Скачать онлайн бесплатно без регистрации
Статья про нового персонажа из 3 сезона Наруто - Боруто Узумаки

-Рин- [часть 2]

Категория: Романтика
-Рин- [часть 2]
— Девятихвостый… Минато-сенсей, Кушина-сан… Вся та трагедия… Твоих рук дело?

Вот оно. Началось. Он знал, что когда-то это случится.

Сон мгновенно выдуло из головы. Рин стала стремительно уменьшаться в размерах и отдаляться, будто бы страшные слова уже были произнесены.

Обито тряхнул головой и взял себя в руки. Ещё не поздно, сейчас он ещё успеет что-то изменить.

— Рин, во-первых, это всё ещё я, — под воздействием внезапно пришедшей в голову мысли он приспустил одеяло на груди, открывая взгляду длинную, уже светлую и едва видимую царапину наискосок от шеи до плеча. «Смотри, это твоя вчерашняя, ты меня любила, вспомни это, не руби с плеча». — Во-вторых, я обещаю быть честным. Только выслушай.

— О боже… И Учиха? И про них тоже правда?

Всё оказалось хуже, чем он думал. Обито даже не мог сказать, чего сейчас во взгляде Рин было больше — страха или боли. Это заставляло его внутренне извиваться ужом на сковородке, и каждым новым вопросом она слово разрубала его по частям — вот корчится отдельно хвост, вот ещё кусочек…

Он изо всех сил старался сохранить во взгляде твёрдость. Сейчас нельзя показывать себя слабым, ненадёжным, Рин и так в нём сомневается. Нельзя показывать, что ему за это стыдно.

От неё едва уловимо пахло лекарствами и какой-то травой. А иногда от неё ещё пахло унынием, а иногда — радостью. В зависимости от того, выжил, вылечился ли пациент.

Он не допустит того, чтобы Рин ушла. А она, конечно, уйдёт, если увидит в нём недотёпу, что не в ладах с головой и что не может сейчас толком объяснить и половины своих поступков. Никому не нужен такой мужчина. Нужен — сильный и уравновешенный. И Обито будет таким.

Кажется… слушает. Не уходит.

— Учиха сами виноваты, — начал он с более простого. — Они хотели нарушить достигнутый с таким трудом мир и повергнуть деревню в состояние самой худшей войны — гражданской. Я помогал Учихе Итачи в исполнении решения Хокаге. Из двух зол выбирают меньшее. Осуждая меня за это, тебе придётся заодно осудить героев деревни.

Рин смотрела на него, не говоря ни слова, и с каждой секундой страх в её взгляде постепенно сменялся какой-то нехорошей решимостью. Или это Обито так казалось?

Она встала и прошла к окну как деревянная. Так ходили некоторые воскрешённые эдо тенсей — с полным подчинением.

Рин вздёрнула жалюзи. Пластины захлопали друг о друга, как крылья большой хищной птицы. Полосатый свет сгруппировался и рухнул в окно одним сплошным комком.

Обито сжал кулак под одеялом. Рин повернулась к нему несколькими отрывистыми промежуточными движениями, как будто точно не определилась, поворачиваться ли. В её глазах сверкнули влажные блики. Она подошла, присела рядом, провела пальцами по следу от царапины. Обито вздрогнул, ему вдруг показалось, что Рин хочет стереть эту линию, хотя, он знал, медицинские техники не способны убирать шрамы, даже самые тонкие. Обито не мог отделаться от мысли, что этими неловкими задумчивыми прикосновениями она с ним как будто прощается. С ним каким-то известным только ей, своим собственным Обито у себя в голове. И знакомится с реальным — ему так хотелось думать.

Наконец, странный ритуал был закончен, и закономерно пахнуло холодом, словно пространство между ними разрубил безжалостно упавший сверху ледяной занавес. Обито поёжился и даже поймал на себе пару мурашек.

— Ты подсознательно не даёшь мне шанса, я же вижу. Пожалуйста… дай.
— Твоя бабушка…
— Что? — Обито показалось, нет, совершенно точно — он ослышался.
— Она… тоже там была? — Рин смотрела на него внимательно-внимательно и немного удивлённо, как будто недоумевая, почему всё ещё продолжает с ним разговаривать.
— Боги, Рин, нет, конечно, нет, - чистая ложь. Он не знал. Обито не знал тогда, жива ли бабушка, и какая-то часть его малодушно надеялась, что уже давно нет. Во всяком случае, ему она не попалась. Значит, Итачи. Или всё-таки умерла, успела. Чёрт, почему он не может исполнить одно-единственное обещание — быть честным? Почему эти чувства настолько сильнее него? В кого они его превращают? Пришлось сделать невероятно болезненное усилие над собой: — Я не знаю.

