Статья про нового персонажа из 3 сезона Наруто - Боруто Узумаки
Наруто Клан Фанфики по Наруто Хентай/Яой/Юри Точка невозврата (глава 1)

Точка невозврата (глава 1)

Категория: Хентай/Яой/Юри
Точка невозврата (глава 1)
Холод чужих пальцев, сомкнувшихся на его шее удавкой... Канкуро распахивает сонные глаза и сжимает зубы так, что на скулах проступают желваки.
Нет, только не на этот раз. Сейчас он не планирует сдаваться так просто.
Он знал заранее и подготовился: трясущаяся от напряжения ладонь тянется к прикроватной тумбочке, второпях нашаривая предусмотрительно оставленный на ней кунай. Короткий взмах - удар… Лезвие с влажным чавканьем вонзается во что-то твердое. Уши мгновенно простреливает одуряющим воплем, а на лицо брызжет горячее, темно-алое, почти черное. Канкуро успевает сделать последний судорожный вдох, прежде чем чувствует грубый, резкий нажим на кадык. И тут же, безо всякого промедления раздается приглушенный щелчок. А его собственный крик теряется где-то посередине переломанного надвое горла.
Снова не вышло. Все кончено.
А он, пока не понимая этого, отчаянно цепляется за жизнь и все еще пытается втягивать воздух залитыми кровью губами. Беспорядочно хлещет слабеющими руками, до последнего пытаясь скинуть с себя убийцу. Слишком поздно. Всего пара секунд – и кисти его рук безвольно падают на смятые простыни. А черные зрачки раскосых глаз, в последний раз дрогнув, закатываются под тяжелые веки.


Канкуро рывком садится в постели и разражается сиплым, надрывным кашлем, заходится утробным хрипением. Инстинктивно хватается за шею и жадно, громко дышит ртом. Исступленно втягивает в себя воздух, словно выброшенная на берег рыба. Сейчас каждый вдох кажется ему спасительным, а каждый выдох отдается ноющей болью в груди, сушит стенки горла. Канкуро чувствует, как что-то стекает по его лицу; легко проводит пальцами по щекам, а затем подносит их, мелко дрожащие, к глазам… И ничего. Никакой крови, лишь соленая влага пота поблескивает на подушечках.
В комнате темно хоть глаз выколи. А еще невыносимо, до одури жарко. Чуть пошатываясь на слабых ногах, Канкуро подходит к круглому окну, кажущемуся черным провалом на светлой стене. Дергает скрипучую защелку, толкает локтем деревянную раму – лицо тут же обдает порывом теплого ветра пустыни.
Канкуро знает, что так и не сможет сегодня заснуть. И понимает, что, скорее всего, у него что-то не в порядке с головой. Понимает это вполне себе отчетливо и ясно, но к медикам обращаться отчего-то не спешит.
А тем не менее, уже неделя.
Время идет, но ничего не меняется: каждую ночь он видит один и тот же сон. Кошмар, повторяющийся раз за разом, словно заевшая пластинка. И сколько бы Канкуро не старался, он не может найти этому рационального объяснения. Он твердо уверен только в одном: если ему удастся дать отпор воображаемому убийце, эти мучительные сны прекратятся и навсегда оставят его воспаленное сознание. Но на деле все оказывается намного сложнее. Сегодня терпит фиаско седьмая попытка.
Канкуро бросает короткий взгляд на прикроватную тумбочку: кунай лежит на прежнем месте, словно его и не трогали вовсе. Только остро заточенное лезвие тускло отливает серебром в полутьме.

***
На дне фарфоровой чашки звонко плещется чай, наполняет ее до самых краев. Вместе с клубящимся паром в воздух взмывает тонкий, приятный аромат жасмина.
- Спасибо, - украдкой взглянув на сестру, произносит Канкуро. Торопливо и шумно отхлебывает коричневатую жидкость и тут же морщится, выдыхая: горячо.

Спустя десять минут завтрак съеден до крошки, а чай почти допит. И самое время убирать со стола, но Темари отчего-то не спешит. Тянет время, словно выжидая подходящего момента. А у Канкуро тотчас появляется какое-то странное, нехорошее предчувствие. И оно его как всегда не подводит.
- Гаара, у меня есть к тебе дело, - Темари бросает на младшего брата многозначительный взгляд из-под полуопущенных ресниц, - я зайду сегодня в Резиденцию, обсудим.
Канкуро чувствует, как неприятно колет под ребрами. Внутри все напрягается, скручивается в тугую пружину, готовую в любой момент распрямиться, «выстрелить».
