Статья про нового персонажа из 3 сезона Наруто - Боруто Узумаки

От(чай)анные. Либ.

Категория: Ориджиналы
От(чай)анные. Либ.
— Васильковый, — Хельга шумно поставила чашку перед гостьей.

Та плавным и изящным движением руки взялась за ручку и осторожно отпила горячий напиток.

— Он не твой любимый, — с долей ревности заметила Либ (эффектная светловолосая немка с вечно насмешливым выражением лица).
— Все равно я его люблю, — возразила девушка и села на табуретку за противоположный конец стола.
— Я знаю, но «Парамарибо» — больше.

Собеседница как-то грустно усмехнулась.

— Либ, ну, перестань. — Хельга поморщилась. — И вообще, ты ничего не подумай, я рада, что ты заглянула, ведь это отличный шанс все прояснить, причем очень редкий шанс, но зачем ты пришла?
— Конечно, ты меня не ждала, в отличие от Аны. Но я все же пришла, чтобы вправить тебе мозги, — Либ пожала плечами, и насмешливая улыбка на ее лице расползлась еще шире.
— Вот как? — Хельга вскинула брови и в упор вперилась в гостью прозрачно-серыми глазами. Не мигая.
— Да, именно так. Мне не нравится, что ты постоянно от меня убегаешь, ты бежишь даже тогда, когда я стою за твоей спиной и держу тебя за шкирку.
— Я буду вырываться даже когда ты повалишь меня на землю и закуешь в путы.
— Почему?
— Потому что с тобой одни проблемы, — Хельга шумно сделала большой глоток.
— Ты знаешь, у тебя очень странное представление обо мне. Этот немецкий акцент, стервозный характер... Откуда такое однобокое мышление?
— Я не понимаю тебя.
— Не хочешь понять. Я состою не только из глупых и эгоистичных романтических фантазий. Я — это все. Я могу окутать весь мир. Я могу объять его и привести к счастью, к гармонии. А ты считаешь меня навязчивой стервой, мешающей и портящей жизнь. Ты считаешь Ану единой. Тебе проще считать цельным политическое течение у которого ответвлений больше, чем звезд на небе, но не цельную меня. Ты просто не хочешь видеть, что я — любовь к Родине, к матери, и любовь матери к своим детям, ко всему светлому и сущему, самая глубокая дружба и привязанность. Ты оторвала от меня клок, запихнула в это тело, а теперь таращишься! — Либ опустила глаза и вздохнула, а затем крепко обхватила кружку обеими руками.
— Ты не права. Если твой облик и образ — лишь мое восприятие, то ты действительно не права. Ты говоришь на немецком, на языке любви в самом своем чистом воплощении.
— Разве не французский — язык любви? — Либ подняла бровь.
— Вранье, — по-простому ответила Хельга. — Немецкий. Ты только вслушайся: «liebe». Как это звучит! Рядом с этим либе не стоит и сотня амуров.

Собеседница внимательно посмотрела на девушку, растеряв половину обиды. Она была абсолютно искренней. Настолько, что можно было простить не любимый, но вкусный чай, грубый акцент и раздражающий характер. Либ никогда не могла подолгу злиться, любое уязвление растворялось в любви... почти любое, почти всегда. Впрочем и мимолетное огорчение могло вспороть и перекроить саму сущность мира, кардинально меняя все, переворачивая с ног на голову. Счастье, что Либ не была настолько ветреной и импульсивной, как представляла ее добрая часть планеты, счастье, что она и не была настолько невыносимой, и, конечно, что она не являлась всем и каждому, лишь тем, кого еще можно переубедить. «Вправить мозги».

— Liebe... — протянула Хельга, смежив веки, и ее лицо озарила чистейшая улыбка, казалось, что в комнате сразу стало на пару градусов теплее, а электрическая лампа засветилась ярче, контрастируя с синей ночью за окном.
— Иди сюда, meine liebe Fräulein, — тепло улыбнулась Либ и поманила девушку характерным жестом.

Та не колеблясь встала с места и села подле гостьи на кухонном диванчике. Либ сразу же заключила ее в свои объятия.

— Я хочу окутать весь мир, хочу проникнуть к каждому и я могу. Не через сто, тысячу или двести лет, а сейчас, для этого нужно только открытое сердце. Верь мне.
— Стоит твоя жизнь моих потерь? — Хельга не смогла удержаться.
— Пожалуйста. Просто попробуй и увидь меня цельной.
— Хорошо.

Либ аккуратно поцеловала Хельгу в лоб, та закрыла глаза и поток воспоминаний о самой ярокй и чувственной любви проносился через все ее естество. Она видела свою мать, которая заходила к ней, когда Хельга не могла уснуть, и говорила смотреть на звезды, чтобы сон смог придти скорей, вспоминала как они ругались, Хельга потом неуклюже просила прощения, а мама отвечала, что уже и забыла о ссоре. В такие моменты девушке больше всего хотелось плакать. Она вспоминала отца, то как они вместе проезжали долгие километры дорог с одной парой наушников на двоих. Брата, ей как-то снилось непоправимое, падение после детской забавы, и даже во сне она почувствовала как на миг остановилось сердце, а потом она не раздумывая прыгнула следом. Хельга видела сестру, то как они вместе гуляли, делились сокровенным, смотрели фильмы и засыпали друг у друга на плече. Друзей, тех, что с ней, что не предали ее в ходе жизненных перипетий и остались. Хельга надеялась, что навсегда. Внутри нее будто бы развернулась вся Вселенная, все средоточие чувств в своей неповторимой гамме и по центру, во главе всего сущего стояла Она — светлая и великая Богиня.