Рин резко всхлипнула и зажала себе рот обеими руками. Блики в её глазах задрожали, потекли слезами по ладоням, ныряя в щёлочки между пальцев.

— А дети? Там ведь были дети? .. Выжил только один…
— Пожалуйста, не надо.

Что он ещё может сказать из правды? Что его бы и сейчас это не остановило?

— Обито… — на миг в ней промелькнула его родная Рин, беспокоящаяся за него. Но теперь Обито отчетливо видел — её взгляд — он как тогда. Когда он погибал под завалом. Взгляд, провожающий умирающего. Пытающийся смириться. И сейчас Рин действительно провожала какого-то своего Обито. Но там, во взгляде, как и тогда, была надежда. Чёрт, всё-таки была!

— Зачем тебе это было? Почему… откуда в тебе… эта кровожадность? Я не могу поверить… Кушина-сан… Она ждала ребёнка… Мы с Какаши тоже его ждали… Сенсей ходил такой счастливый… А ты… Как ты мог… Как тебе это в голову пришло?!

Каждое слово — как удар. Как сломанное ребро. Она отталкивает его руку — и Обито хочется совсем её оторвать, чтобы не верить, что это часть его, что она действительно его отвергает.

Нужно было ещё тогда ей признаться и в этом тоже, но он так и не смог. Это значило бы положить на чашу весов ещё больший груз и снизить и без того невеликие шансы на её благосклонность. Но Рин умница, она всё стерпела. Она поняла, а он злоупотребил её доверием… Про разборки с кланом же он просто забыл — это казалось незначительным и неважным. А может, не казалось, может, просто он забыл уже давным-давно — заставил себя забыть.

И самое главное — слов-то не было. Кроме правды, Обито было нечего сказать.

— Я был очень зол. Этот мир отнял у меня тебя, и мне нужно было с ним поквитаться. Я чувствовал, что это сожжёт меня изнутри. Я не убивал сенсея… У меня не было ни с кем личных счётов. Только с миром в целом. Я довёл Кьюби до того состояния, в котором даже сам уже не мог им управлять, и… сбежал. Я даже не видел, что было дальше.

— А Кушина-сан? Ты не знал, что значит извлечь биджу из джинчуурики? Что это за собой влечёт? — её голос звенел от сдерживаемых слёз.
— Знал, — Обито опустил голову.

Похоже, Рин ждала, что он скажет ещё что-то. Но толковые слова совсем кончились. Ему никогда не видать её прощения. Обито сидел и изо всех сил, до боли в лёгких вдыхал её запах, чтобы отвлечься и вернуть себе самообладание, придумать что-то — хоть что-нибудь — в оправдание. Но всё было бы ложью. Плевать ему было на Кушину. И на Наруто — плевать. Да и сейчас тоже. И Рин этого не простит.

Она умерла, заодно лишив их с Какаши сна и покоя, ради того, чтобы не допустить нападения биджу на деревню. Ей никогда не понять того, кто сам натравил демона на Лист. Сейчас Обито совершенно точно знал, что не сделал бы этого, и совсем не потому, что вырос. Просто ради неё. Потому что она бы так не хотела. И потому что это не было непосредственно связано с тем, чтобы вновь её обрести. Единственное, что он будет беспрекословно решать за Рин — вопрос сохранности её жизни. Как бы эгоистично с его стороны это ни было, но он больше не допустит, чтобы она жертвовала собой.

Оставалось только одно. Показать гендзюцу. Может быть, будучи там, видя то, что он видел, Рин поймёт глубину его отчаяния.

Перед глазами промелькнули обрывки подземной жизни. Обито закусил губу. Нет, он никому добровольно это не покажет. Он не заставит Рин это пережить. Он возненавидит себя за такое.

— Обито, а что если я умру? Смерть всегда ходит рядом с ниндзя, пусть даже с медиками немножко реже. Что тогда будет? Сколько людей на этот раз ты отправишь на тот свет заодно со мной? Твоя любовь — как проклятие. Я чувствую себя мировой бедой.

У Обито пересохло во рту. Проклятие… Действительно, он никогда не умел любить. И в первую очередь об этом говорило то, что он никогда не уважал по-настоящему жертву Рин, хотя даже в мыслях не корил её за это. Он считал её поступок даже не ошибкой — несчастным случаем. Он простил ей смерть, потому что на самом деле это была их с Какаши вина. Они поклялись её защищать и не уберегли. Она не причём.

Это просто его любовь — проклятие.