- Почему не обсудить здесь? – в его голосе слышится неприкрытое недовольство, - тут все свои, разве нет?
Сейчас его как никогда раньше выводит из себя излишняя скрытность и независимость сестры, ее желание со всем и всегда разбираться самостоятельно, без посторонней помощи. Без его помощи.
Какое-то время Темари буравит брата тяжелым, едва ли не гневным взглядом. И Канкуро кажется, что его насадили на вертел и поджаривают со всех сторон на медленном огне. Не выдержав подобного противостояния, он опускает глаза. Шумно втягивает воздух носом, пытаясь унять не в меру громкое и частое, почти сумасшедшее сердцебиение.
Да что это с ним? Неужели чай был настолько бодрящим?
Тем временем сестра отпивает из чашки, с чуть слышным звяканьем ставит ее, полупустую, на белоснежное блюдце. Начинает говорить вкрадчиво, тихо.
- Я хочу жить отдельно. Знаю, мне положено собственное жилье, - произносит негромко и, будто бы в свое оправдание, добавляет: - Думаю, пора уже устраивать личную жизнь.
На несколько секунд в кухне воцаряется полнейшая тишина. Пар бесшумно клубится над фарфоровыми чашками. Гаара смотрит куда-то прямо перед собой задумчивым взглядом. Темари чуть наклоняет голову вперед, пряча глаза за светлой челкой. А Канкуро, сам того не понимая, медленно, но верно звереет.
- Нет, - коротко и грубо чеканит он. – Этому не бывать.
Темари нервно вздрагивает, переводит на брата непонимающий, вопросительный взгляд.
- Ч-что? – выдавливает из себя еле-еле.
Канкуро не знает, что с ним происходит. А еще крайне смутно осознает, что вообще делает. Он как ни в чем не бывало поднимается из-за стола, ополаскивает чашку в раковине, переворачивает ее и ставит в сушку.
- Я сказал «нет» и «этому не бывать». Что именно тебе непонятно? – переспрашивает тихо и внятно.
А внутри, под толщей напускного спокойствия, все клокочет и сотрясается. Внезапная ярость жаждет выйти наружу, но Канкуро подавляет ее в себе, как только может. В попытке вести себя естественно и хоть немного успокоиться, он делает первое, что приходит на ум: решает выпить воды. Но пальцы не слушаются вовсе: стоит им сжать стеклянные стенки стакана, как тот лопается с отвратительным звуком. Осколки противно звенят о столешницу, сыплются на кафельный пол, а остальные впиваются в ладонь. Дрожащая, стиснутая в кулак рука тут же немеет и окрашивается вишнево-красным, липким.
Секунда - и Темари буквально вскакивает со своего места.
- С меня довольно, - бросает небрежно, презрительно. Подхватывает прислоненный к стене веер, второпях вешает его на плечо и спешным шагом направляется в сторону входной двери.
А Канкуро кажется, будто ему плюнули в лицо. Чудится, что его почти предали, всадили кунай под дых…
Точка невозврата остается далеко позади. Секунда, вторая, третья… И его как будто оглушают чем-то невероятно тяжелым, разом выбивая из головы все хоть сколько-нибудь адекватные мысли. Не помня себя, он догоняет Темари у самой двери, грубо хватает ее за локоть, рывком тянет к себе… В грудь тотчас упираются не по-женски сильные и крепкие руки.
Воздух в комнате кажется удушающе густым, наполненным немым предвестием грядущей бури. Тишина давит на мозг, звенит в ушах, становится попросту невыносимой. Но Канкуро не замечает ничего вокруг. Он неотрывно, почти не дыша, смотрит на свою сестру сверху вниз: на побелевшие костяшки ее тонких пальцев, на закушенную, мелко подрагивающую нижнюю губу, на длинные, слипшиеся от влаги ресницы…
- Оставь ее, - слышится из-за спины безразлично-отрешенный голос Гаары, - пусть идет.
А он просто-напросто не может ее отпустить. Не может разжать окровавленную ладонь, намертво вцепившуюся в ее локоть. И сдвинуться с места тоже не может. Лишь глядит, не моргая, в удивленно распахнутые, влажно блестящие глаза напротив. Доля секунды, короткое замыкание - и черные зрачки-щелочки в них зло сужаются. Темари кривит губы, морщит лоб и небрежно стряхивает с себя руку брата.
