Статья про нового персонажа из 3 сезона Наруто - Боруто Узумаки
Наруто Клан Фанфики по Наруто Ориджиналы Внеклассные занятия. Главы 39 - 41

Внеклассные занятия. Главы 39 - 41

Категория: Ориджиналы
Внеклассные занятия. Главы 39 - 41
39. Человек из прошлого.
— Кристина же, так? — прокричал радостный голос мне в самое ухо.
— Катя? — удивляюсь я, но тут же обнимаю давнюю знакомую, прижимаясь ярко накрашенными губами к ее щеке. — Сколько же тебя не видела...
—Да, разошлись пути… — вздыхает изящная брюнетка, красиво улыбаясь, демонстрируя свое очарование во всей красе. — Как дела? Чем занимаешься?
— Наверное, не удивлю никого, если отвечу, что учусь, — смеюсь я, чувствуя, как начинают подрагивать кончики пальцев рук. — Ты как?
— Также учусь, иногда веселюсь и отрываюсь, как сейчас, — Катя помедлила, затем добавила. — Немногое изменилось с тех пор, как я рассталась с Герой…
Комок подобрался к горлу, застыв на месте, мешая дышать, отчего я приоткрываю губы, глубоко вдыхая воздух ртом. Катя — человек из прошлого. Именно из того времени, которое я тщательно пыталась забыть. И все же разговор «по душам» неминуем.
— Понятно, — понимающе киваю я, грустно опуская взгляд. — Как там Левин?
Я не могла не спросить. Знаю, что услышав о его безмятежной жизни, буду рыдать в подушку несколько ночей подряд. Но также я уверена, что изведу себя самобичеванием за то, что не удосужилась хотя бы что-то спросить о нем, удостовериться в том, что все идет правильно, что именно так все и должно было быть…
— Крис… — замялась Катя, пряча взгляд, стирая улыбку со своих пухлых губ. — После расставания с Герой я мало, что слышала, но…
— Что «но»? — не выдерживаю я, чувствуя, что мир вокруг начинает медленно раскачиваться и вращаться, концентрируясь теперь только в одной точке — в глазах Кати. — Что-то произошло?!
— И да и нет… — Катя нервно потирает руками ладони, подбирая слова, подготавливая меня и одновременно делая вид, что все не так плохо, все хорошо. — После того, как Дана уволили, он немного запутался в себе… Он… В общем, он вспомнил прошлое, Крис. Он вернулся к делам минувших дней, отказался от некогда близких друзей, замкнулся... Теперь у него иной круг знакомых, иные приоритеты… Он уже не тот учитель истории, каким ты его знала.
Машинально прижимаю ладонь к подбородку, пряча то, как закусываю губы, силясь не заскулить от того, что комок, до того сидевший в горле, самопроизвольно вырвался наружу, высвобождая неоткуда взявшиеся эмоции, выходящие из меня болезненными спазмами.
— Но быть может, все не так уж и плохо, — грустно улыбается Катя, наблюдая все то, что со мной происходит без прикрас привычного мне равнодушия. — Возможно, все это временно, ведь подобное он уже переживал после смерти родителей…
— Он живет там же? Как мне найти его? — этот вопрос не был обыденным, он шел из самой души, затмевая убеждения разума, перечеркивая весь последний год моей жизни.
— Я не знаю… — хмурится Катя, сама едва не плача, жалея о том, что вообще поднялась эта тема. — До меня доходили слухи, что вроде бы он переехал… Кристина, милая, я не знаю, как тебе помочь. Правда… А лучше выброси все это из головы, представь, что мы с тобой не виделись… Забудь…
— Да не забуду я ничего! — грубо обрываю я благие слова Кати, прижимая ладони к вискам, пытаясь сконцентрироваться на чем-то еще, кроме новостей о Левине. — Куда он переехал? Он хотя бы в городе?
— Скорее всего, да, но адрес я не знаю… — совсем растерялась Катя, по всей видимости жалея, что вообще подошла ко мне. — Крис, пожалей себя, береги себя в первую очередь… Дан… Он… То, что есть сейчас — тебя не обрадует. Ты только себе хуже сделаешь, если встретишься с ним.
Не говоря ни слова в ответ, я хватаю сумочку с барной стойки и стремительно ухожу прочь. Не могу больше слушать нравоучения. Не хочу и дальше находиться в неведении. Все мое нутро всколыхнулось, услышав одно лишь знакомое имя. Вся я была пронизана тысячью электрических разрядов, узнав, что что-то идет не так у самого близкого мне человека… Он им был и им же остался, несмотря на все мои попытки стереть его из своей жизни.

