Наруто Клан Фанфики В твоей тени. 3

В твоей тени. 3

Название: В твоей тени
Автор: rockmaniayula
Фэндом: Naruto
Дисклеймер: МК
Жанр(ы): Ангст, Повседневность, Hurt/Comfort, AU, Songfic
Тип(ы): Слэш
Персонажи: Наруто/Саске, Саске/Наруто
Рейтинг: R
Предупреждение(я): Нецензурная лексика, ООС, элементы гета
Размер: Макси
Размещение: Исключительно с моим согласием
Содержание: Be like drugs, let them die for you. Billie Joe Armstrong
Шумным прибоем волнующегося моря доходит до одурманенного сном сознания окружающая действительность. Посторонние шумы едва различимы сквозь тягучее марево заторможенности. Тело вяло отзывается на неохотное пробуждение, глаза и вовсе не хотят преодолевать расстояние узких щелок. Наруто тряпичной куклой валяется на разложенном диване, пытаясь сосредоточиться на своих еще спящих ощущениях. Какое-то настойчивое, диапазоном похожее на лихие скачки по американским горкам бормотание выдергивает парня из сладкого сна, не давая больше шансов вернуться в царствование потрясающих видений подсознания.
- Знаешь, тебе бы стоит смягчить свои претензии: прежде чем представляться Чараске, удосужился бы хоть замазать свои преждевременные морщины! – убойным молотом слышится сочащийся чистым ядом хриплый баритон несравненного ублюдка, не дающего даже выспаться нормально.
Наруто с досадливым стоном зарывается лицом в мягкую подушку, лишь сейчас осознавая, что прошлый вечер с его безумными приключениями – не бред воспаленного мозга, и в данный момент он находится не в родной кровати, а лежит в притворном сне на чужом диване в квартире Учиха Саске. Даже как-то смеяться тошно от убогости сей реальности. Смутно Узумаки припоминает окончание вчерашнего забега в поисках проблем на собственный зад: фортуна благоволила им, позволив незамеченными пробраться через поредевший ряд охранников, без слежки дождаться быстро примчавшееся такси и, благодаря опустевшим ночным улицам, в считанные мгновения добраться до квартиры брюнета. Они вообще не разговаривали, предпочтя предаваться собственным думам и игнорируя редкие взгляды друг друга, от которых только чувствовали скованность. Наруто не пытался шутить глупыми фразочками, а Саске не дерзил, даже когда Узумаки синхронно повторял шаги брюнета, выходя из такси. А придя наконец-то домой, Учиха в двух словах объяснил, что придется спать, на слава Богу, раскладывающимся на четверых кожаном диване. К счастью, Наруто с детства отличался беспробудным сном, спя, по словам матери, как танк, потому парень мгновенно отключился, стоило ему коснуться подушки и накрыться одеялом.
- Черт возьми, Итачи! – видимо, чужие словесные баталии никак не уймутся. – С самого начала это была твоя идея, твоя! Пф, посмотрел бы я на тебя, когда похабный убийца-гей хочет тебя тра*нуть прямо на лестнице, вот только звонок о прибытии ТОГО САМОГО ТОБИ спасает твою, мать вашу, задницу! Благодаря мне и только мне подтвердились твои опасения насчет Дейдары и Тоби! – Наруто даже с закрытыми глазами в красках может себе представить, что Саске сейчас бьет крупная дрожь от убийственного гнева. – Да, затея с клубом моя, и я сделал все, что от меня зависело! – его угрюмый тон клокочет от свирепой злобы. – Потому что мне не на кого было больше положиться! Ты прекрасно осведомлен, что нет у меня ни одного друга! – на этих словах блондин вздрагивает, одним приоткрытым глазом выглядывая из-под челки на остановившегося напротив окон Учиха. – Этот Наруто спас мне жизнь дважды, между прочим, так что не указывай, кого мне в напарники следует выбирать! Итачи… лучше обсудить это с глазу на глаз. Да, я встречусь с мамой… Потому что еще не все раны зажили. Пф, катись со своей чертовой заботой – поздно спохватился, братец! Все, перезвоню! - рявкает вместо прощания Саске, лбом стукаясь о стекло. Несмотря на одежду-балахон в виде растянутой серой футболки и точно таких же шорт, сразу бросается в глаза, как напряжен, вытянувшись по хрупкой струнке брюнет, до белых костяшек сжимающий сотовый в руке. Как туго натянуты жилистые руки, как пульсирует выпуклая вена на тонкой шеи, как ходят жевалки на скуластом лице, как жгут взбешенной тьмой раскосые глаза…смотрящие прямо на вмиг стушевавшегося Наруто, готового провалиться сквозь пол.
- Э… добрецо! – солнечная улыбка блондина от уха до уха вторит сверкающему небесному светилу. Саске хочется придушить подушкой проснувшегося идиота, который наверняка слышал добрую половину его разговора. – Надеюсь, ты хорошо спал, а то я могу во сне лягаться – мне ма в детстве об этом говорила, а еще девушка моя бывшая… - только этот белобрысый кретин может без задней мысли ляпать столь дурацкие подробности своей жизни с наивно смеющимся взглядом. Учиха оставляет только что услышанные детские нелепости без внимания, шаркая босыми ногами к кухне. – О, я чуть твоего кота опять не раздавил! – и от его глупого смешка глухое раздражение внутри лишь распаляется. Наруто осторожно поглаживает пригревшегося у своего бока черного кота: никогда еще Катон ни к кому первый не подступался, всегда готовый расцарапать чужаку руки в кровь – удивительно, что блондину удается приласкать строптивого питомца, вызывая у кота одно только блаженное мяуканье.
В другой раз Саске бы изумленно усмехнулся податливости своего сварливого Катона, но не когда с утра пораньше твой старший брат отчитывает тебя за долгий отчет о почти проваленной миссии! Брюнет никогда не понимает Итачи, по жизни строящего из себя идеального сверхчеловека. Сколько себя помнит Саске, его старший брат всегда, во всем и везде безукоризнен: безупречные манеры и поведение, учеба и музыкальные достижения, работа и репутация – словом, Итачи может дать фору любому, кто посягнет на звание «лучший из лучших». Младший же Учиха не то чтобы был вторым после божеского брата… но даже внимания никакого не удостаивался, вызывая у отца снисходительную натянутую улыбку за свой школьный аттестат с отличием и за единственный внеучебный талант – первенство в боксе. В-с-е. Большего Саске не дано.
Сидя на полу нахохлившимся черным вороном, брюнет спасается от тотального погружения в черную дыру самобичевания прикуриванием терпких сигарет, но парень мысленно костерит нарушителя своего едва обретенного покоя, исподлобья замечая приближение босых загорелых ног в своем направлении. Учиха внутренне напрягается, предвидя очередную бессмысленную тираду блондина, как тот садится на корточки перед встрепенувшимся Саске, кончиками пальцев аккуратно приподнимая густую челку и заглядывая с мягкой улыбкой прямо в сгущенный сумрак бездонных глаз:
- Эй, хватит строить из себя эмо-боя! - у Наруто и шепот звонкий, с присущей только ему искристой интонацией беззаботности. А еще, когда он вот так вот лучисто улыбается, пытаясь ободрить своими шуточками, его глаза излучают тепло нагретого южным солнцем моря, плещась жизнерадостными волнами о бирюзовую радужку. И Саске насильно заставляет себя противиться живительному свету, что дарует солнечная аура непоседливого блондина, пытаясь воззвать к гулкому шипящему раздражению, которое успело уже уняться под воздействием неподдельного… участия?