Дверной замок открывается с негромким, почти беззвучным щелчком. Слышится приглушенный скрип, а через секунду – звук захлопывающейся двери. Удаляющийся, неумолимо стихающий перестук каблуков.
Канкуро знает: Темари вряд ли вернется. Понимает это с пугающей четкостью, но все равно не может сдвинуться с места, остановить ее: лишь стоит как вкопанный посреди прихожей. Позвоночник простреливает чем-то похожим на нервную судорогу – ноги тут же слабеют в коленях и дрожат мелкой дрожью, предательски подкашиваясь. И он держится из последних сил, чтобы только не рухнуть прямо здесь, на коврике под дверью. В попытке сохранить равновесие, Канкуро судорожно хватается за край тумбочки, оставляя на деревянной крышке кровавый отпечаток ладони. Тумба резко кренится на бок, но не падает - таинственно шуршат по полу слетевшие с нее бумажные листы.
Под лопатками нестерпимо, жгуче печет: все это время Канкуро чувствует на себе тяжелый, осуждающе-подозрительный взгляд младшего брата.

***
Август сменяется сентябрем. И дни летят, как птицы.
Канкуро больше не мучают прежние кошмары.
Теперь ему снится война. Ему снится далекое, почти забытое детство... Но чаще всего ему снится Темари. И он не уверен, что из всего этого хуже.
Канкуро уже почти готов поверить в то, что его сестра никогда не вернется домой. Но отчего-то, всякий раз проходя мимо ее комнаты на втором этаже, он невольно останавливается в проеме распахнутой настежь двери… Внутри все по-прежнему. Будто Темари никогда и не покидала это место. Вот только самой ее там нет, а мебель и дощатый пол покрыты тонким, полупрозрачным налетом пыли. И всякий раз, словно по заранее написанному сценарию, Канкуро завладевает бессильная, тупая злость. Злость на нее, злость на самого себя. Он проклинает все на свете и яростно, с грохотом хлопает дверью.
Что он надеялся там увидеть?
Канкуро и сам не знает. Он уже давно ни в чем и ни в ком не уверен. И как бы он ни пытался себя обмануть или отвлечь, все равно понимает: ему нестерпимо плохо. Плохо до синюшных кругов под глазами, плохо до фактически полной потери аппетита. Плохо до нервно-бессонных ночей, доверху наполненных никому не нужными терзаниями и воспоминаниями… Ему до одури плохо без нее.
Поисковые отряды один за другим возвращаются ни с чем. Ничего. Ни единой зацепки. И Канкуро уже почти отчаивается. Ожидание губит надежду, растягивается в бесконечную вереницу дней и ночей.
Так сентябрь плавно сменяется октябрем. Уже вовсю бушуют за окнами первые песчаные бури. И через неделю деревня буквально утопает в холодном песке, наметенном из пустыни ветрами.
Но вот в один из особенно ветреных дней, возвращаясь домой, Канкуро невольно замирает на пороге: знакомый увесистый веер как ни в чем не бывало прислонен к стене у входа, а на коврике стоит пара женских сандалий.
Сердце пропускает удар – и начинает сумасшедше, пулеметно-быстро колотиться в груди. Канкуро кое-как сглатывает застрявший в горле ком и тянет дрожащую руку к вееру. Невольно зажмуривается и затаивает дыхание, прежде чем коснуться ладонью металлической пластины… И не может сдержать вздоха облегчения, когда чувствует холод и мелкие шероховатости подушечками пальцев.
Он не сошел с ума. Ему не привиделось, не показалось…
Забыв запереть за собой дверь и разуться, Канкуро буквально взлетает вверх по крутой лестнице. Дверь в комнату сестры распахнута настежь, на постели сложены аккуратными цветными стопочками вещи.
Она здесь, в этом не может быть сомнений.
Из ванной доносится негромкий всплеск воды. Канкуро нервно вздрагивает и, словно внезапно опомнившись, срывается с места. Бесшумно крадется по коридору, словно воришка, пробравшийся в чужой дом. Секунда – и он замирает у заветной двери. Всего один шаг, всего один беглый взгляд… Хватает и этого, чтобы понять: дверь закрыта не плотно. Неяркий свет льется сквозь оставленную узкую щель, ложится бледным отсветом на пол.
Канкуро чувствует, как холодная капля пота стекает по виску. Во рту сухо, словно в пустыне, а в голове совсем пусто. Никаких мыслей. Абсолютно ничего.