Весь остаток ночи я провела не сомкнув глаз. Все думала, анализировала краткий рассказ Кати, а лишь забрезжил рассвет, явилась в комнату матери.
— Мам, дай мне номер Льва Романовича, — прошептала я, когда мама едва разомкнула глаза с удивлением рассматривая мой нездоровый вид.
— Зачем тебе? — подорвалась мать с постели, напряженно всматриваясь в мое лицо с синяками под глазами.
Знаю, что мама рассталась с дядей Дани едва только наша с ним история вышла за пределы скрытности. Расставив приоритеты, мама решила, что так будет лучше.
— Нужно, очень важно, — шепчу я пересохшими губами. — Пожалуйста.
— Слушай, если у тебя очередной приступ безумия, то иди и выспись! Я не позволю мотать свои нервы, да и твои советую поберечь! Что задумала? Даже не порывайся снова вернуться в ту историю…
— Мама, дай мне этот чертов номер! — срываюсь на крик, смахивая с журнального столика хрустальную вазу, звон стекла которой эхом отзывается в каждом углу комнаты. — Мне очень нужно! Умоляю…
Мать стихает, безмолвно всматриваясь в мои глаза, в которых сейчас, я уверена, читалось лишь безумие. Мне же все равно. Я на коленях готова ползать возле нее, чтобы узнать несколько цифр, от которых сейчас зависит моя жизнь. Возможно, не только моя.
Не знаю, чтобы я делала, если бы узнала, что у Дани все хорошо. Возможно, даже появилась семья. Да, несомненно, мне было бы плохо какое-то время. Я бы снова привыкала. Но узнав о том, что не все у него благополучно я не могу спокойно спать, жить, существовать… Я снова разбилась на куски, подобно той вазе, остатки которой орошали весь пол комнаты мамы.
— Девочка моя, ты снова совершаешь ошибку… — шепчет мама, стирая с глаз спонтанные слезы. — Ведь тебе опять будет больно… И даже больнее, чем тогда… Побереги себя.
Уже второй человек за сутки советует мне это, но никто из них не догадывается о той силе, что клокотала во мне, подгоняя вперед, затмевая любые мысли о том, чтобы отказаться, свернуть с пути, испугавшись банальной ответственности.
— Пожалуйста, мама, дай мне номер…

Разговор с Львом Романовичем был сухим и коротким. Надо же, теперь я готова стелиться перед этим некогда ненавистным мне человеком, лишь бы получить хоть какую-нибудь помощь. Не вдаваясь в подробности насчет своего племянника, он сухо продиктовал мне адрес, тяжело вздохнув и сразу же повесив трубку.

Новое местожительство Дани оказалось на краю города, куда я добиралась еще битых два часа. Старые дворы, запорошенные первым снегом, вели меня к небольшой старой многоэтажке. Сердце с каждым шагом гулко стучало, а голос разума призывал развернуться и убраться прочь, уберечь себя от того, что я могла увидеть здесь. Но уйти теперь я просто не могла. Я не знала, что ждет меня за стенами этого дома, откроют ли вообще передо мной дверь, но точно чувствовала, что назад пути уже нет. Ведь там, впереди через каких-то несколько метров поджидало меня мое сердце.
Обшарканный подъезд без домофона распростер передо мной распахнутые деревянные двери. Несколько обветшалых ступеней, сломанный лифт, порванный линолеум на полу… Этот подъезд в корне отличался от того, по которому я бежала более года назад, стремясь как можно быстрее оказаться рядом с дорогим человеком. Сейчас же я шла медленно, вглядываясь в каждую деталь, прислушиваясь к отрывистым глухим ударам своего сердца. Почему-то для меня сейчас было важно запомнить каждый нюанс, проникнуться полностью окружающей обстановкой, раствориться в ней.
Между пятым и шестым этажами я теряюсь, судорожно заглядывая в бумажку, на которой был нацарапан номер квартиры. Где-то немного выше через стенку залаяла собака. Тай. Этого пса я узнаю даже через десяток лет.
Последние несколько ступеней я преодолеваю почти бегом, останавливаясь у двери, за которой протяжно выл пес.