Но она настолько проросла в него, так крепко вплелась в кровоток, в каналы чакры, опутала собой всё внутри, что не вытравить уже. Обито и его любовь теперь — одно. Одно большое проклятие.

Он ничего не сможет с этим сделать. Даже умереть. Оторвать себя от Рин по собственной воле ему не под силу. И если кто-то будет пытаться сделать это за него, он будет драться до последнего, он свою чёртову жизнь так просто не отдаст.

Это замкнутый круг. Обито никогда из него не выбраться.

— Пока я жив, ты больше не умрёшь, — твёрдо сказал он. — Так что это всё в прошлом. А если умру я, то таких проблем тем более не возникнет.

Обито попытался улыбнуться, но его улыбка была встречена острым холодным взглядом, и сразу скукожилась, потухла.

— Ты правда не понимаешь? — Рин подняла на него полные слёз глаза, дрожащие губы, щёки, такие влажные, что, казалось, татуировки сейчас стекут с них обычной краской. Увидев, что Обито к ней тянется, чтобы обнять, она вскочила с кровати, почти крича: — Я боюсь тебя! Я не знаю, на что ты ещё способен и что ты ещё скрыл! Ты так поступал с некогда близкими тебе людьми — где гарантия, что со мной не поступишь! Я хочу тебе верить, но всё, что я вижу при взгляде на тебя — опасность. Во мне всё кричит, чтобы я к тебе не приближалась.

«Прости, но я не приближаться к тебе не могу», — подумал Обито и уже стоя в дверях смыкал вокруг неё руки, когда Рин распалась на кружащиеся в воздухе листья. Тут он услышал, как чуть скрипнула на петлях входная дверь. Шуншин.

Обито припечатал кулаком косяк, зажмурился и прислонился к последнему лбом, не отрывая руки.

Лучше бы она его ударила. Так бы от неё хоть что-то осталось — хоть жгучий след на коже, хоть ненадолго. Но теперь Обито со всех сторон обступило пронзительное одиночество. Самый страшный враг, который уже не первый раз одержал над ним верх… Оно словно растворяло Обито, и тот переставал существовать. Хотелось хоть чего-то — пусть даже боли — чтобы почувствовать себя живым. Кем-то. Не никем…

Что ей сказать теперь? Что сделать, чтобы она перестала бояться? Обито считал себя знатоком человеческих душ. Только с Рин он становился так беспомощен, как будто и не было всех этих лет, всех этих людей, выполнявших его волю.

У Куренай Рин тоже не оказалось. Доведённый до отчаяния и заподозривший её во лжи, Обито даже применил гендзюцу. Как только увидел, что нужно, он кивнул и молча исчез, в последние секунды перед телепортацией наблюдая, как та поспешно подбирает с пола ребёнка. Куренай действительно не врала, Рин сегодня не появлялась.

Ни в госпитале, ни в библиотеке, ни в одной закусочной её не оказалось. Он даже проверил скалу Хокаге, потому как сам раньше любил подолгу там сидеть. Близкий к тому, чтобы начать спрашивать у прохожих, Обито отправился к воротам поинтересоваться напоследок у Изумо и Котецу, не покидала ли Рин пределы деревни.

Те замерли с настороженными лицами, вытянувшимися ещё больше, когда Обито активировал шаринган.

— Нохару Рин не видели?

Привратники переглянулись. За обоих ответил Изумо:

— Нет. Мы на дежурстве всего два часа тридцать пять минут.

Шаринган не уловил следов лжи.

— Что-то случилось? — пискнул Котецу. Изумо поспешил ткнуть того локтём в бок.

Вместо ответа Обито наградил его тяжёлым взглядом.

— Если увидите, передайте, что я её искал.

Они нестройно покивали и снова переглянулись.

— Обито! Ищешь сестрёнку Рин?

Источник возгласа приближался, на бегу приветственно помахивая ему рукой.
Узумаки. Чёрт бы тебя побрал.

— Ты что-то знаешь о том, где она, или просто поболтать прицепился? — мрачно осведомился Обито.

Известно, что попавшись на глаза лисёнышу, просто так не отвяжешься, поэтому Обито в таких случаях предпочитал как можно скорее ретироваться через камуи под каким-нибудь важным предлогом, а то и без. Тем более что Наруто питал к нему какую-то особую симпатию и, если встречал где-то, не упускал шанса попытаться о чём-нибудь панибратски побеседовать, что Обито страшно раздражало. Это малец слишком рано возомнил, что лучше всех знает, что хорошо, а что плохо, а с возрастом его характер портился, и, несмотря на вечно беззаботный и весёлый вид, из наивного добрячка он стал медленно, но верно превращаться в обыкновенного зануду. У Обито были подозрения, что если тот-таки станет Хокаге, то это будет первый невероятно глупый и совершенно невыносимый глава деревни, занимающийся лишь тем, что читающий нотации односельчанам, и скинувший всю работу на советника.