Пальцы, кажущиеся негнущимися и лишенными всякой гибкости, уже совсем не слушаются, действуют против его воли: легонько толкают дверь вперед, неумолимо увеличивая ширину просвета…
Пути назад уже нет. Его просто не может быть.
Нервно облизнув пересохшие губы, Канкуро заглядывает в расширенную щель одним глазом.

В лицо веет теплом и влагой. Вся ванная комната подернута беловатой дымкой пара, окутана тяжелой, плотной завесой. Канкуро чертыхается сквозь зубы, силясь разглядеть хоть что-нибудь, но не видит ничего, кроме смутных, малопонятных очертаний раковины и бельевой корзины, доверху заваленной тряпьем…
Неопределенность сводит с ума, скручивает нутро тугим жгутом. Рассыпает по коже мурашки, учащает и без того сумасшедше-быстрое сердцебиение. И Канкуро уже почти готов толкнуть дверь ногой и шагнуть внутрь, разом выдав свое присутствие... Но не смеет, замирает на пороге, уже почти не дыша: до слуха доносится шумный всплеск. Звук разбивающихся о плитку капель, влажное шлепанье босых ног о пол. Словно по щелчку чьих-то пальцев, туман неумолимо редеет и истончается, почти рассеиваясь...
И Канкуро видит ее. Видит свою сестру. Полностью раздетую, разомлевшую, расслабленную после ванны. И совершенно не подозревающую о том, что в этот самый момент за ней бессовестно подсматривают…
Одна секунда сменяется другой. До Канкуро медленно, но верно доходит смысл происходящего. И тогда ему становится почти страшно.
Что он творит, черт возьми?
Трясущиеся руки судорожно сжимаются в кулаки, ногти до боли впиваются в ладони. Канкуро скрипит зубами от бессилия, от осознания собственной испорченности, низости… Ненавидит себя, но понимает, что ничего не может с собой поделать. И как бы ни пытался, как бы ни силился отвести взгляд, осознает с пугающей ясностью: это выше его сил.
Ловушка захлопнулась. И не сбежать из нее, и не выбраться.
Он смотрит на Темари неотрывно, почти жадно. Пожирает глазами ее стройное и подтянутое, блестящее от воды обнаженное тело. Его взгляд скользит по плоскому животу, поднимается вверх от впадинки пупка и останавливается на груди. Темные, набухшие горошины сосков кажутся поразительно большими, зрительно выделяются на светлой, нетронутой румянцем загара коже. Канкуро и не замечает, как из уголка его рта стекает слюна, измазывает подбородок вязкими каплями. Сейчас ему не до этого. Он по-прежнему внимательно следит за каждым движением своей сестры: вот она тянет руки вверх – и ее тяжелые груди чуть заметно подпрыгивают, проступают по бокам округлые дуги ребер. Темари собирает в кулак мокрые пряди волос, скручивает их, выжимая. Несколько капель воды падает на махровый коврик…
А Канкуро чувствует, как всем его телом внезапно завладевает слабость, странная сонливость. В последний раз дрогнув, так не вовремя отказывают ноги – толком не успев ничего понять, он оседает вниз, опускается на колени.
И снова задыхается… Задыхается, как в том проклятом ночном кошмаре.
Часто хватая воздух обветренными губами, Канкуро бессильно прислоняется лбом к дверному косяку. В глазах неумолимо темнеет, взгляд заволакивает мутной дымкой… Но даже отчетливо понимая, что вот-вот может потерять сознание, он продолжает неотрывно смотреть на нее.
Темари поворачивается к нему спиной и, словно услышав его немые молитвы, наклоняется вперед, прогнувшись в спине. Всего лишь выдергивает пробку со дна ванны… А Канкуро, уже давным-давно ничего не соображая, торопливо запускает руку в штаны и изо всех сил сжимает пальцами свой твердый член. Всего пара секунд. Всего пара судорожных толчков в кулак…
Низ живота скручивает судорогой, позвоночник простреливает электрическим разрядом, а рот открывается в беззвучном стоне… В ладони становится мокро и липко, а на ткани брюк влажной кляксой расплывается пятно от спермы.
В ушах звенит тишина, прерываемая лишь редкими ударами сердца. И это сводит с ума.
Но долгожданного расслабления так и не наступает. Напротив: напряжение еще больше сковывает все тело, забивает мышцы. Канкуро чертыхается сквозь зубы, осознавая, что не может пошевелиться. Как последний идиот сидит на полу с засунутой в штаны рукой. Все так же подсматривает за своей сестрой в щелочку.