40. Однажды отвернувшись.
Секунды, проведенные перед закрытой дверью, показались вечностью. Как же все это напоминало те страшные мгновенья, которые пережила я когда-то так же ожидая, когда мне откроют. Только теперь все было иначе. Я не молочу в дверь кулаками, не изнываю от желания оказаться по ту сторону двери. Наоборот, мне хотелось, как можно больше растянуть каждую секунду, каждый миг, чтобы хоть как-то собраться с мыслями, справиться уже с этим сумбуром в голове.
Слишком внезапно передо мной распахнулась дверь, выпустив в подъезд тонкую струйку света. Из прихожей потянулся шлейф сигаретного дыма, затем послышался какой-то шум, едва слышное копошение. Но я даже не заметила всего этого, увидев перед собой до боли родные глаза, утонув в их глубине и отчужденности, с которой смотрел на меня их обладатель.
И не было в этом взгляде удивления, какой-либо неожиданности… Читались лишь отрешенность, равнодушие такое, с которым встречают вернувшегося из недельной командировки друга, скорее даже знакомого. Судорожно хватаюсь взглядом за каждую деталь, всматриваясь в некогда родные черты, изучая их заново, сопоставляя со своими воспоминаниями. Трехдневная щетина, уставшие глаза, немного помутневший взгляд… Не мой учитель. Чужой. Другой человек.
— Входи, — коротко предложил Левин, распахнув дверь шире, пропуская меня внутрь. — Неожиданно, должен заметить.
Часто моргнув несколько раз, пытаясь развеять пелену воспоминаний, взметнувшую передо мной, я прохожу в прихожую, тут же окунаясь в обстановку действительности. Шумом, доносившемся из-за приоткрытой двери оказались чьи-то тихие разговоры, идущие, по всей видимости, из кухни, оттуда также слышалась негромкая музыка.
Виляя хвостом так, будто радовался приходу своего хозяина, Тай засуетился под ногами. Он рад этой встрече, в отличие от хозяина, прислонившегося к стене, сложа руки на груди с равнодушием и отчужденностью в глазах.
Замечаю под своими ногами несколько окурков, в углу перекатывалась от движения воздуха пустая пивная банка, еще какой-то мусор попадался моему блуждающему взору.
Оставив тщетные попытки узнать хронологию прошедшего года по следам бесконечных вечеринок, я снова поднимаю взгляд на Даню, который, казалось, не собирался ничего говорить, вглядываясь в мою сторону, будто в одну точку.
— Ты не один? — это единственный вопрос, который была в силах произнести я, бессмысленно, но на большее я уже не была способна.
— Ты о них? — кивнув в сторону кухни, Даня равнодушно пожал плечами. — Они уже уходят…
Он оказался прав, так как почти в ту же минуту мимо меня прошли пять человек: трое мужчин и две девушки. Тихо, едва слышно переговариваясь между собой, эти люди скрылись за дверью, пообещав Дане вернуться к вечеру. Почему-то казалось, что так происходит каждый день: приходят какие-то люди, проводят здесь долгие часы, уходят, возвращаются вновь. Никто не увидел чего-то особенного в моем приходе, никто не поинтересовался кто я вообще. Всем все равно. Они чужие. Они здесь по другим причинам.
— Теперь я один, — оповестил меня Даня, не двинувшись с места, не предложив мне пройти дальше прихожей. — Как ты?
Как я? Этот вопрос следовало задать мне, ведь именно по этому поводу я здесь. А еще кажется, что мой ответ его совершенно не интересует. Теперь у него другие заботы, интересы, проблемы…
— Хорошо, — тихо отвечаю я, едва шевеля губами. — Спасибо. Ты переехал… Тихий здесь район.
— Неблагополучный, — поправил меня Левин, как-то надменно, но вместе с тем горько улыбнувшись. — Здесь проще.
— Тебе? — поднимаю взгляд на пожелтевший от сигаретного дыма потолок, также облокотившись на противоположную стену, уже не в силах стоять на ногах ровно.
— Многим, — усмехнулся Даня, изучая меня взглядом, что я явственно чувствовала каждым миллиметром своей кожи. — Как нашла меня? А главное, зачем?..
Кажется, из нас более подготовленным к этой встрече оказался он, несмотря на то, что пришла сюда именно я.
— Решила, что пришло время встретиться, узнать как и что сложилось…
— Узнала? — хмыкнул Даня, в голосе которого явно угадывалась агрессия.
Внимательно вглядываюсь в его лицо, будто пытаясь найти в этом чужом человеке хотя бы тень того, кого пыталась тщетно забыть. Внешне он несильно изменился: все так же подтянут, привлекателен, несмотря на запущенную щетину, и ощущение, что он не спал несколько суток подряд. И все же что-то изменилось. Он изменился. Не тот взгляд, не та улыбка. А еще я старалась не смотреть на его руки, скрытые длинными рукавами футболки. Я боялась узнать то, что скрыто под этими рукавами.
— Не совсем, — честно ответила я, перехватывая его взгляд своим. — Расскажешь?
— Думаю, не стоит, — отозвался Даня, первым прекратив разговор наших глаз. — Это будет лишнее, не нужное мне сейчас. Тебе лучше уйти.
Нет, не сейчас. Не тогда, когда я вернулась в прошлое, загнав в угол свою душу, все то, что я мужественно старалась запрятать вглубь себя. Я не уйду. Не отступлюсь. Потому что именно сейчас я ненавидела себя за то, что когда-то уже ушла. Пусть меня выставили, захлопнув дверь за спиной, но я не должна была уходить… Я не должна была оставлять все, как есть… Я виновата.
— Я не уйду, — лишь повторяю за голосом разума, за криком, идущем из самого сердца. — Можешь выгнать меня на лестничную площадку. Я сяду на ступени и буду ждать столько, сколько нужно будет, пока ты не выйдешь.
— Ярославцева, годы идут, а ты не меняешься… — вздохнул Даня, закатив глаза. — Что ты хочешь узнать обо мне? Моя история, видимо, отличается от твоей. Смею предположить, что доблестно получив медаль, блеснув дорогим платьем на выпускном, ты поступила в хороший ВУЗ, обзавелась кучей друзей и с трудом могла вспомнить, что же такого необычного произошло с тобой в одиннадцатом классе. А когда твоих нежных ушек коснулся слушок о бывшем учителе… Ставь ударение там, где больше нравится: на «бывшем», или «учителе»… Ты решила еще раз блеснуть доблестью и явиться сюда, дабы впечатлиться тем, отчего судьба тебя уберегла. Исправь в том месте, где я ошибаюсь.
Ах, вот какой я предстала в его глазах… Равнодушной, интересующейся лишь для того, чтобы потешить свое самолюбие… Его обида, ярость, боль сквозили в каждом слове, в каждом брошенном на меня взгляде…
— Я поправлю тебя с самого начала, — глядя в невидимую точку на противоположной стене, отстранено, но в то же время переживая внутри себя бурю эмоций, я рассказываю события былых дней своими словами. — После того, как ты ушел из школы, спустя несколько дней меня избили собственные одноклассники. Били так, чтобы следы побоев несильно бросались в глаза, но сами раны заживали довольно долго. Связь с учителем не оставила равнодушными хрупкие детские сердца… Злополучную медаль я, можно сказать, добровольно потеряла, передав ее более достойной ученице — Лидии Ишмаевой. Выпускной… Каким он мог быть, учитывая, что большая половина класса свято ненавидела меня за то, что подставила их уходом любимого учителя? Считала минуты до того, как мне вручат аттестат, и я смогу уже сбежать из этого озверевшего окружения, желающего разорвать меня на части из-за испорченных оценок по истории. ВУЗ… — горько усмехнулась я, вспоминая многочисленные скандалы с мамой. — Опущу, пожалуй, мои самобичевания по поводу неразделенной любви, включающие долгие и муторные занятия с психологом... Короче говоря, я поступила на педагогический факультет. Это было единственным моим желанием спустя несколько месяцев после окончания гимназии. Мама смирилась лишь потому, что боялась совсем меня потерять. Друзей не много, но есть те, кому могу доверять, хотя, кажется, я совсем разучилась это делать.
Я перевела дыхание, собираясь еще что-то добавить, но не стала продолжать, посмотрев на замершего у стены Даню. Кажется, он не был готов услышать именно это. Он, как и я рисовал себе иную картинку. Мы оба сочиняли истории друг о друге, совершенно не ожидая того, что есть в действительности.
— Теперь твоя очередь, — предлагаю я, чувствуя усталость во всем теле от того, что снова частично окунулась в тот сумбур, в котором прошел последний год моей жизни.
— Проходи, — предлагает мне Левин, уходя на кухню. — Я сделаю кофе.