Наруто стиснул кулаки и слегка наклонился вперёд:

— Я, между прочим, помочь пытаюсь, даттебайо! А ты, как всегда, ведёшь себя как засранец! Сестрёнка Рин у Хокаге! Если хочешь её застать, то поторопись: я её видел там полчаса назад.

Обито перевёл дух. Рин нашлась.
Но - что?! У Хокаге? Какаши?!

— Не помешал? — со всей возможной холодностью осведомился он, материализуясь посреди кабинета.

Обито с облегчением заметил, что расстояние между присутствующими составляет не меньше трёх метров. Он себе уже чего только не вообразил.

Какаши стоял спиной к столу, присев на край.

— …Цунаде-сама найдёт, кем заменить тебя в госпитале? — договорил он, обращаясь к Рин. — Обито? Что ты тут делаешь?
— Я пришёл за Рин.
— Найдёт, Какаши, я с ней уже обсудила…
— Хорошо. Тогда я сейчас оповещу остальных.
— Что тут, чёрт возьми, происходит?! — не выдержал Обито.
— Рин попросила у меня миссию, — спокойно ответил Какаши.
— Прости, Обито, мне нужно побыть какое-то время вне деревни… — она отчаянно прятала глаза.
— Это из-за меня?

Она опустила взгляд в пол, беспокойно теребя кнопку на поясной сумке. Блики света разбежались по колыхнувшимся гладким волосам.

— Обито, тебе, наверное, лучше уйти, — начал Какаши и вперился в него странным взглядом. Обито почудилось, что тот хочет передать ему этим что-то, что Рин слышать не должна.
— Что за миссия? — сухо осведомился он, ещё не решив, что лучше со всем этим делать.
— В Стране Мороза обнаружена аномальная зона, в которой пропадают люди, а если кто-то возвращается, то ведёт себя как зомби, ни на что не реагирует и в скором времени умирает. Гражданским медикам причину смерти установить не удаётся. Любые технические средства на обсуждаемой нами территории выходят из строя. Причём раньше такого не происходило. Поселение существует уже много лет. Нужно выяснить, что там происходит и, по возможности, устранить угрозу.
— Вот как! И какой ранг присвоен этой миссии?
— Ранг А, — неловко выдавил Какаши. — С возможным переходом в S. Рин будет не одна, она присоединится к поисковой команде восемь в качестве медика. Также мы направим с ними наших специалистов из научного подразделения.
— Что ещё за зона? Что из себя представляет?
— Это единственный проходимый участок горного хребта. Он делит поселение на две части, и жителям так или иначе регулярно приходится перебираться из одной части в другую в связи с различными надобностями.

Миссия Обито не понравилась. Отпустить Рин в какую-то… аномалию, рискнуть ей… Он так привык, что она служит тут, под боком, в госпитале!

— Я с ними.
— Для тебя есть другое задание.
— Я отказываюсь.
— Ты не можешь отказаться. Больше никто с ним не справится.
— Значит приступлю после возвращения.
— Обито, это не обсуждается, — Какаши сдвинул брови и сложил руки на груди.
— Какаши, я пойду? — робко спросила Рин, продолжая прятать глаза.
— Конечно. Береги себя, Рин.

_________________

Какаши встретил взгляд Обито, в котором боролись ярость и мольба.

— Рин… Вообще-то, задержись. Я кое-что забыл. Это касается миссии. Скоро вернусь. Дождись меня здесь.

С тяжёлым сердцем, не будучи полностью уверенным, что правильно делает, Какаши покинул кабинет.

_________________

«О нет, зачем ты…»

Она ведь именно этого и хотела избежать.

— Я не хочу ни о чём разговаривать, — поспешила предупредить Рин.

Обито молчал. Его ноздри едва уловимо раздувались, грудная клетка ходила ходуном.

— Я и не собирался.

Рин успела увидеть кровавые и одновременно полные слёз глаза, но как бы ни был силён её контроль чакры, она знала, что сопротивляться гендзюцу Обито ей не под силу.

Он перенёс её куда-то в темноту.