- Хватит мне своей рожей светить! - Саске с силой отталкивает от себя надувшегося Наруто, неудержавшего равновесия и шлепнувшегося прямо на зад. Выдыхая сигаретный дым, брюнет пытается перестать вариться в удушающем котле беспорядочных чувств и мыслей, собираясь заказать завтрак.
- Отсто-о-ой! – отчаянно воет Узумаки, завидев на настенных электронных часах время. – Целых две пары проспал! Блин, мне теперь точно несдобровать!
- Угомонись, - заклинает в очередной раз Саске, - за твою бескорыстную помощь я уже организовал тебе алиби – справка от доктора будет в универе в полдень, - на изумленно-радостный взор Узумаки брюнет лишь кисло усмехается, - я хочу завтрак заказать, что ты…
- Спаси-и-ибо! – подлетая к оторопевшему Саске, восклицает на манер тринадцатилетней девчонки Наруто. – Оказывается, ты не такой уж и ублюдок! – от распирающей благодарности блондин окольцовывает зашипевшего Учиха крепкими объятиями.
- Сочту за комплимент! – спросонья Узумаки весь смешно измятый, с отлежанной щекой и золотистым гнездом вместо волос, весь горячий и неуклюжий, жарко дышащий в лицо… чувствующего прилив ненавистного румянца Саске, стоит брюнету на кроткое мгновение перенестись в прошлый вечер, а точнее в момент, когда их губы… - Да отвяжись! – жестко мотнув головой, пихнув под ребра охнувшего Наруто, Учиха резко отстраняется от надоедливого парня.
- Дикобраз хренов! Даже прикоснуться – себе же хуже! – с недовольным бурчанием Узумаки усиленно трет место удара, тут же вспоминая, почему так муторно приходил в себя с утра: ведь это Саске вчера хорошенько приложил его затылком к каменной колонне, когда… впился ему в губы пылким поцелуем. От этого неловкого, дикого происшествия Наруто перестает негодующе ворчать, заливаясь густым румянцем по всему лицу.
- Так чего тебе заказать, идиот? – вдруг притихший Узумаки заставляет Саске обернуться к нему и внимательно вглядеться в замершего блондина. – У тебя такое выражение лица, будто ты пересидел в бане и одновременно траванулся, - насмешливо произносит Учиха, не понимая, почему Наруто столбом замер посреди комнаты.
- Рамен, придурок, - отворачиваясь, с паузой выдавливает из себя Наруто, - я буду рамен…
- Пф, в сравнении с отравой я был не так уж и далек. И советую до завтрака посетить душ – ты похож на далматинца! – Наруто уже жарко от дикого румянца, он уже не знает, куда деваться от зловредных слов брюнета, а потому, угрюмо угукнув, несется к указанной хозяином квартиры ванне, пропав там на добрых полчаса.

Саске всегда тяжело сходиться с людьми: подстраиваться под чужое настроение, улыбаться, скрипя зубами, ради расположения какого-то там человека, вслушиваться в бесполезный треп другого, пытаясь создать на отчужденно-каменном лице хоть какую-то толику заинтересованности… Всему естеству брюнета претит сама мысль притворства и потворства, ради которой следует надевать различные маски фальшивой доброжелательности и аналогичной участливости. По мнению Учиха, это пустая трата своих сил и нервов, для него, по собственной статистике, оборачивающейся нелицеприятными действом. Исключительно по делу сходясь с другими, исключительно ради своей же выгоды в исключительных случаях Саске являет враждебному ему миру свою редчайшую благодушную улыбку вместо плотно сжатых губ, позволяя высокомерному равнодушию смениться расслабленным, почти добродушным выражением алебастрового лица. Потому круг общения брюнета сводится, в основном, к членам семьи, своему крестному, ну и личному тренеру – все. Потому для Саске кажется нонсенсом происходящее здесь и сейчас: горланящий в душе какую-то ритмичную песню Наруто, шумя попутно водой. Как вообще получилось, что брюнет так запросто впустил в свою поросшую густым плющом мрачной отгороженности жизнь этого неугомонного белобрысого раздражителя, еще и вовлекая наивного Узумаки в собственные тайные дела?! Да, присутствие голубоглазого идиота мгновенно вызывает шквал неуемного, скребущегося по нервам раздражения, на его улыбающиеся рожицы хочется вечно закатывать глаз, а на фразы-выкрутасы лишь фыркать и фыркать, однако… этот бурлящий котел раздражения не подогревается злобой неприязни, глухим отторжением, вовсе нет. Отчего-то Саске не желает поскорее отгородиться от вызывающего бурю эмоций общества Наруто. И отчего-то брюнету , в чем признаваться самому себе тяжко, действительно интересно, даже любопытно вслушиваться в безостановочную болтовню непоседливого блондина, с внутренней беззлобной усмешкой узнавая что-то о нем.
- Хэй, у тебя кофе остывает ! – видимо, у Наруто есть еще одна привычка, жутко раздражающая Саске – бесцеремонно нарушать чье-либо личное пространство, при этом еще пальцами щелкать перед вмиг нахмурившимся лицом.
- Хоть полотенце смог заметить без моей помощи, - Саске, по своему обыкновению, потешается над цыкающим на очередные колкости блондином, - и твой рамен остывает – воду рыбам даже не оставил!
- Не смешно, - Наруто небрежно смахивает капельки воды с лица от мокрой золотистой челки, предвкушая божественную трапезу обожаемым блюдом. Саске неопределенно фыркает, доедая свой простой завтрак из омлета с томатами. Пригубливая крепкий черный кофе, он цепким взглядом пробегается по коренастой фигуре напротив сидящего без майки парня: от природы Наруто смуглый, с развитыми широкими плечами, сильными руками, увитыми вереницей точечных родинок. Да, в сравнении с рослым Узумаки брюнет даже со своим высоким ростом уступает по внушительности подкаченному блондину. И это не может не раздражать, хоть и несущественно.
- И ты на меня запал? – лазурные глаза напротив искрятся веселым смехом издевки.
- «И», значит, что ты подтверждаешь, что еще в переулке запал на меня? – а вот черное глумливое пламя неприятно жжет в ответ.
- Я просто повторил твою колкость! – ощетинивается Наруто, поджав вымазанные бульоном губы.
- Просто ничего не бывает, - торжествующе ухмыляется Саске, допивая свой и правда остывший кофе. Чтобы последнее слово осталось не за язвой-Учиха – нужно хорошенько постараться, изворачивая слова, предварительно припорошив их каплями яда, в свою пользу.
- А у тебя всегда все сложно? – все-таки парирует Узумаки, специально с чавкающим хлюпаньем втягивая горячую лапшу.
- А это не твоего плоского ума дела! – Наруто довольно щерится, ведь он успел подметить: если Саске намеренно грубит, то его действительно задели чужие слова. – Через пятнадцать минут выходим!
- Чего?! – поперхнувшись, кричит Наруто. – Я даже просохнуть не успел!
- Не мои проблемы, - Саске с демонстративным равнодушием пожимает плечами, вставая и направляясь к своему шкафу-гардеробной, - мои дела не терпят отлагательств в твоем раздражающем лице.
- Завали, - бурчит злобно Наруто, ускорившись в доедании своего завтрака, - буду готов через десять минут!
- Умница, послушный мальчик! - прыснув, Саске скрывается за рядами невзрачных рубашек, сдерживая улыбку от гневного возгласа Наруто: «Хренова деловая колбаса!».