— Ты считаешь, что любовь только мешает, но лишь она дает тебе силы жить. Без нее ты бы давно отчаялась, — из голоса Либ пропал акцент, в нем звучали знакомые нотки. — Посмотри, — свистящим шепотом проговорила она.

И Хельга открыла глаза.
Она видела перед собой Мать, которая сжимала ее тощее тело в объятиях.
Хельга открыла было рот, чтобы как-то отреагировать, но Либ приложила палец к ее губам.

— Спасибо, — так же тихо сказала она.

Хельга зажмурилась и прижалась к груди Либ.
Из глаз ее текли слезы.
Утверждено Mimosa
Jammy
Фанфик опубликован 25 июня 2014 года в 15:08 пользователем Jammy.
За это время его прочитали 392 раза и оставили 1 комментарий.
0
veravera добавил(а) этот комментарий 05 июля 2014 в 21:25 #1
veravera
Здравствуйте, Jammy.
В последнее время мне часто попадаются немецкие слова и недавно я смотрела немецкий фильм о девочке, которая в военное время потеряла семью и на протяжении двух часов рассказчик (а рассказчиком было то существо, которым я считала Ану) ведёт повествование о её жизни, о суровом времени, о том, что чистая душа и доброе сердце спасут мир.
Сюжет От(чай)анных основан на членении глав на фрагменты мыслей, составленных из одного понятия или выражения, развитии этой самой мысли и подведении итогов. Девушки опять стараются охватить необъятное время и напомнить мир гармонией. Вы используете образное восприятие мира, в котором живёт Хельга, связываете её ощущения и её любимые мысли с выбранным словом и поясняете позицию Хельги с помощью чая. А вкусный чай она предлагает только тем гостям, которые по её мнению заслуживают признания, считаются важными, играющими значительную роль в жизнях людей. Странно, что романтичная натура, Хельга, не рада Либ так, как Ане. Возможно потому, что людям обычно интереснее обсуждать то, что их задевает за живое, то, что им нравится. Но как упоительно девушка рассуждает о звучании слова!
Ещё, по фразе, сказанной сегодняшней гостьей на маленькой кухне("у тебя очень странное представление обо мне"), я поняла, что и Ана и Либ всего лишь фантомные создания, которых Хельга придумывает сама, беседуя с ними на отвлечённые темы. Она сама из обретает и костлявые объятия, и усмешки. Настораживает воображение девушки. Как бы она сама потом не оказалась каким-нибудь чувством или эмоцией, объединяющей в себе все составляющие анархии.
В вашем, втором из данного цикла, фанфике Либ - это любовь. Опять моя фантазия сыграла со мной злую шутку, и я приняла Либ за Свободу. Liberty ведь по-английски свобода. А Liebe и liberty можно считать однокоренными словами с похожими по смыслу значениями."All You Need Is Liebe" - песня, спетая не о Хельге! Она же не хиппи, чтобы мечтать только об окрыляющей любви. Да и уж если Хельга анархистка, то к чему ей стремиться как не к свободе и равенству. Если верить источникам: анархисты воспевают первобытный образ жизни, стремятся к отмене законов и уравнению людей в правах, к всепоглощающей людской дружбе и к состраданию ; поэтому, в принципе, и любовь можно отнести к чувствам, которые должны быть присущи Хельге. Она больше походит на купидона, чем Либ, так как именно на её губах играет чистейшая улыбка. Тогда почему она отталкивает liebe? В конце девушка проникается достаточным доверием к гостье, чтобы лить слёзы в её объятиях.
Либ - "эффектная светловолосая немка с вечно насмешливым выражением лица". Никогда я не облачала чувства в осязаемую оболочку. Тем более я не представляла их живыми людьми с разными выражениями лиц, с симметрично посаженными глазами, с модными причёсками. Не думаю, что у любви "насмешливая" улыбка, хотя с этим трудно поспорить, потому что она точно умеет придумывать сложные ситуации и эффектно вставлять палки в колёса. "Любовь ранит, опустошает, отравляет" (из фильма День Святого Валентина, который шёл по телевизору именно в тот момент, когда я писала комментарий - символизм).
Если называть минусы работы, то это те самые описания потоков светлой любви, проносившихся через всё естество Хельги: "они вместе проезжали долгие километры дорог с одной парой наушников на двоих"; пересказ поцелуев матери и сна о падении брата. Всё это больше походит на события из вашей собственной жизни, значит получается, что ваш персонах списан с одного определённого человека.
Эта работа значительно лучше вашего фанфика про пиццу; чувствуется разительное отличие, так как вы акцентируете внимание на мелочах. Но всё же Ана с Либ слишком похожи: поучающие Хельгу, бессмертные, обладающие человеческой формой. Либ, правда, более живая и умеет обижаться, вы демонстрируете её мимику, акцентируете внимание на скептицизме и некоторых грубых чертах.
С кем же Хельга встретится в дальнейшем, коротая тёмные вечера на маленькой кухне? Теперь я понимаю, почему у неё тощее тело: Убеждения Хельги сконцентрированы лишь в её разуме, никто их не поддерживает, кроме двух, знакомых ей, ночных дочерей.
С уважением, veravera.