…Рин не сразу может разглядеть почти целиком перебинтованного ребёнка, скорчившегося на чём-то вроде кровати. При приближении она различает, что тот твердит: «Я вернусь. Рин, Какаши… Подождите ещё немного». Внутри всё сжимается, когда она замечает, что один его глаз полностью перекрыт бинтами. Её ладони становятся влажными. Ей никогда не забыть, как он мужественно терпел начало той операции, когда поспешно вколотое обезболивающее ещё не успело подействовать, а ждать было некогда. Его покрытый испариной лоб, напряжённое дыхание, сжатые губы и совсем небольшую дрожь. Она ненавидела себя и каждую секунду сомневалась: не зря ли его послушала? Она ощущала себя воровкой, отнимающей последнее. Но то, как гордо носил его глаз потом Какаши, немного притупляло это чувство, успокаивало. В нём тогда как будто слились они оба. И Рин больше не нужно было разрываться между совестью и чувствами…

…Белое полосатое человекообразное существо с дыркой там, где должно быть лицо, кричит:
— А кто всё-таки такая эта Рин? Ты всю ночь повторял её имя и вытягивал губы трубочкой!
— Не твоего ума дело!!! Как ты меня бесишь! — мальчишка яростно грозит существу кулаком, но вдруг ойкает и хватается за плечо.

… — Рин и Какаши в опасности! — верещит то же существо, но его лицо на этот раз больше походит на человеческое.
Деревья вокруг Рин быстро-быстро несутся мимо и вдруг заканчиваются, а взгляду открывается пустырь. Она видит на нём себя, бледную, встрёпанную, в залитой кровью одежде, безвольно валящуюся на спину.
Стоящий рядом Какаши одними губами шепчет её имя и тоже падает…
Дальше всё застилает красным, ничего не разобрать, и вдруг сквозь эту пелену она, опять будто со стороны, наблюдает, как мальчик в чёрном плаще качает её на руках и говорит ей что-то успокаивающее, а сам глотает слёзы. А вокруг — кровь. На сколько хватает взгляда.

…От следующей сцены Рин едва не теряет сознание. К лежащему на кровати Обито прикасается длинноволосый старик в балахоне, Обито вскрикивает, от рук старика на его животе остаётся кровь, запекается, исчезает, и он повторяет всё снова. Ей хочется зажмуриться, не видеть это, и Обито позволяет, прерывает иллюзию…

_________________

Какаши застаёт их неподвижными. Обито пристально смотрит на Рин, в её лице нет ни кровинки.

Что он делает, чёртов идиот?!

Какаши толчком своей чакры приводит её в сознание. Рин хлопает глазами и едва не падает, в последний миг хватаясь за его рукав и вцепляясь в локоть ледяными пальцами. Она стоит так некоторое время и тяжело дышит, а потом переводит взгляд на Обито.

Тот стоит, зажав ладонью глаза, его рот кривится.

— Какого чёрта, Обито? — резко бросает в него Какаши.

Внезапно Рин опускается на пол, прямо на колени, закрывает лицо и тихо плачет. Оба бывших сокомандника недоумённо смотрят на неё. Первым находится Какаши, приседает и осторожно трогает её за плечи. Та не реагирует, лишь один всхлип вырывается в этот момент чуть более громкий.

— Убери от неё руки, — внезапно возникает рядом Обито и обхватывает её так, чтобы Какаши не осталось места.

Убедившись, что тот не собирается больше применять гендзюцу, Какаши отходит в сторону, продолжая пристально наблюдать.

______________

Она ещё долго дрожит и всхлипывает в его руках. Обито никак не может отделаться от горького чувства, что вот эти объятия — последние. Ему не выпадет больше шанса прикоснуться к ней. Разворошив воспоминания, как улей с крылатыми убийцами, он сделал всё только хуже. Его тянет прижаться губами к трясущейся макушке, которая пахнет так знакомо, что внутри болит, но он себе не позволяет. Лишнее движение — и Рин снова ускользнёт от него, растворится. Он не будет так рисковать. Сейчас она не отталкивает Обито, потому что ей не до него. И вдруг он чувствует, как маленькие пальчики обхватывают его предплечье. Кровь приливает к голове, гудит в висках. Рин произносит что-то неразборчивое, и ему приходится просить её повторить. Но она, кажется, не слышит Обито. Перед его глазами только её шоколадная макушка. Проходит половина вечности, за которую Обито успевает несколько раз умереть, прежде чем Рин нарушает молчание:

— Я люблю тебя, — она по-прежнему на него не смотрит, но теперь тычется носом в грудь. — Ты покажешь мне потом всё-всё?..

______________

Какаши слышит это, и у него тоскливо сжимается сердце. «Это от радости», — говорит себе он.

___________
Утверждено Evgenya Фанфик опубликован 22 февраля 2016 года в 03:15 пользователем monkey.
За это время его прочитали 458 раз и оставили 0 комментариев.