41. Когда упадут небеса.

Если когда-нибудь исчезнешь ты...
Я растворюсь среди ночных туманов,
Рассыплюсь прахом от чужих обманов,
Забудусь в снах привычной темноты.
Если когда-нибудь исчезнешь ты...
Заплачет небо, содрогнувшись болью,
Став немым свидетелем невольно,
Когда, сломав крылья, рухнули мечты.
Если когда-нибудь исчезнешь ты...
Засохнет сердце, скованное жаром,
Не выдержав эмоций тех пожара,
Что разожгу, убрав твои цветы.
Если когда-нибудь исчезнешь ты...
Я не вернусь в тоскующий наш город,
Который мне когда-то был так дорог,
Лишенный лоска лживой теплоты.
Если когда-нибудь исчезнешь ты...
Я все равно искать не перестану,
Спеша к душе твоей, как по сигналу,
К тебе приду, сжигая все мосты.

© KOSHKAWEN


Никогда не думала, что способна так внимательно слушать. Тишину. Несколько мучительно долгих минут я сидела с горячей кружкой кофе в руках, не проронив ни звука, до звона в ушах прислушиваясь только к тиканью секундной стрелки в настенных часах. Все в этой комнате, в квартире было чужим для меня, но одновременно настолько дорогим, что хотелось как можно дольше оставаться здесь, будто надеясь на то, что немые стены мне все расскажут, успокоят и дадут надежду. Но, увы, стены продолжали молчать, так же, как и Даня, облокотившийся на столешницу напротив меня. Он закрыт. Не знаю от всех ли, но от меня — определенно. Действительно, на что я надеялась, когда шла сюда? Что он будет рад мне? Что по доброте душевной расскажет, чем живет, чем дышит?

— Что ты хочешь узнать? — слишком неожиданным оказался для меня вопрос, отчего едва не выпала кружка из ослабевших рук.
— Ты изменился, — неуверенно начала я, готовая быть прерванной в любую секунду. — Хотела бы узнать, с чем это связано.
— Я не менялся, — пожал плечами Даня, начиная какую-то одному ему ведомую игру в «непонимание». — Я таким был.
— Но я знала тебя другим, — чувствую, как подрагивает голос, но никак не могу взять себя в руки и унять клокочущие внутри эмоции.
— Может быть, ты просто не хотела знать большего, чем нужно было в то время? — понимающе улыбнулся он, сложив руки на груди. — Тебе же тогда было плевать на то, кто и что из себя представляет. Главное — это то, какую роль человек играл в твоей жизни.
— И какую же роль играл ты?
— Был лишним героем.

Он улыбается. Нет, он открыто смеется, выставляя меня в своих воспоминаниях испорченным подростком. Хотя, что скрывать, я была им когда-то. Но теперь, видимо, мы поменялись ролями и по-настоящему испорченным и непробиваемым оказался он.
— И что же? Чувство собственной ненужности привело тебя к наркотикам? — вопрос сорвался с языка спонтанно, в несколько более грубой форме, чем планировала его задать, когда переступила порог этого дома.
— К наркотикам? — хмыкнул Даня, глубокомысленно выдохнув. — Должно быть, если это же чувство привело тебя к психологам — я должен был отметиться чем-то еще более громким, но, наверное, к счастью, что это не так.
— Ожидала подобной реакции, — терпеливо продолжаю я, догадываясь, что он нарочно меня злит, пытаясь поскорее избавиться. — Пьющий никогда не назовет себя алкоголиком, а ты — никогда не признаешь очевидного.
— Ярославцева, ты ни с того ни с чего вваливаешься в мой дом, пытаешься вывести меня на какое-то давно и никому ненужное откровение, позже называешь наркоманом… Я уже начинаю терять терпение!
— Что же, тогда потерпи еще немного, потому что я пришла сюда первый и последний раз! — знаю, что он намеренно возводит эту глухую стену между нами, но едва сдерживаюсь, чтобы продолжить, не повышая тона. — Я не называла тебя наркоманом, просто знаю, что определенные проблемы у тебя были… Раньше… Сейчас…
— Зачем ты пришла сюда? — в отличие от моего, голос Левина был тверд и холоден, — Что ты хочешь узнать? Что у меня все паршиво? Да, Ярославцева, все отстойно! И знаешь, где ты сейчас? Нет?.. В моей квартире?.. — он опускается напротив меня на корточки, глядя прямо в глаза, будто пробиваясь внутрь моего разума. — Здесь притон! Это место проще назвать помойкой, о которой знают все затравленные души района! Но не надо так жалостливо на меня смотреть! Мне нравится это болото, и я прошу лишь одного — оставить меня в покое!

