолчав минутку, докуривая сигарету и выбросив окурок, снова начал Даня, поднимаясь с лавки и подзывая Тая. – Пойдем ко мне, согреешься, может, и поговорить захочешь… Правда, у меня в гостях друзья, но не переживай – они веселые ребята.
- Почему же ты ушел от этих веселых ребят? – поддаваясь соблазну погреться в теплом помещении, я не спешу отказывать.
- Таю приспичило… - Даня многозначительно поморщился. – Погнал меня в такую погоду на прогулку. Может, почувствовал, что приведет еще одного гостя?
- Не пойду я к тебе, мне и тут неплохо! – нет, ну сдаваться так просто я не привыкла, пусть хоть кончики пальцев и носа уже покалывает иголками от мороза.
- Так, Ярославцева, я уже не спрашиваю, а настаиваю! – схватив меня за локоть, Даня рывком поднимает меня с холодной лавки, стряхнув с локонов моих волос волну скопившегося снега. – У тебя два варианта: или я вызываю тебе такси и отправляю домой, или ты идешь к нам, в нашу неприятную для тебя компанию!
- Я ничего не говорила про неприятную компанию! Я сказала, что мне вообще не нужна компания сегодня!
- Мне, что силой тебя унести с этой лавки? – серьезно интересуется историк, пристегивая Тая на поводок. – Не хочешь компанию – отправлю домой к маме, но слоняться ночами, мокнув под снегом, ты не будешь.
Возвращаться домой сейчас я хотела бы меньше всего. Меня смущало, конечно, общество Дани, но по крайней мере, у него дома будет еще кто-то и, это в любом случае будет лучше, чем сидеть здесь одной, обрастая снегом.
- Ладно, - задумчиво проговорила я, наблюдая, как снег опускается на волосы Дани, который, видимо, как и я не признавал никакие головные уборы. – Зайду ненадолго, очень хочется горячего кофе.
- Хорошая девочка, - усмехнулся Даня, предложив мне локоть, который я сначала отвергла, но затем все же сама взяла его под руку, потому что едва не падала, перебираясь через двор, покрытый глубоким снегом, к его подъезду. – Но ты мне все же расскажешь, что произошло, ок?
- Ни за что… - сдерживаю улыбку я, стараясь по-прежнему оставаться серьезной, объятой тайной и туманами.
- Ну-ну, посмотрим… - в тон мне произносит Даня, хитро прищурившись, открывая подъездную дверь и пропуская меня внутрь.
Утверждено Nern
KOSHKAWEN
Фанфик опубликован 17 октября 2013 года в 20:25 пользователем KOSHKAWEN.
За это время его прочитали 625 раз и оставили 2 комментария.
0
Matthew добавил(а) этот комментарий 16 февраля 2014 в 20:26 #1
Matthew
Комментарий (heddara:)
И снова здравствуйте, KOSHKAWEN.
Как и обещала, отмечаюсь в очередной выложенной партии глав)
Что могу сказать. Меня удивило то, что Кристина подумала на учителя. Ведь это так по-детски, и взрослый человек просто пожалеет время на подобные глупости: рисовать, вывешивать. К тому же подобные пакости – дело исключительно женских, а в данном случае девичьих рук.
А вот ответная реакция самой девушки на разлад в семье, «гонения» в школе, странные отношения с учителем – самый что ни на есть протест, так сказать подростковый период, который у нее несколько запоздал проявиться из-за давления на совесть и дочерние обязанности перед родителями.
А чем дольше копится, тем сильнее рванет.
Разочарованная в родителях, друзьях, учебе, учителе, Кристина подсознательно тянется к тем, кто не будет ничего от нее требовать, и находит такую «поддержку» в старой подруге.
Однако есть люди, которые, словно магнит, притягивают неприятности своим состоянием, т.е. если они счастливы, то с ними происходят всяческие приятные неожиданности, а вот если наоборот, то беды сыпятся как из рога изобилия. И она явно относится к этому типу людей.
Однако создается впечатление, что она сама ищет эти приключения на свою сидячую часть спины, провоцируя своим отношением к себе.
И здесь Даня выступает эдаким буфером, отгоняющим либо принимающим на себя большую часть этих неожиданностей.
Вольно или невольно, но Кристина своим нарочито пренебрежительным, несколько вызывающим, отличным от остальных отношением к нему сама разбудила в нем интерес к себе.
А если мужчина привык получать то, что хочет, то ни разница в возрасте, ни преграда учитель-ученик ему не помеха.
Девушка же сама отдает все карты в руки своему соблазнителю, пытаясь отвлечься от семейных неурядиц, бунтуя против контроля со стороны упавшей в ее глазах матери.
Что же по тексту. Как я уже отмечала ранее, у вас очень легкий для осознания текст, не перегруженный глобальными философскими отступлениями, подросток у вас мыслит как подросток, категориями «Я хочу», «Должно быть по-моему», «Все против меня», «Меня никто не любит» и тому подобное, не задумываясь том, каково окружающим близким и не очень людям. Максимализм в сочетании с махровым эгоизмом. Одним словом, типичный избалованный подросток, единственный ребенок в семье.
Здесь конечно немалая вина родителей, воспитавших так однобоко, но работы над собой никто не отменял.
Как и предыдущей части я заметила у вас несколько опечаток и «неправильных» запятых (с которыми, кстати, Ворд отнюдь не поможет), однако это совсем не отвлекло меня от чтения.
И, между прочим, ваша работа все больше становится похожа на бульварный – в хорошем смысле – роман или современный фильм о трудностях подросткового периода)))
В общем, я жду продолжения))))
С уважением,
heddara

P.S.: Дальше я тоже отмечусь)
0
Matthew добавил(а) этот комментарий 16 февраля 2014 в 20:27 #2
Matthew
Комментарий (KOSHKAWEN:)
Здравствуйте, heddara!
Спасибо за очередную порцию мнений))
Думаю, здесь Кристине отчасти было все равно кто совершил подобную пакость, ее эмоции требовали выхода - "жертва" нашлась как нельзя кстати. И да, вы совершенно правы - это ее ответная реакция на всю несправедливость мира. Ее типичные "я хочу" сыграют важную роль и в этих непростых отношениях с учителем, и с другими людьми ее окружающими. Знаете, на другом сайте, где этот фанф также публикуется, мнения читателей разделились ровно пополам: половина Кристину не переносят, другая половина - понимает и принимает ее поведение как должное. Я же думаю, она неплохой персонаж, просто окружающая обстановка, возраст, характер образовали собой такую гремучую смесь, что и сама девушка страдает, пока не понимая, что делает не так.
Очень рада, что вам пока нравится! Спасибо огромное, что оставляете мнения! Приятного чтения))