Сегодня совсем не по-осеннему солнечно, отчего Наруто делает широкую ладонь козырьком, дабы на щуриться от ярких лучей. Полуденный ветерок мягок и все еще ласкает летним теплом кожу. Небо бескрайне ясное, без единого кусочка сахарно-ватных облаков. Узумаки в нетерпении ждет копающегося с консьержем Саске, пока тот обговаривает что-то с ним насчет какой-то там посылки. Но скучать блондину не приходится: через минуту в кармане джинс вибрирует айфон, и с нехорошим предчувствием Узумаки отвечает на входящий вызов от лучшего друга:
- Привет прогульщикам! – на удивление, голос Шикамару не только добр, но и не пропитан негодованием или же недовольством.
- Странно, что ты радостный в разгар учебного дня, - скрывая подозрительность в смешке, Наруто высматривает все еще разговаривающего Саске в стеклянных стенах здания.
- Могу сказать, что странно не видеть тебя в универе в разгар учебного дня, - Шикамару умеет так же хлестать и, как Учиха, выстреливать словами, однако без уничижительного сарказма.
- Туше, - усмехается в трубку Наруто, - слушай, я тебе объясню все на репетиции, ведь она в силе, да?
- Если не явишься, то обезглавливать тебя будем мы все вместе с Кибой и Гаарой! - в шутливом тоне Нара отчетливо прослеживаются ноты беспокойства вперемешку с глухим недовольством.
- Спасибо , от этого воздержусь, так что ждите в условленное время! – Наруто быстро прощается с другом, обещая явиться также и с подробными объяснениями своего прогула-исчезновения-прогула, заслышав приближающиеся шаги Учиха.
- А чего ты не переживаешь за свой пропуск? – Наруто, наблюдая, как Саске выуживает полупустую пачку сигарет, сам решает вкусить сизый дымок, ныряя рукой в нутро своего рюкзака.
- Я заранее договорился с преподом, подготовив проект, чтобы он не отмечал мой пропуск, - Саске выдыхает сигаретный дым через нос. Из-за его очков-хамелеонов обсидиановые глаза скрыты за почерневшим стеклом, и Узумаки тщетно пытается поймать выражение бездонного взгляда.
- Какой хитрожопый, - улыбается бесстрастному брюнету Наруто, прикуривая яблочную сигаретку, - ну теперь…
- Еще раз спасибо, и прощай! – легкое, но настойчивое прикосновение к своему плечу Саске не может проигнорировать. – Без объятий, Узумаки.
- Да просто это… - слегка стушевавшись под непримиримым вздохом и ощутимым даже сквозь черные линзы очков тяжелым взглядом Учиха, Наруто почесывает неловко затылок. – Хотел тебе еще раз напомнить: приходи на фестиваль субботний! Для разнообразия – самое то!
- Для разнообразия я сутки провел с тобой, - конечно, радостного ответа в манере: « Ой, забыл! Спасибо , с удовольствием приду!» от Саске ожидать – себя насмешить, однако даже привычная едкая ухмылка не скрашивает каменное лицо. Учиха кончиками длинных пальцев дотрагивается до запястья Наруто, аккуратно отстраняя руку блондина от себя, отчего тот внутренне ежится от колкого контраста неожиданного прикосновения ледяных пальцев, вызывающих искорки жара по вздрогнувшему телу.
- Как знаешь, - лишь опущенные уголки губ выдают поникший настрой блондина, отвернувшего хмурое лицо от пристального сейчас, без сомнений, взора Учиха, - если надумаешь все же, то ты в списке приглашенных, - и, ничего более не говоря, Наруто медленно уходит в сторону остановки автобуса, намереваясь сначала заскочить к матери на фирму, а потом уже поехать на репетицию.
- Хорошего выступления, - все же доносится до замершего Наруто хрипловатый баритон Саске, так и не сдвинувшегося с места. Узумаки разворачивается с ослепительной улыбкой на загорелом лице, бодро кивая в ответ, наконец, чуть ухмыляющемуся брюнету. Блондину хочется крикнуть что-нибудь задорное в ответ, ведь так холодно прощаться после всего пережитого – как-то неправильно, совсем чуждо добросердечному Наруто, вот только Учиха, все еще ухмыляясь в своем фирменном, неповторимом стиле, слабо машет ладонью и медленно бредет в противоположную сторону, не оборачиваясь. Радушный порыв Наруто терпит крах, однако лучистая улыбка не угасает на его волевом лице. Непременно чертовы игры Судьбы еще сведут их, ведь мир тесен, а Узумаки – вездесущ.

В деловом центре города уже не царит благодушная погода разнеженного тепла со свежим, ласковым ветерком: здесь, стоит вступить под крылья-тени сверкающих небоскребов, чувствуется мерзкий, даже удушливый жар от переполненных галдящих сороками людей вперемешку с острым, от которого хочется чихать, ароматом бензина и выхлопных газов дорогих машин. Наруто пол-лета пришлось провести в этом ненавистном ему районе, проходя практику у своей матери в нотариальной конторе. За три года обучения он в миллионный раз успел пожалеть о сделанном выборе в пользу юридического образования: блондину никогда не хватало усидчивости для такой нудной, по его порой категоричному мнению, специальности, не хватало терпения для углубления в замудренные теоретические основы, не хватало элементарной сосредоточенности, чтобы изучить десятки законов. Однако Узумаки вынужден, сжав кулаки, нести свое бремя до победного конца – получения желаемого родителями диплома, чтобы отец с матерью не трепали себе нервы из-за «неустроенности» в жизни сына. Именно из-за родителей Наруто стал мучеником абсолютно ненужной и неинтересной для него профессии: мать с отцом ультимативно поставили блондина перед фактом, что если он оканчивает университет, то они не будут препятствовать музыкальной карьере сына, в которую, откровенно говоря, вовсе и не верили, считая страстное увлечение музыкой безалаберной прихотью молодости и данью моде. Естественно, как бы Наруто из кожи вон ни лез, уговаривая и так и эдак их, парню пришлось смириться со «сделкой» с родителями, попутно учась в ненавистном вузе и делая шаг за шагом успехи на музыкальном поприще: еще со старшей школы, когда в группе «Расенган», чье название приснилось Наруто в каком-то сюрреалистическом сне-боевике, числилось всего лишь два человека – сам Узумаки, солирующий как на гитаре, так и на вокале и Шикамару, успевающий переключаться с синтезатора на бас, - парни смогли зарекомендовать себя не только как лучшая школьная группа-дуэт, выступающая и на внутренних концертах, и на районных, но и как начинающие, подающие большие надежды музыканты в среде молодежных групп города. И с каждым годом известность их возрастала, укрепившись с того момента, когда окончательно сформировался состав Расенган: с середины первого курса к Наруто и Шикамару присоединились два друга с биологического факультета – под стать неугомонному и задорному Узумаки Киба Инузука, занявшего место соло-гитары, и спокойный, на первый взгляд даже умиротворенный Гаара Но Собаку, который превращался в дикого монстра за барабанной установкой. Колоритный состав с неподражаемой харизмой запоминающегося с первого взгляда солиста мгновенно обеспечили группе счастливый билет в широкие массы, однако его требуется заслуженно подтвердить, выступив послезавтра на фестивале, где соберется такая толпа людей, о которой мечтает каждый заслуживший мировое признание и уважение успешный музыкант.
Красочные фантазийные мысли о предстоящем выступлении несколько ободряют Наруто перед встречей с матерью, ведь, зная переменчивую, взрывоопасную натуру Кушины Узумаки, совершенно бесполезно представлять, в каком расположении духа пребывает сегодня она. Внутреннее взмолившись всем известным Богам, блондин кисло улыбается своему отражению в зеркальных дверях небоскреба и решительно распахивает их, быстрым шагом направляясь на двадцать второй этаж, где и находится офис Кушины. Не сказать, что Наруто не гордится своей матерью: ее нотариальная контора, о которой она грезила еще с юных лет, добившись своего заслуженного места через довольно-таки тернистый путь, пользуется спросом, в особенности у топовых бизнесменов, что лишь добавляет престижа и потока новых клиентов. Однако младший Узумаки, в силу своей природной предрасположенности к миру искусства, так и не смог проникнуться хотя бы толикой сей профессии, просто очень уважая свою мать за ее великолепные достижения.