Но теперь ему определенно не нравится то, что он видит… Темари заворачивается в светлое полотенце. Вдевает босые ноги в шлепанцы и движется в сторону выхода, с каждым шагом все приближаясь и приближаясь…
Канкуро чувствует, как по спине пробегает холодок. В его широко открытых глазах мелко подрагивают сузившиеся зрачки…
Самое время сваливать.
Но не получается сдвинуться ни на сантиметр. А Темари тем временем подходит все ближе…

Продолжение следует.
Утверждено Mimosa
SashaLexis
Фанфик опубликован 19 апреля 2014 года в 04:01 пользователем SashaLexis.
За это время его прочитали 1725 раз и оставили 3 комментария.
0
Серебряная добавил(а) этот комментарий 20 апреля 2014 в 22:06 #1
Серебряная
Работа оставила пока что двоякое впечатление: я прониклась атмосферой, но некоторые линии персонажей и сбивчивость в плане подачи текста меня порядком покоробили. Сразу начну именно с сомнительных моментов.
Начало и конец в достаточной мере отличаются друг от друга. Сперва работа серьезна и атмосферна, вы прекрасно вплетали чувства в строки через персонажей и немного через стиль, собрав из всего этого затемненную, острую, как бритва,атмосферу, да простит меня Создатель за тавтологию. Ваш стиль не лишен описаний чувств, эмоциональной окраски, однако именно через действия вы доносите до читателя общий дух текста. Например, лопнувший стакан, описание тона Канкуро - это основы прекрасной атмосферы, которая меня и привлекла.
Но к концу вы упрямо решили изменить манеру повествования,из-за чего дух работы окончательно сдулся и остался приятным воспоминание в предыдущих строчках. Началось это с того момента, как Канкуро вошел в ванную. Стиль стал крайне простым, описания действий не смогли дать нам чувства героя (да, даже момент эякуляции), чувства описаны плоско. Мне не очень понравилось, что был упомянут момент мастурбации, это уже субъективное мнение. Я ожидала, что вы сделаете упор на чувства и мучения героя, как это было в начале. Я ждала возвышенную, ядовитую, пронизывающую драму. Но этот момент как-то сразу, на 180 градусов изменил впечатление от работы. Вышло аляписто и неказисто после того, что вы дали в начале. Да и открытый конец главы, который, по-идее, должен завлекать, оттолкнул: так пишут начинающие фикрайтеры, а вы к ним не относитесь.
И последний не понравившийся момент: эпизод, когда Темари переспрашивает Канкуро после заявления о том, что он ее не отпускает. Ну и ее слезы уже возле двери. Описания вашего персонажа противоречат: вы говорите, что она сильная, но... Она неуверенно, еле-еле, заикается, после чего уже резко ведет себя высокомерно. Персонаж скачет туда-сюда, вы словно описывали два разных типажа.
В общем плане фанфик сумел произвести приятное впечатление: хорошая атмосфера(не о конце, понимаете), в меру прописанные персонажи, в меру насыщенный слог. Сама сюжетная линия, что говорить, необычна и интересна. Но работа, конечно, оказалась о своими грехами. Вот уж точно прочитаю продолжение)
0
SashaLexis добавил(а) этот комментарий 21 апреля 2014 в 01:17 #2
SashaLexis
Здравствуйте, Серебряная.
Я была рада увидеть ваш отзыв, пусть он и не совсем положительный. Что ж, все замечания вполне заслуженны. Я ни в коем случае себя не оправдываю, вы не подумайте, но это мой первый фанфик после перерыва в полгода. И, честно признаться, я в нем крайне неуверена. Что-то в нем не так и не то, но я не могла понять, что именно. А благодаря вашему комментарию начала понимать, кажется. И за это уже спасибо.
Но, что самое удивительное, мне наоборот в каких-то моментах казалось, что описаний чересчур много. Сейчас перечитываю и чуть ли не локти кусаю: столько в тексте "косяков". И где только были мои глаза во время повторной вычитки. Ну да ладно, снова в леса...
Спасибо за потраченное время и за отклик. Для меня это сейчас крайне важно, правда. Ибо я (как и Канкуро) "уже давно ни в чем и ни в ком не уверен" :)
Постараюсь не разочаровать продолжением.
Ваша SashaLexis.
0
Trolь добавил(а) этот комментарий 11 июня 2014 в 20:10 #3
Всё же, что касается атмосферности, это не главное... нужно следить за речевыми оборотами, а не нагромождать прилагательные в неимоверных масштабах, где нужно и ненужно.