«Так почему бы не оставить меня в покое?! — в памяти всплыли слова, которые когда-то кричала я. — Просто оставьте меня все в покое! Вам всем все равно! Всем!»…
Как все это знакомо и одновременно с тем настолько же различно… Тогда я тоже жила в болоте. Несмотря на то, что вокруг все представлялось таким кристально чистым, я ощущала грязь. Прежде всего, в себе. От этого становилось гадко на душе. И единственным кто услышал мои слова, кто не побоялся войти со мной в это болото — был он. Тот, кто сейчас отталкивает меня от себя, не позволяет нам быть чем-то большим, чем просто чужими. Как мне так взять, подняться с этого стула, выйти из кухни, затем из квартиры, а в итоге навсегда уйти из его жизни? Оставить все, как есть с чистой совестью, закрыв навсегда эту главу моей жизни?
Он же не оставил... Не отвернулся, когда я отталкивала всех и каждого, а внутри себя кричала «Помоги!», потому что самое страшное, что мучило меня тогда — это одиночество.

— Уходи! — Даня поднимается в полный рост, ожидая, когда я опрометью покину эту гнилую обитель его собственной боли. — Прошлое — это всего лишь прошлое! Все уже по-другому! Я другой! Это мой выбор, мне так удобно! Уходи, Кристина!
— Послушай…
— Убирайся! — резко он смахивает кружку со стола, которая летит в стену, разлетаясь на куски и звоном разбившегося стекла оглушая меня, прерывая на полуслове. — Пошла вон!
Он отворачивается от меня, облокотившись на столешницу руками, переведя дыхание, видимо, пытаясь обрести привычное равновесие.
Тихо, почти неслышно поднимаюсь со стула, не делая и шага ни в сторону Дани, ни к входной двери. Замираю в нерешительности. Разве я пришла за тем, чтобы меня выставили за порог повторно? Могу я сейчас стать настолько слабой, чтобы сбежать отсюда? Должна ли оставить того, кому нужна помощь? Моя помощь, ничья другая. Ведь все началось именно с меня. Когда-то, мне уже кажется, что очень давно, я также нуждалась в ком-то. Нуждалась в том, чтобы стать для кого-то кем-то важным, нужным, желанным. Кто не соизмерял бы мой возраст с уровнем интеллекта, кого интересовала бы не только моя успеваемость в учебе, или обязательная медаль, как доказательство, что родительские заботы не прошли даром. И трудно представить, что стало бы со мной, если такой человек не появился. Где бы я была? Кем бы являлась? Возможно, коротала бы ночи, приходя в подобную квартиру, пронизанную тонким запахом курительных смесей, имеющих привкус только одного чувства — одиночества.

Шаг, еще шаг, и я совсем рядом. Находясь за ним, я провожу ладонью по его спине, едва касаясь ткани футболки.
— Я останусь, — шепчу я, ощущая, как под моими пальцами напряглись его плечи. — Только сейчас. Сегодня. Я не буду менять твою жизнь. Ты должен сделать это сам. Я пришла сюда только затем, чтобы сказать самое важное. То, что, кажется, ты уже давно забыл. Ты не один.
Крепко сжав предплечье, я заставляю его обернуться и встретиться со мной взглядом.
— Ты опять все портишь, Ярославцева, — еще одна попытка оттолкнуть меня, но уже менее яростная, чем предыдущая. — Все же хорошо закончилось! У тебя прекрасное будущее, терпеливая мама… Если бы не гнусный характер — все вообще было бы идеально...
— Замолчи, — шепчу я ему в губы, легко касаясь их своими. — Я не позволю тебе учить меня вне стен гимназии.
Его руки обхватывают мои плечи, и он снова пытается выстроить между нами дистанцию, но границы ее стираются, когда мой язык размыкает его губы и проникает внутрь. Он сжимает мои предплечья, будто норовя оттолкнуть, но вместо этого лишь прижимает к себе, признав поражение. Решительно и как-то обреченно, шумно выдохнув воздух перед тем, как снова завладеть моими губами.