- Добрый день, госпожа Анеко, - секретарь его матери, по обыкновению с сосредоточенно-важным лицом восседающая за своим широким столом, приветливо улыбается пришедшему парню, гладко причесанной головой указывая в сторону матово-белой двери справа, мол «твоя мать свободна, можешь заходить». Блондин одним кивком благодарит женщину, в пару шагов преодолевая расстояние до кабинета матери.
В просторном офисном помещении, где царит выдержанный стиль в приятных глазу пастельных тонах, где уют создают многочисленные, самых разнообразных мастей цветы, служащие одновременно и украшением, окутанная мерной тишиной почти неподвижно сидит Кушина Узумаки, изредка поправляя спадающие с плеч локоны длинных алых волос. Наруто осторожно, словно вор-неумеха в кромешной тьме, прикрывает плотно за собой дверь, по стойке «смирно» замирая посреди кабинета и не смея выдавить из себя ни слова. Кушина же настолько погружена в свой непрекращающийся поток документов, настолько серьезно выражение ее бледного, нахмуренного лица, что она вовсе и не замечает нарушителя ее рабочей атмосферы.
- Даже обед пропустишь? – все-таки Наруто не может более выдерживать тягучую обстановку, первым решившись начать говорить. Кушина резко, даже как-то неожиданно вскидывает голову, пристально уставившись на только что замеченного сына.
- Наруто, аж напугал! – она всплескивает руками, в шутливом укоре цокая. – Чего застыл в дверях? Проходи! – уже с радостной улыбкой на просветлевшем лице женщина указывает на рядом стоящее кресло. – Как раз жду тебя, чтобы заполнить в желудке пустоту!
- Да я недавно завтрак… - Наруто осекается, прикусывая себе кончик языка. – В смысле обедал! У нас пару отменили последнюю, вот пораньше и смог заскочить! – в привычном нелепом жесте он чешет затылок, в широкой улыбке скрывая мерзкое волнение, ведь васильковые глаза матери едва уловимо прищуриваются, что означает всколыхнувшуюся в ней подозрительность, часто граничащую с мнительностью.
- Ну, тогда проводишь меня до кафе, - уголки ее полных, переливающихся глянцевым персиковым блеском губ так же едва заметно ожесточены в легком порыве недоверчивости, - но сначала скажи, почему ты пропал почти на сутки, не предупредив о своих планах?
Наруто готов разразиться жалостливой тирадой с нытьем-объяснением, однако вдруг спотыкается о собственные судорожные мысли, ни с того ни с сего представляя четко и ярко, что на его месте Саске сразу бы ответил с каменным лицом: «Почему я должен отчитываться как нерадивый подросток?». И воображаемый Учиха был бы вполне справедлив, ведь вот-вот Узумаки исполнится двадцать один год, а с ним обращаются так, словно парень - трудный подросток, готовый дебоширить ночи напролет.
- Потому что возникли непредвиденные обстоятельства, - спокойным, несколько холодноватым тоном отвечает Наруто. Прямолинейный ответ может быть расценен его матерью как неуважительная грубость, что сильно усугубит шаткое положение парня.
- Что-то ты темнишь, Наруто, - Кушина поднимается со своего кресла, - ты же знаешь, что можешь всем поделиться со мной, со своим отцом…
- У меня могут быть и свои личные дела, - несдержанно отчеканивает Наруто, внезапно ощетинившись, - а отца волнует лишь его полеты-перелеты!
- Я прекрасно понимаю, что у тебя уже есть своя личная жизнь, дорогой мой, - Кушина так же за мягкой улыбкой скрывает затаенно-расстроенную печаль из-за осознания, что ее сын больше не видит искренней поддержки в собственной матери, - но я не могу не волноваться за тебя, как и твой отец! Его работа…
- Можно без этого, пожалуйста, - в душе Наруто совестно за свою прыть на мать, однако старые, еще детские обиды подогревают негодование на своего отца, отчего он не может сдержаться, - давностная шарманка!
- Так у тебя есть личная жизнь? – Кушина решается обойти острый угол напряженного разговора, готового при первом же бездумно брошенном в порыве раздражения слове разразиться в настоящую ссору, - и кто же она?
- Ой будет тебе! – Наруто недовольно цокает, но чертов румянец горячит смуглые щеки, отчего женщина тихо хихикает. Узумаки от этого чувствует, как ненавистное смущение сжигает затылок, ведь вспоминается вовсе не бывшая девушка, с которой отношения так и не разрешены, а черноокий придурок с его кривой ухмылкой, всего несколько часов назад целовавш… - Пошли, я с тобой все же выпью кофе!
- Решил-таки задобрить мать, - Кушина подмигивает сконфуженному почему-то сыну, на что тот вновь цокает и берет хохочущую мать под руку, уводя из кабинета. Их отношения всегда были основаны на каком-то интуитивном доверии, когда каждый внутренне чувствует другого, зная, стоит ли поговорить по душам, ободрив теплым словом, или же дать побыть другом наедине с собой, а потом просто раскрыть руки в объятии, приняв чужую неурядицу. И несмотря на взросление, на далекий от ожиданий выбор Наруто собственного пути, мать с сыном прекрасно ладят, лишь из-за издержек их сложных и упрямых характеров порой несерьезно конфликтуя. В целом, Кушина безмерно счастлива, что ее сын неподдельно ценит и уважает ее, все еще притворяясь будто бы боится собственную мать в порыве ее адского гнева. Наруто действительно вырос, уже представляя собой яркую личность, отчего и радостно и грустно материнскому сердцу.
- Кстати, ты придумал, кому отдать пригласительный? – уже спускаясь по лестнице до десятого этажа, дабы размять задеревеневшее тело, спрашивает с налетом гложущей вины Кушина. – Мне правда жаль, что из-за командировок ни я, ни Минато не можем…
- Ма, да перестань на одном аккорде играть! – Наруто ловко перепрыгивает ступеньки, оказываясь впереди матери и подавая ей руку, чтобы она так же лихо спрыгнула. – Я нисколько не сомневаюсь, что вы с отцом всегда мысленно со мной! И предвосхищая твое очередное «извини» - я люблю вас, хоть вы будете на Аляске, даже когда мы получим Грэмми!
- Смотри, я этого дня уже жду, - подмигивает Кушина, одернув атласную юбку-карандаш амарантового делового костюма, - спасибо, что не держишь на нас обиду!
- Спасибо должен говорить тот, кто удостоился чести моего вип-пригласительного! – гордо вздернув головой, Наруто распахивает перед матерью двери, ведущие на лестничную площадку к этажу с разнообразными кафе-ресторанами для сотрудников. Кушина что-то радостно щебечет про везучесть выбранного сыном счастливчика, который сможет насладиться грандиозным ежегодным фестивалем из-за кулис, а у самого блондина на душе с яростным запалом скребут в клочья глумливо потешающиеся кошки, ведь тот, кому достался заветный билет, и понятия не имеет его ценности! Да и ожидать появления угрюмого ворона в пестрой веселящейся толпе – пустая трата воображения.
Если мать Наруто избрала для себя серьезную стезю непростой профессии , то наследница одной из самой богатой семьи страны – Микото Учиха – решилась проявить свои организаторские и креативные таланты в сфере бьюти- и фэшн-индустрии, вложив после окончания Гарвардского университета свой трастовый фонд в открытие сети салонов красоты. И никто не то чтобы не сомневался, а даже и не удивился, что с внешностью греческой богини и стальным стержнем характера воина, бизнес Микото стал процветать, в последние годы возглавляя рейтинг в сфере красоты и эстетики. Когда знаешь чего именно и как именно хочешь, ступенька за ступенькой уверенно поднимаясь к своей твердо поставленной цели, то успех неминуем, в особенности с рациональной дальновидностью и жестким упорством.
Саске порой думает, что никто в принципе не смеет осуждать его за свой же нрав, ведь у таких родителей, чьи характеры – кремень, не мог родиться простодушный, легкий на подъем ребенок, подобно этому балбесу белобрысому Узумаки. Ядреная смесь отъявленного лидера-деспота и лицемерной манипуляторши – что стоит говорить? Вот только неумолимое рвение в части великих тщеславных амбиций Саске не передалось по наследству, чему замкнутый брюнет, не терпящий лишнего внимания к собственной раздражительной персоне, несказанно благодарен.
Неспешно он бредет к главному салону красоты, самому первому и самому элитному, лениво пиная какой-нибудь камешек на своем многолюдном пути. Время ланча, потому рабочие офисные стервятники выбираются из своих захламленных макулатурой гнезд, дабы утолить голод да вместе с поглощением пищи перемыть своим коллегам косточки за их неприязненной спиной. Учиха в жизни себе представить не может, что когда-либо высидел бы больше полдня в душном кабинете, перебирая стопки пыльных бумаг, падающие на фанерный стол со скоростью Ниагарского водопада! Пойти по стопам отца с братом, руководя полицейскими отделами, ломая нервы и мозги из-за шизанутых отбросов общества – нет, это выше всяких его сил! Потому Саске, недолго думая, отталкиваясь исключительно от своих предпочтений и гуманитарных наклонностей, выбрал ту специальность, которая идеально соответствует его лингвистической одаренности, которая вызвала шквал гневного шока со стороны родителей, в особенности отца – филологическую, с уклоном на древние языки и всемирную литературу. И ни разу непоколебимый брюнет не пожалел о своем взвешенном решении, даже злая, но такая любимая привычка – делать всем всё назло вопреки всему – не сыграла особой роли.
Останавливаясь напротив дверей элитного салона, Саске ловит себя на неожиданной мысли, что лучше бы подольше проторчал с тараторящим безостановочно Узумаки, нежели чем бы явился сюда, ожидая очередного извержения материнского недовольства вперемешку с доставучей обеспокоенностью. Интересно, все ли матери так трясутся, особенно над младшими детьми, как Микото Учиха? Хотя Саске сам вложил весомый вклад в столь маниакальную озабоченность Микото состоянием и делами своего младшего сына: будучи яростным драчуном чуть ли не с пеленок, видя в любом и каждом своего потенциального врага и соперника, Саске всегда и везде нарывался ввязаться в драку в любом ее проявлении, да и повальное увлечение боевыми искусствами, где отчаянному брюнету нет равных, не могут не доводить Микото. Так что приходится мириться Саске с гиперзаботой матери, лишний раз, для своего же блага, не игнорируя назначаемые ею каждые выходные встречи. А, учитывая, что они не виделись уже больше двух недель, только созваниваясь, парня ожидает крайне неприятный разговор в стиле отчитывания за «неимением совести», за «бессердечное отношение», за «ледяное равнодушие ко всему на свете».
«Лучше б в аду сгорел!», - с мучительной досадой проносится в одолеваемых раздражением мыслях. Саске вальяжно входит внутрь роскошного салона, тут же приковывая к себе непрошенные взгляды. Внутренне закатывая глаза, брюнет нацепляет на неприветливое лицо кривую полуулыбку, кивая в знак приветствия молодым красавицам-администраторам, облаченных в элегантные костюмы песочного цвета, подчеркивающих все достоинства идеальных фигур. Да, его мать даже сотрудников подбирает таких, которые запросто составят конкуренцию моделям haute-couture. Большинство из ослепительно улыбающихся девушек Учиха знает не первый год, порой от тоскливого безделья и муторного ожидания матери выпивая с ними чашку другую кофе и в пол-уха вникая в их бесполезный щебет.
- Здравствуйте, господин Учиха! - сладким голоском пропевает миловидная блондинка, пожирая, впрочем как и ее подруги, обольстительным взглядом парня. – Вы к госпоже Микото?
- Да, сегодня без массажа, - что не передается по наследству, а прививается беспрекословно в семье Учиха, так это холодная вежливость в отношении любого человека, в отношении любой ситуации. Потому с прицепленной недоулыбкой Саске отвечает ровно, нисколько не реагируя на уже зачарованные собой взоры наглых девиц. Хотя к подобному поведению ему следует привыкнуть уже давным-давно, когда еще в детских яслях под лозунгом его имени сформировалась первая стайка влюбленных по уши девочек.
- Тогда госпожа Микото как раз свободна, - самая сдержанная из всех сотрудниц один резким взором усмиряет распалившихся подруг, - вас проводить?
- Нет, благодарю! - Саске, едва сдержав фырканье, уже более бодро направляется на второй этаж салона, считавшегося административным. И почему каждый раз ему приходится терпеть одно и то же? – «Следует, наконец, пожаловаться маме, чтобы она жестко наехала на них!», - злорадно улыбается парень самому себе, поднимаясь по широкой лестнице. Вокруг господствует умиротворенная тишина, что в совокупности убранства ненавязчивой роскоши действует весьма расслабляюще, невольно настраивая на миролюбивый лад взвинченное нервами настроение жителей мегаполиса. Следует отдать должное утонченному, иногда несколько аскетичному вкусу Микото, любящей красоту и комфорт, но изысканные и ни в коем случае не кричащие. И в чем, вне всяких сомнений, Саске перенял ее предпочтения.
- Анри, новое оборудование прибыло, так что уже сегодня мы отправимся с тобой на осмотр! – естественно, Саске никогда не будет спрашивать разрешения, преспокойно входя без стука в кабинет матери – его привилегия, которой он пользуется с большим удовольствием. – Да, только новейшие технологии! – голос у Микото певучий, но не звонкий, не как у задорной птички – ее баритон ласкает слух низкими бархатистыми нотами: Саске часами может заслушиваться разговорами матери, смысл которых ему никогда непонятен, словно погружается каждый раз в мягкую атмосферу безграничного, остужающего всякие порывы снедающих эмоций мир.
- О, господин Саске, - верный помощник, кучерявый красавец-француз с обаятельной улыбкой чеширского кота, один из топ-стилистов международного уровня Анри как всегда первым замечает гостей Микото, - добрый день, выглядите просто parfait!
- Merci, mon ami, - несмотря на задорную, несколько дерзостную манеру держаться в обществе, Анри на самом деле является воистину умным и прагматичным человеком, к чьим советам действительно стоит прислушиваться, что давно и практикуется самим Саске, - здравствуй, ма!
Микото с самого начала, стоило Анри воскликнуть, сверлит сына тяжелым взглядом. Ее раскосые ониксовые глаза, такие же бездонные, такие же пронзительные, как и у Саске, подмечают каждую деталь в облике пришедшего брюнета: и его старый, едва видимый из-за зажившей раны небольшой шрам слева, над верхней губой; и его грязно-желтый синяк под скулой, ближе к уху; и его неестественно напряженное плечо с чуть присогнутой рукой, чья ладонь туго перебинтована. Женщина медленно проводит похолодевшими пальцами по длинным, иссиня-черным распущенным волосам – верный признак хорошо скрываемой нервозности, хотя до хладнокровия ее сыновей Микото далеко.