Я скучала. Словами не передать, как я скучала по этим губам, этому телу, к которому хочется прикасаться, кожу которого приятно ласкать миллиметр за миллиметром. В какой-то момент я оказываюсь прижатой к столешнице, а жадно рыщущие по моему телу руки опускаются значительно ниже, чем талия. Этот поцелуй становится все более несдержанным, явственно передающим все то, что мы так и не сказали друг другу.
Земля кружится перед моими глазами, когда Даня подхватывает меня на руки. Дверь, еще одна, и я оказываюсь спиной на поверхности кровати. Сколько женщин здесь побывало? Кто были эти женщины?.. Были ли вообще?.. Неважно. Завтра и меня здесь не будет. Бесследно уйду я по его просьбе, больше никогда не обернувшись назад, выбросив из головы все то, что так мучило.
Платье бесформенной тряпкой летит на пол, когда Даня освобождает меня от одежды. Также стремительно я справляюсь с его футболкой, машинально взглянув на его руки. Следов нет… С облегчением я шумно выдохнула, опустившись на прохладную поверхность кровати. Значит, все еще не так страшно… Пока…
Постепенно расслабляясь, я отпускаю свои тяжелые мысли, окунаясь в сладкую негу позабытой ласки. И, кажется, что и не было этого года порознь. Я снова школьница-сумасбродка, а он мой учитель, и у нас есть одна большая тайна… Мы делаем счастливыми друг друга, глушим взаимное одиночество, перекрашивая привычные серые дни в семь цветов радуги. Так было тогда. Теперь уже никогда не будет.
Мне так нравится смотреть на него, касаться горячей кожи, ласкать губами, вдыхать запах. Мы, как два нищих, впервые за долгое время получивших хорошую еду, — наслаждаемся друг другом, утоляя голод, именуемый страстью, с которой бесполезно бороться, смириться, жить. Медленно, растягивая каждое мгновенье, будто пытаясь навсегда сохранить его в памяти. Сумасшествие. Отчаяние. Грусть. Смирение. Все это накрывает волной сейчас, не позволяя оглядываться, останавливаться, оттолкнуть…
Целует меня так, что немеют кончики пальцев, а от самого низа живота растекается тепло. Вздрагиваю, когда он входит в меня — осторожно, медленно, даря ощущение приятной наполненности. Так странно. Именно сейчас я почувствовала себя целой, единой, будто до этого жила, разбитая на части. Так необходима была эта близость, настолько желанна, что все прошлое, проведенное врозь, улетучилось, подарив нам это мгновенье, чтобы придать сил двигаться дальше, обрести себя вновь, дать возможность смело смотреть в будущее.
Скользнув губами по его шее, прикусываю мочку уха, зарываясь пальцами в его волосы. Кажется, его руки блуждают везде по моему телу, пытаясь согреть от холода, который окружал меня до того. Толчки внутри углубляются, становятся резче, еще более ощутимыми, срывая с губ стоны, спонтанный шепот, побуждая меня впиваться ногтями в его спину. Волна сладкой истомы окутывает нас одновременно. Барьеры стерты. Временно. Но эти бесценные минуты таят в себе вечность.

Лениво потянувшись, открываю глаза, когда солнце уже село за горизонт. Устроившись на груди спящего Дани, я пытаюсь решить в голове уйму вопросов, что сейчас снова атаковали меня. Для меня все усложнилось еще больше, чем было, когда я шла сюда. Но не для него. Кажется, эта встреча была мне более необходима, чем я ожидала. Я обещала ему оставить все, как есть... Когда я шла сюда, была уверена, что сделаю все, чтобы помочь ему, спасти от любых обстоятельств. А сейчас… Не смогу. Я просто человек, не волшебник. И должна принять его выбор. Кроме того, его жизнь тесно связана с чем-то, чего я не смогу понять, принять, бороться с этим. Это хуже, чем иметь соперницу, а благодаря ему же — я научилась соизмерять свои силы. Бесполезно давить на него, убеждать, просить. Важно — не сделать хуже. И для этого я должна уйти, как и обещала. Никто не должен мешать человеку жить так, как он хочет. А если от твоей руки помощи отмахнулись — не стоит мучить себя призрачными надеждами. От этого никому лучше не будет.

Одеваюсь тихо, чтобы не разбудить его. В глубине души греет мысль, что возможно, он решит, что для него важно и когда-нибудь наберет мой номер. Но эта жалкая надежда развеется, как утренний туман. Почему-то я знаю это наверняка. Я пришла к нему и сказала все, что хотела. Оказалась не убедительной. Нужно собраться с силами, чтобы жить дальше. Он расставил приоритеты. Остается только надеяться, что он сам когда-нибудь их разрушит.
Кидаю последний взгляд на его умиротворенное лицо. Возможно, стоит остаться и подождать, когда он проснется? Нужно ведь хотя бы попрощаться, оставить свой новый номер… Нет, не нужно. Сейчас это уже не нужно.

В подъезде я встретила тех, кого видела здесь утром. О чем-то переговариваясь, задорно посмеиваясь, молодые люди прошли мимо меня. Или же я просочилась мимо этих теней… Они будто из другого мира, не знакомого мне, шли туда, где им проще, где им не мешают...
Выхожу на улицу, когда первый в этом году снег пушистыми хлопьями покрывает тихий двор. Поднимаю голову, вглядываясь ввысь, в темнеющее небо, предвещающее беззвездную ночь. Кажется, оно настолько тяжелое, что вот-вот рухнет вниз. Снежинки падают на лицо, освежая, возвращая своим холодом в реальность. В глазах защипало от слез, но внутри крепла уверенность — поставив точку, я поступила правильно.

Эпилог.
Неизбежность заглянет в глаза,
Когда время замедлит наш пульс.
Если я по касательной вниз — ты
Спасай наши чувства, спасай за двоих.