- И сколько же на этот раз? – она преодолевает расстояние до сына в пару решительных шагов, резко берет его за острый подбородок и уже кромсающим любые лживые увертывания взором вглядывается в морозную глубь черной бездны Саске напротив. Пусть он в два раза выше ее, пусть он в миллионы раз сильнее ее, пусть он уже вырос – давать спуску страшной импульсивности бессердечного младшего сына Микото не собирается.
- Думаю, Орочимару давно все выложил, - а Саске все так же спокоен, даже скорее отчужден: на его задранном лице ни тени приветственной полуулыбки, в его взгляде свысока виднеется лишь тусклый отсвет недовольства.
- Мне от этого нелегче, - Микото придирчиво впивается в каждую замеченную ссадину, больно сжимая подбородок ни разу не дернувшегося сына, - раз двух недель не так уж и хватило для твоих побоев, то, действительно, их было семеро. – Саске вырывается из цепкой хватки матери, одними туго сведенными бровями выдавая зверский огонь своего раздражения.
- Хватит отчитывать меня, - брюнет сдерживается от злобного фырканья, зная, что этим лишь распалит озлобленную мать, - я жив и здоров! Стою перед тобой, а, значит, я держу все под контролем…
- Тогда Орочимару не пришлось бы тебе вызывать! – возглас Микото похож на рявканье львицы, не имеющей больше сил сдерживать своего недалекого детеныша. – Ты бессовестно пользуешься моим нервами и терпением, временем и силами своего крестного! Каждый раз одно и то же: только твои раны затягиваются, так ты бежишь истязаться к своему Ибики, а потом находишь себе вояк, чтобы в конец убиться!
- Вдох-выдох, mes chers, - хоть Анри и мягко улыбается, но тон его холоден, а, встав между сыном и матерью, между двумя бушующими стихиями Учиха, мужчина прекрасно осведомлен: от столкновений этих двоих скрежетает так, что от искр металла можно ослепнуть, - Микото, так как наше время очень дорого, то сейчас я оставлю вас наедине, - умоляющий взять себя в руки медовый взгляд Анри направлен на разгневанную Микото, - а сам пока заведу машину и приготовлю нам кофе в дорогу, bien? – теперь уже мужчина смотрит в упор на непримиримого брюнета, который кусает щеку, дабы не разразиться ответной тирадой.
- Я спущусь через десять минут, - бархатный голос Микото облачен в ледяную сталь. Анри поспешно удаляется, уповая на благоразумие вроде бы поутихшей женщины и на взявшего себя в руки ощетинившегося Саске. Когда дверь кабинета с тихим щелчком закрывается, Микото протяжно вздыхает, устало прикрывая глаза. – Я же так переживаю за тебя…
- И зря теребишь себе нервы, - все-таки фыркает брюнет, но без недовольных кривляний и мрачного недовольства, - перестань драматизировать, ма, - Саске осторожно касается ладонью хрупких плеч поникшей Микото: стужа его ранее непроницаемых глаз дрогнула, теперь даруя лишь ей, своей драгоценной матери, то редкое, скрытое ото всех железобетонной стеной сердечное тепло.
- Хотя бы не пропадай, даже если все твои фингалы будут ярче моих синяков от недосыпа, - с мягкой, оттененной затаенной грустью улыбкой ласково произносит женщина, - однако отучайся от своих драк – с каждым разом все хуже и хуже.
- Мы оба неисправимы, ты же знаешь, - заговорщически ухмыляется Саске, чуть приобнимая ее. Конечно, он понимает, сколько душевных сил она тратит из-за него, не высказывая в его бесстрастное лицо и половину. Конечно, ему так совестно из-за своей дрянной натуры перед искренне переживающей матерью, что Саске не находит себе места, считая – лучше вообще не попадаться на укоряюще-раздосадованные глаза Микото. И от этого свербит в стонущем сердце, ведь хочется быть рядом, чувствуя ее ласковые прикосновения, ведь хочется делиться хотя бы частичкой души, ощущая неподдельный отклик в ответ, ведь хочется элементарно быть услышанным и понятым именно ей – такой сильной, великодушной и любящей, вот только мы слишком быстро привыкаем к хорошему, раскрывая собственное сердце нараспашку, а потом задыхаемся в судорожных слезах от режущей боли изнутри, ведь даже самые близкие и родные не готовы принять нас полностью и целиком такими, какими мы являемся на самом деле.
- Приедешь на выходные домой? – Саске прекрасно знает, что таит в себе этот вопрос. Ему следует обнадежить мать согласной полуулыбкой, чтобы она окончательно успокоилась? Ему следует без мнимых притворств в лицо бросить ей честный ответ? Так как «домой», уже такое несуществующее в их обиходе выражение, несет себе двойной смысл: наведаться в помпезный особняк, убивающего ностальгией давно утерянного счастья, и встретиться с ненавистным отцом, дабы напомнить себе еще раз – кто виноват в их развалившейся семье… И тут впервые Саске чувствует приступ хохота от абсурдного осознания, что, черт побери этого идиота, ему хочется отблагодарить Наруто Узумаки за его беспричинное приглашение на свой гребанный фестиваль.
- Мой… м-м друг, - скольких же усилий требуется, чтобы не скривиться точно от приступа рези в животе при одной только мысли, что белобрысый идиот сейчас точно бы в ладоши захлопал от такого патетичного заявления брюнета, - пригласил меня на свое выступление, а он такой бесхребетный идиот, что обидится, если не приду.
- Во-первых, нельзя так отзываться о своих друзьях, даже если они этого не слышат, и это произнесено в шутку, - уперев руки по бокам, грозно произносит Микото в духе строгой преподавательницы начальных классов, а, во-вторых, неужели ты снизошел до простых смертных и решился-таки обзавестись другом?
- Во-первых, нельзя в таком едком тоне разговаривать с собственным сыном, - фыркает, скрывая смешок, Саске на демонстративно закатывающую глаза Микото, которая сама сжимает губы, дабы не рассмеяться, - а, во-вторых, этот идиот спас меня дважды.
- Значит, ты действительно проникся им, раз говоришь о нем с таким серьезным лицом, да еще и обижать не хочешь, - ради этой искрящейся мягким теплом улыбки матери стоит иногда и приструнить собственное эго, прикусив язык, - хорошо, тогда после выходных заезжай как-нибудь на обед, обещаешь?
- Торжественно клянусь! - ерничает Саске в своем стиле, отчего получает едва ощутимый подзатыльник. Да, лишь Микото Учиха позволяется отчитывать своего младшего сына, крича на него, стыдя его и даже преподавая урок «физической силой».
- Что ж, Анри наверняка заждался меня, напредставляв себе наихудший сценарий наших взаимоотношений, - Саске галантно помогает Микото накинуть ее твидовый пиджак, одновременно поправляя роскошные, идеально ровные локоны.
- Пф, ему стоит взять пару уроков стойкости у Орочимару, - издает тихий смешок Саске, - кстати, крестный когда к тебе приезжал?
- Мы только вчера с ним обедали, - наверное, одна из причин, почему Саске, сам того не подозревая, закрывает глаза на мерзкий, хитроумный нрав Орочимару, состоит в том, что когда имя его крестного произносится Микото, то на ее лице отчего-то расцветает такая умиротворенная улыбка, а в глазах мелькает какой-то непонятный отблеск чего-то, что никак не вяжется с образом стальной леди. – Ему передать что-ни…
- Просто я как раз собирался к нему сегодня, ведь не отстанет, как ты, наблюдая каждую царапинку, - Саске действительно должен после матери направиться прямо в больницу к Орочимару, иначе не избежать бесцеремонного визита к себе домой.
- И повезло тебе с крестным – цени это!- брюнет лишь предсказуемо фырчит в ответ, что-то бурча про «маниакальную заботу-вирус», а Микото в ответ негодующе качает головой, утягивая сына за собой на выход. – Ах да, твой французский все на таком же совершенном уровне!
- Спасибо, конечно, но это простецкие слова, которые и ребенок тебе ответит, - Саске под руку берет Микото, специально замедляя бодрый шаг матери, чтобы напоследок еще чуть-чуть перекинуться с ней парой особо ничего не значащих, но таких приятных и милых сердцу фраз.
- С детских лет не умеешь принимать комплименты, - теребит тонкой рукой за плечо сына Микото, - я имею в виду отсутствие акцента, которое подмечает и Анри! Тем более сколько мы прожили на юге Франции…
- Да-да, только давай без закадычного: я полиглот, знающий почти пять языков, я такой умный и необыкновенный, - Микото нисколько не злится, уж тем более не обижается на желчный тон и кривляния Саске, от души тихо посмеиваясь над брюнетом, который понятия не имеет, чего на самом деле он стоит. И пускай они оба вечно спорят, спотыкаясь об упрямые мнения друг друга, и пускай они оба вечно одергивают друг друга, обижаясь и злясь на свою же идентичную прямолинейность, и пускай они оба с трудом порой уживаются вместе, то грозясь больше не разговаривать друг с другом, то не чая души друг в друге, Микото только с младшим сыном может позволить себе быть и матерью, и лучшим другом, и мудрым наставником – ей одной Саске позволяет проникнуть сквозь нерушимые, возведенные еще с малых лет стены собственной души. Ведь не без горечи следует признать, что со старшим сыном ей мечтать о такой крепкой связи только лишь во снах.

Это странная традиция. Очень. Репетировать в канун выступления с самого раннего утра. Несколько часов подряд. Без завтрака. Без перерыва. Голося так, чтобы потом голова отходит лишь после двух таблеток. Однако именно таким образом Наруто, да и вся команда настраивается на нужный лад, словно обрастает каждый своими непробиваемыми доспехами, готовый идти в бой до победного конца. Естественно, лидер группы не жалеет никого, в особенности себя, отчего Наруто выглядит к обеду профессиональным спортсменов после усиленной тренировки перед Олимпиадой.
- Уже третий час пошел! – сквозь рев мощного голоса солиста детскими потугами слышится возглас соло-гитариста. – Пора сбавлять обороты, а то к вечеру Наруто голос сорвет!
- А мы сдохнем, - угрюмое бурчание Шикамару – тоже своего рода традиция, сопровождающая каждую генеральную репетицию, особенно затяжную и чересчур громогласную, - ТВОЮ МАТЬ НАРУТО ЗАВАЛИ!!! – и только что похожий на голодного ревущего зверя в стиле нью-металла Узумаки резко оборачивается на закипающего праведным огнем друга, растерянно-наивно хлопая золотистыми ресницами будто вот-вот проснувшихся глаз. – Все, ты выложился по полной!
- А как же песня на бис? – по-лисьи заговорщически растягиваются губы блондина. – Evans Blue или же Linkin Park? – одновременный сокрушенный вздох сокомандников явственно свидетельствует, что у ребят больше нет сил. – Ой слабаки ж вы!
- У тебя голос – отменный, но, ничего личного, у меня уже руки онемели, а в голове – колокол! – рослый шатен, чье квадратное лицо украшают снизу, почти до самых жгуче-кофейных глаз, украшают алые полосы-квадраты, утомленно зевает, обращая взгляд-мольбу в поисках поддержки в сторону Шикамару.
- Киба прав! Да и не загоняй себя совсем, Наруто, - из-за барабанной установки слышится звучный баритон изнеможенно улыбающегося Шино Абураме, поправляющего сползшие с мокрого лица матово-черные очки, вечно скрывающие глаза парня.
- Будешь еще дохляком на концерте, и мы опозоримся! – жирную точку ставит Нара своим непререкаемым заявлением. Наруто не находится, что сказать, лишь негодующе цыкает, демонстративно отворачиваясь от выдохшихся друзей.
- Вот что будет с вами, когда мы будем давать концерты по два часа? – язвит в ответ Узумаки, с легкостью запрыгивая на высокий усилитель и обводя вновь вздохнувших парней пристальным, почти цвета индиго от перенапряжения и ропщущей сердитости взором.
- Тогда мы перенесем нашу традицию на вечер перед самим концертом, - ободряющая улыбка Кибы утихомиривает разбушевавшуюся энергию Узумаки, - а пока давайте подкрепимся хорошенько, иначе до вечера я не дотяну!
- С этим не поспоришь! - Наруто облизывает пересохшие губы в предвкушении сытного обеда-завтрака. Ребята уже более оживленно гудят, потихоньку собирая аппаратуру по местам, складывая гитары в чехлы и выключая усилители. Хоть и лидер в группе – неугомонный Наруто, негласный бдитель порядка и трезвый рассудок команды – Шикамару, сейчас и заправляющий сборами техники. Несмотря на более тесные взаимоотношения между Узумаки и Нара, Киба – настоящий идейный напарник солиста, с первых строчек и аккордов подхватывающий смысл грядущей песни блондина, всячески подстегивающий его к написанию новых композиций. Шино, со своей титанической выдержкой, когда твердолобые друзья начинают очередную перепалку, со своей манерой держаться несколько в стороне от всеобщего балагана, со своей воодушевляющей преданностью как делу, так и группе, незаменимый член команды, имеющий идеальный от природы слух и прекрасный вкус, который всегда направит ребят в нужное рабочее русло, который снизит градус острых стычек, который в необходимый момент подставит крепкое плечо. Потому их квартет держится столь долго, столь слаженно и столь успешно, неукротимо следуя к своей заветной мечте.
- Сразу говорю, что после обеда я буду спать добрых часа два, так что тот, кто разбудит… - дальше Шикамару продолжать не приходится, так как друзья болванчиками согласно кивают, прекрасно зная, что невыспавшийся Нара – одно, крайне неприятное дело, а вот разбуженный Нара… лучше этого не касаться и в помине.
- Да все часа два отдохнем, кому чего заблагорассудится, а потом будем настраивать инструменты, и – в бой! – широко заулыбавшись, Наруто резво выставляет большой палец верх, отчего все парни задорно улыбаются в ответ, уже полностью собравшись. Фестиваль в честь окончания лета и начала осени оборудовали на славу, постаравшись обеспечить всех, немногочисленных в этом году, выступающих своими комнатами отдыха и отдельными репетиционными залами.
- Нам повезло, что мы почти закрываем фестиваль, - стоит Шино закрыть зал для репетиций на ключ, как ребята, благодаря подгоняемому голоду, шустрее направляются в сторону ранее примеченного кафе.
- Лучше запомнимся, да и больше времени для подготовки! – Инузука довольно потирает мозолистые ладоши. – А то эти говнюки с северного района нос задрали – бесят!
- Ой они лажают так, что уши вянут, - Наруто самодовольно усмехается, закидывая руки за голову, - главное, чтоб народу побольше пришло – так мы большему количеству понравимся!