Как-то совсем незаметно пролетел учебный год, знойное лето, и вот я уже на пороге ВУЗа, готовлюсь начать новый учебный год. Даже не верится, что впереди меня ожидал уже третий курс. Много воды утекло с того времени, как я закончила гимназию. Многое пришлось пережить, переосмыслить, приложить все усилия, чтобы научиться двигаться дальше и не оглядываться… Не вспоминать.
Хотя не вспоминать я не могла. Довольно часто бессонные ночи мучили меня, навевая призрачные воспоминания, ненужные мысли, образы... И как ни старалась, я все же думала о нем… Пыталась представить, что он делает в эти самые минуты. Возможно, также как и я не может уснуть, а скорее всего, коротает ночь в очередной безликой компании.
Где-то к середине лета и каникул я все же более-менее нащупала твердую землю под ногами, навсегда отрезав себя от гнетущего прошлого. Отчасти благодаря лучшей подруге по универу Саше, которая вытаскивала меня куда только можно, чтобы я по ее словам «уже перестала быть мумией». Саша не в курсе отчего возобновились мои страдания, подобные тем, что замечала она когда мы были еще на первом курсе, но и не пыталась вывести на откровенность, к которой я до сих пор еще не готова.
Также летом я очень сблизилась со своим однокурсником Лешей. Хотя до сих пор мы только дружим, но чувствую, что мое очерствевшее сердце совсем скоро будет готово смягчиться к этому доброму и понимающему парню, от которого я чувствовала заботу и нежность.
— Эй, не опаздывай, Ярославцева, — Саша смеясь подскочила ко мне сзади, подталкивая в двери учебного заведения. — Ну что, с новыми силами!
— Да, вперед к знаниям, — улыбнулась я, зевая. — Еще бы выспаться. Интересно, где Леша пропадает? Опять ведь опоздает…
— Не дождетесь! — Леша не заставил себя ждать, прошмыгнув в закрывающиеся за нашими спинами двери.
В качестве приветствия он по-дружески целует нас в щечки и берет меня за руку, видимо, уже начиная привыкать к тому, что совсем скоро мы можем стать парой. Леша мне нравился: симпатичный блондин, уравновешенный и серьезный, но с хорошим чувством юмора. И сколько я не пыталась, так и не смогла сказать наверняка, есть ли у него вообще отрицательные качества. Особых чувств все же я к нему не испытывала, но твердо решила, что обязательно смогу проникнуться к нему, и вполне возможно, все у нас получится.
— Доброе утро вам, — останавливает нас в длинном коридоре Марина Юрьевна — заведующая кафедрой литературы. — Кристина, детка, будь добра составь список вашей группы. У нас обновления в составе преподавателей — придут несколько новых. Так вот, это облегчит процесс знакомства преподавателя со студентами.
— Да, хорошо, конечно, — соглашаюсь я, пожимая плечами, рассматривая статную уже немолодую женщину в строгом костюме. — Сделаю.
— Вот такая она, доля старосты... — подтрунивает надо мной Саша, шутливо толкая в бок, когда Марина Юрьевна от нас отходит.
— И заметь, я не рвалась в старосты, — шикнула я, открывая дверь в аудиторию, где должна проходить пара, заявленная в расписании первой. — Почему-то все решили, что мне совсем уж нечем заняться кроме учебы.
— Да ладно тебе! — вмешался Леша, пропуская меня внутрь зала. — Зато у нас лучшая староста из всей параллели.
Как оказалось, наши однокурсники в большинстве своем уже заняли места, ожидая преподавателя, а заодно и нас.
— Садись рядом, Леш, — зову я, хлопая по месту справа от себя, слева уже примостилась Саша. — Нам без тебя скучно, не уходи далеко.
— Куда же я без вас, — улыбнулся Леша, присаживаясь с другой стороны от меня.
— Препод задерживается… — вздохнул Михаил, деловито поправив очки на носу. — Поди, новенький — еще аудиторию не нашел.
— Ой, да ладно — в курилке он, — констатировала факт Вера, которая обычно у нас знала все и обо всех. — Мне его Марина Юрьевна сначала в коридоре показала, а потом я видела, что он в курилку пошел, когда до пары считанные минуты оставались.
— Не спешит, значит, — хмыкает Миша в ответ. — Вот они — современные пунктуальные педагоги. Старикан? Хотя судя по нормированию дня — нет.
— Молодой, — мечтательно вздохнула Вера, подняв взгляд к потолку и облизнув губы языком. — И очень даже симпатичный… К сожалению, не успела хорошенько рассмотреть его, но думаю, будет еще такая возможность…
Внезапно Вера прервала свой легкомысленный монолог, когда дверь в аудиторию звонко хлопнула, впуская преподавателя в зал.
— Доброе утро, — монотонно и равнодушно поздоровался он, мимоходом кинув на присутствующих беглый взгляд. — Как вы уже, наверное, догадались, я буду вести у вас историю. Меня зовут…
Дальше я уже не слышала, как он представился и что еще говорил. В ушах зазвенело, а сердце глухо стукнув, ухнуло вниз, к самым коленям, которые предательски дрогнули. Я знаю его имя. Да что там? Я даже знаю, как зовут его собаку!
— Даниил Евгеньевич, а нам каждому представиться, или предоставить вам список? — поинтересовалась вездесущая Вера.
— Ваш староста должен был подготовить список, а потом уже разберемся, кто из вас Вася, а кто Петя, — бросив на стол папку с лекциями, Даня небрежно плюхнулся в кресло, и мне показалось, что сейчас он сложит ноги на столе, такими беззаботными были у него вид и настроение. — Кто из вас староста?
Мельком взглянув на листок, на котором я успела до прихода преподавателя набросать имена и фамилии однокурсников, я поднялась с места. Не знаю, какие демоны предали мне сил, но я достаточно ровной походной подошла к столу преподавателя, положив на ровную поверхность перед ним подготовленный список.
— Пожалуйста, учитель, — проговорила я, замерев на несколько секунд, когда его взгляд сначала встретился с моим, а затем опустился на листок, изучая его с тем же вниманием.
Утверждено Nern
KOSHKAWEN
Фанфик опубликован 23 марта 2014 года в 13:18 пользователем KOSHKAWEN.
За это время его прочитали 931 раз и оставили 3 комментария.
+2
Сикара-чан добавил(а) этот комментарий 23 марта 2014 в 21:35 #1
Сикара-чан
Ах, Автор! Вы вызвали сумбур в моей душе своим ПРЕКРАСНЫМ произведением! Потрясающе! Нет слов! Я до сих пор не могу взять себя в руки, чтобы написать достойный отзыв!
Эх, ну чтож, по порядку:
1) признаюсь, фанфиков на тему взаимоотношений учителя и ученика в интернете полным полно. Но! Ваше произведение ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНОЕ, ЧИТАЮЩЕЕСЯ ЛЕГКО И НЕПРИНУЖДЕННО. хотя нет, на моментах описания того, что творилось в душе у главной героини, болью отзывалось в моей душонке +-+. Ваш фанфик смог заинтересовать меня по самое не хочу)
2) у Вас очень красивые описания постельных сцен) мне нравится попеременные нежность и грубость в вашем фанфе *-*
3) мне кажется, что, чтобы вот так вот, детально, с душой описывать все эти события, чувства, атмосферу может только испытавший все это на себе человек! Чувствуется что, Вы пропустили все это через себя, так как написано с душой, ненавязчиво. Все так правдоподобно и очень реалистично, что мне кажется что Вас зовут Кристина! Мне кажется, что, Вы были если не участником, то хотя бы свидетелем этой чудесной истории! :-)
4) но мне не очень понравилась Кристина. По-моему, человек в 17 лет уже достаточно уравновешенный, рассудительный, немало вещей познавший! А Кристина в свои 17 -глупая, безразличная к чувствам близких, обиженная на все, эгоистичная, не уравновешенная девица.. -_-
Также, я нашла несколько ошибочек, но как мне кажется, это просто банальная опечатка :)
У Вас интересное, своеобразное чувство юмора, которое Вы передали своим персонажам! Мне очень понравилось то, что Вы очень четко и хорошо продумано вставляли "подростковые" фразочки, что заставило окунуться с головой в чтение, почувствовать себя на месте героев. Через текст чувствуется что, Вы прошли через этот трудный, для многих ,возраст)
Но, несмотря на это, Ваше творение оставило теплый след в моем сердце! Заставило меня окунуться во всю эту атмосферу, что заварила Кристина.
Я безумно обрадовалась тому, что Кристина наконец осознала, что ее родители делали все это на благо ей! Все ради нее.
А также, разумность и рассудительность Даниила вызвала во мне восхищение. Он прав, ведь он простой человек, с недостатками и слабостями. Главной его слабостью была- его незаурядная ученица….
Признаюсь, сначало не особо бралась за чтение этого произведение, так как не особо жалую жанр "ориджинал". Но все таки прочитала и осталась довольна!!!
Как я поняла, закончилась 1 часть, а значит что будет продолжение! С нетерпением буду его ждать! У Вас уже есть преданный читатель, восхищающийся Вами! Интрига, непредсказуемость-вот еще за что я полюбила Ваш фик :)
Я хочу пожелать Вам крепкого здоровья, удачи, успехов в начинаниях, море позитива и непрерывного ВДОХНОВЕНИЯ! Я С РАДОСТЬЮ ЖДУ ВАШИХ ДАЛЬНЕЙШИХ РАБОТ!
простите за столь пустой, не разумный коментарий, т.к Я ВСЕ ЕЩЕ ПОД ВПЕЧАТЛЕНИЕМ!
Разом проглотила все 40 глав и жду добавки!
ДО ВСТРЕЧИ!!! :*
+2
Nern добавил(а) этот комментарий 24 марта 2014 в 01:43 #2
Nern
Здравствуйте, автор.
За день прочитала все главы вашего фанфика. Да, оно того стоило. Мне нравятся работы, описывающие взаимоотношения учителя и ученицы, однако я встречала не так уж много фанфиков, в которых в полной мере показывалось бы это. Миники, короткие зарисовочки - в общем-то, то, что попадалось мне на данную тему. А хотелось-то большего. Хотелось более подробно узнать героев, их чувства. Все то, чего мне не хватало, встретилось в вашей работе. Читала, читала - и не хотелось прерываться. Переживала вместе с Кристиной, радовалась ее встрече с Даней после разлуки. В общем, прониклась душой. Грустно, что закончилась первая часть, оставляя гадать, что же будет дальше с Кристиной и Даниилом. С нетерпением буду ждать второй части, дорогая KOSHKAWEN. Надеюсь, она не заставит себя долго ждать.
Удачи!
0
KOSHKAWEN добавил(а) этот комментарий 08 сентября 2014 в 00:11 #3
KOSHKAWEN
Спасибо всем, кто прочел, кто не остался равнодушен, а тем, кто оставили отзывы - вдвойне спасибо! Вторая часть активно пишется, но я решила, что добавлю ее на этот сайт только после того, как полностью закончу. Думаю, так будет лучше, чтобы не мучить читателей томительным ожиданием.