- Самонадеянности у тебя – хоть отбавляй, - Нара закатывает глаза, разминая уставшую шею, - и сколько же тебе хочется народу, м? – Узумаки готов мгновенно выдать ошеломительной цифры ответ, как чувствует на себе насмешливый, прямо искрящийся хохотом взгляд Шикамару и тут же, надувшись, цыкает: ехидный намек-издевка распознан сразу, отчего Наруто душит жар ненавистного смущения. Лучший друг просто поддразнивает его, пытаясь растормошить и развеселить, дабы искоренить жухлые остатки волнения, апогей которого был успешно преодолен за сутки до дня Х, но также Нара пытается напомнить, что отсутствие засевшего иглой-занозой в зацикленном сознании блондина Саске – реальный исход событий, нежели чем волшебное появление нелюбимого брюнета посреди сумасшедше вопящей толпы.
- Реклама и организация – на высоте, так что точно больше придет народу, чем в том году! – Киба жаждет грандиозного выступления, благодаря которому они смогут утереть нос всем тем, кто завидует или сомневается в успехе группы.
- Только на пассажах нужно не переусердствовать, и бэк-вокал позвонче, Киба, чтоб и намека на диссонанс не возникало, - Абураме без всяких недовольных укоров напоминает сокомандникам их мелкие осечки – это полезная, но иногда дико раздражающая черта склонного к перфекционизму характера парня: если Наруто готов репетировать до потери пульса исключительно ради получаемого кайфа от пения и музыки, исключительно из-за безумной самоотдачи призванию своей души, то Шино, конечно, так же фанатично относящийся к любимому делу, всегда стремится отыграть любую песню так, словно группа перестанет существовать из-за одной оплошности – будь то фальшивая нота или же пропущенный аккорд.
- Расслабьтесь и получайте удовольствие! Все равно мы всех порвем! – согласное улюлюканье вторит восторженному настрою Наруто, который пресекнул на корню любые шутки-прибаутки Нара насчет, выражаясь колкими словами друга, помешательства блондина. Даже наблюдательное замечание, что Узумаки остановил свой выбор на черной безрукавке, с черными напульсниками под черные кроссовки, несмотря даже на незаменимый атрибут в виде ярко-оранжевого акцента, на этот раз выразившийся в зауженных штанах – невольно свидетельствуют о зацикленности, что хоть как-то соотносится с Учиха. Ведь парень же – брюнет с черными глазами и черными волосами, любящий носить исключительно одежду мрачных тонов… «Да что ж за дурь в башке, а?!», - шипит на самого себя мысленно Наруто, готовый волосы на голове рвать, лишь б избавиться от непрошенных сравнений. Просто… при упоминании этого слова тут же вспоминается едко брошенная Саске фраза: «Просто ничего не бывает», отчего блондин в насмехающихся мыслях уныло стонет. «Просто я шестым чувством знаю, что он оценит, значит, - явится!», - такую несокрушимую установку дает себе Наруто. Хотя ведь важнее было б вспомнить про родителей, которые не смогли прийти из-за вечных дел и командировок, вспомнить про свою «почти бывшую» девушку, в честь которой и была выбрана композиция… но нет, Узумаки баламутит себе постоянно мысли, гложет себе идиотскими надеждами, что этот черноокий ублюдок придет, и… признает, да именно признает, как…равного себе? Достойного? «Как друга!», - уже с улыбкой заключает про себя блондин, садясь рядом с парнями за барную стойкую. Ведь… каждый встреченный человек на нашем жизненном пути всегда значит что-то, порой больше или меньше, порой вытесняя образы ушедших в прошлое людей. Однако если он врезается так, что сама Судьба сводит тебе с ним – не знак ли, что именно этот человек сыграет ключевую роль, возможно, перевернув все наизнанку? «Лучше не гадать, а поесть и подождать чуток», - кивает твердо самому себе Наруто, заказывая, как обычно, любимый рамен под насмешливые возгласы друзей. Концерт начнется всего через пару часов.
- Менма! – от резкого и неожиданного оклика сего режущего слух имени у Наруто перехватывает дыхание точным ударом под дых. Разом все друзья удивленно таращатся на окаменевшего Узумаки и на подле стоящего с ним невероятно высокого, с какой-то армейской выправкой мужчину, довольно скалящегося. – Ты когда перекраситься успел?!
Лицезреть воочию Хидана после того памятного вечера, когда под предводительством Чараске Наруто совершил свой едва не самый опасный и безрассудный поступок, - то еще потрясение, вызвавшее сейчас дополнительно приступ тошноты. Конечно, у блондина есть два варианта развития событий: либо прикинуться лихим Менмой, с улыбкой до ушей приветствуя, как бы выразился Саске: «Гори в аду!», безумным преступником, либо же…
- Извините, вы обознались, - от собственного ледяного тона мороз сковывает напрягшееся тело. Хидан, секунду назад готовый разразиться какой-нибудь колкостью по поводу заторможенности парня, вдруг весь вытягивается и таким пристальным взглядом впивается в побледневшее лицо Наруто, что тот до скрипа стискивает зубы, дабы сохранить недоброжелательную маску холодной неприязни. Менма бы не отреагировал в подобном духе.
- Да, теряю хватку, - неопределенно хмыкает Хидан, не отрываясь от хмуро-недовольного лица Узумаки, - блондин и чересчур загорелый, - бегающие глаза со странным алым отблеском, наконец, перестают впиваться когтями зверя в застывшего Наруто, отчего тот мысленно благодарит того самого возлюбленного Бога, про которого тогда восторженно повествовал мужчина в клубе Дейдары, - извиняюсь, хорошего вам фестиваля! – уже добродушная улыбка окрашивает точечные черты волевого лица. Наруто твердо кивает на прощание Хидану, удерживая на сосредоточенном лице бесстрастно-сумрачное, даже несколько враждебное выражение. Лишь когда мускулистая спина скрывается за дверьми кафе, Узумаки позволяет себе тяжко выдохнуть, от перенапряжения зарываясь подрагивающими ладонями в мокрые волосы.
- Друг, что за чувак это был? Похож на атлета, но создает впечатления маньяка! Бр-р-р, - Киба весь ежится, будто стоит непогожий сентябрьский зной, а дует морозным ветром прямо на них.
- Без понятия, - Наруто передергивает нервно плечами, что не укрывается от озадаченного взора Шикамару, - давайте поедим спокойно и отдохнем! – впопыхах из-за только что случившегося ошеломляющего инцидента натянутая лучистая улыбка блондина сглаживает напряженно замершую атмосферу, и парни принимаются с оживившимся энтузиазмом за еду. Вот только вопрошающе-недоверчивые карие глаза Шикамару напротив отбивают былой аппетит Наруто, да и ловя себя с поличным, что вновь мысли кидаются на осточертевший образ черноволосого ублюдка, блондин никак не может прийти в себя. Ведь расценить появление всадником Апокалипсиса Хидана можно по-разному, ведь само присутствие сей страшной личности, ошивающейся среди скопления стольких невинных людей, - очень и очень дурной знак, так что какое тут веселье и праздник? «Может, я зря накручиваю себя?», - вертится без остановки в одурманенной злой тревогой голове Наруто. И единственный человек, который хоть как-то смог бы посодействовать, хоть как-то смог бы развеять судорожные сомнения блондина – вне досягаемости по всем параметрам: Узумаки не знает ни номер сотового Учиха, ни страничку какой-нибудь его социальной сети. Да и поехать сейчас по памяти в сторону дома брюнета – весьма глупо и неуместно. Придется уповать на благосклонность удачи и маловероятное, почти невозможное, даже абсурдное появление угрюмой мины Саске на концерте. И в какой раз Узумаки корит себя за упоминание-воспоминание-мольбу-веру в приход Учиха?
Утверждено Evgenya
rockmaniayula
Фанфик опубликован 08 августа 2017 года в 18:02 пользователем rockmaniayula.
За это время его прочитали 108 раз и оставили 0 комментариев.