«Ичираку Рамен» — наш генеральный спонсор
Статья про нового персонажа из 3 сезона Наруто - Боруто Узумаки
Наруто Клан Фанфики по Наруто Приключения Летопись разлома. Том 1. На грани... (Глава 6. Часть 4. (Огонь и Ветер. Часть 2))

Летопись разлома. Том 1. На грани... (Глава 6. Часть 4. (Огонь и Ветер. Часть 2))

Категория: Приключения
Летопись разлома. Том 1. На грани... (Глава 6. Часть 4. (Огонь и Ветер. Часть 2))
Они сами во всем виноваты, или это страдание и боль?
Разве не мы сами этому потворствовали?
Если мы не сможем обуздать монстра, который живет внутри,
Однажды он найдет выход.
Будем ли мы помнить все эти страдания?
Ведь если мы потерпим неудачу, то все будет напрасно.

(Слова из песни Within Temptation «Our Solemn Hour»)


Горите, сомнения, ибо назад дороги нет. Горите, ибо не свернуть никому с предначертанного пути...
- Господин Кадзекаге, - посол учтиво поклонился и слабо улыбнулся. – Мы искренне рады тому, что вы решили выйти нам навстречу. Поверьте, это действительно важно для нас.
Темари сжала губы в тонкую полоску, наблюдая за четырьмя охранниками посла. Всего лишь декорации, элементы должного приличия. И эти декорации не спасут этого низенького полноватого мужчину от брата, если гнев его пробудится и выжжет в нем остатки человечности.
Гаара молчал, холодно смотря на посла. Этот человек понапрасну сотрясал воздух бессмысленными уверениями в том, что эта встреча для них важна. Это понятно и без слов, но пусть продолжает тешить себя надеждами, что его пустые слова найдут отклик в его душе.
Горите, страхи, ибо вам нет места в душах этих людей. Горите, ибо не бесстрашны они и храбры, а поистине бессердечны. Кровь младенцев на их руках...
- Мы попали в довольно затруднительное положение, Кадзекаге-сама...
- Оно не было затруднительным, когда ваши люди двинулись к границам Огня, - голос Гаары резанул слух, настолько холодно и тихо он говорил.
Посол дернулся, словно ему дали пощечину. Темари смерила мужчину ледяным взглядом. Ребенок, умерший на переправе и наивно полагавший, что может всех спасти. Этот ребенок стоял за его словами о «затруднительном положении». За его словами стояли многие из кланов Инузука, Абурамэ и Хьюга. За его словами стояли лица людей, которых она не смогла спасти.
Она была там, у границы Реки и Огня. И теперь никакая лесть не спасет столицу и посла от ее гнева. Все рано или поздно обращается в песок.
Гори, милосердие, ибо чуждо оно тем, кому ты должно было быть подарено...
И все обратится в песок. Гаара знал это и чувствовал, что их защита не идеальна и далеко не прочна.
Рушьтесь, надежды, рушьтесь, подобно этим стенам. Они не имеют права надеяться на жизнь после того, что свершили...
Крупицы песка едва заметно дернулись внутри стены, слегка и незаметно никому, кроме Кадзекаге. Но он знал, что за рябью на воде стоит цунами, которое никто не сможет остановить. Ветер поднял полы его плаща, и он почувствовал. Воля Ветра рядом с ним, и сюда он пришел не как созидатель, а как разрушитель.
Рушься, хрупкий мир. Рушься, ибо война пришла и сюда.
- Кадзекаге-сама, вы подошли к стенам нашего дома и должны понимать, что мирное население ни в чем не провинилось. Никто, находящийся за стенами нашего города, не виновен в том, что произошло.
- Значит, Таура не отдавала приказа о нападении? – Гаара сощурил глаза, ожидая ответа посла.
Если ответ будет положительным, то его слова – всего лишь ничего не значащий песок. За этими стенами будут виновные, и они понесут свое наказание. Если ответ будет отрицательным, то это означает, что феодал не контролирует ситуацию в стране и ей все равно придется подчиниться им. Понял ли посол на тот момент, в какую ловушку он загнал себя сам? В какое положение себя поставил?
Судя по его выражению, понял. Низменный человек, считал Гаара, ведь он пытался закрыться не стенами от целого войска, а женщинами, детьми и стариками. Людьми, которые действительно были неповинны, но которые пострадают из-за глупости и черствости своего правителя.
- Господин Кадзекаге, мы...
- Вам задали вопрос, посол, - в голосе Темари присутствовал металл, когда она говорила эти слова. Женщина не была идиоткой, посему поняла, что тот попытается увильнуть от прямого ответа. – Так отвечайте же на него.
Песок зашевелился сильнее, внимая призыву Гаары. Снова еле заметное движение. Но он почувствовал его. Почувствовал, как их мнимая защита подчиняется его воле. Это движение происходило не в одном месте, а по всей стене. И никто из находящихся на ней не мог знать, какая же на самом деле хлипкая опора была под их ногами.
Гаара ждал. Скрестив руки на груди, он ждал. Ждал пробуждение песка. Ждал ответ посла. Ждал, когда сгорит мнимое спокойствие. Посол все молчал, не понимая, на что обрекает себя и свой народ молчанием, не понимая, что происходит сейчас, именно в эту минуту. Он просто не понимал, что именно сейчас решаются судьбы многих. Он...
Он просто не знал, что дух пустыни пришел и сюда. Все рано или поздно обращается в песок, говорили у Гаары на родине. И это есть самая настоящая правда.
- Таура отдавала приказ о нападении, посол? – сестра упрямо гнула свою линию, и Кадзекаге не препятствовал ей. Это было ее право, полученное на переправе. Право уничтожить также чужую надежду, как в свое время уничтожили и ее.
- Приказ был отдан, - наконец, выдавил из себя мужчина.
Но имени человека, отдавшего приказ, он так и не назвал.
- Значит, виновные есть за этими стенами. И за их преступления им придется понести наказание.
Гаара был непреклонен так же, как и Темари. Послу бы стоило помнить, что перед ним стоят шиноби, а не политики и аристократы. Шиноби ведома обратная сторона медали каждой войны. Шиноби не станут торговаться в таком вопросе. Шиноби – это оружие, а оружию в момент битвы чужды эмоции.
Темари подняла свой взгляд на стену.
Рушься, обращайся в песок. Обрати их защиту в их собственную гибель.
Песок забурлил, зашевелился сильнее, внимая призыву. Дух пустыни здесь, он пришел сюда. Гаара знал, чувствовал это.
Первая трещина, появившаяся на стене, осталась врагами не замечена, но Гаара знал – возмездие близко. На этот раз враг не сможет нанести удар, поймет, какую ошибку навлек на себя, напав на Огонь, бросив все свои силы на север. С трещины начнется крушение, с крушением сюда придет смерть.
А со смертью начнется их месть за товарищей, оставшихся позади и не дошедших сюда.
- Если эти люди действовали втайне от феодала, то выдайте нам их. – Кадзекаге решил оттянуть время, предложив «выход» из сложившейся ситуации.
«Выход», которого не было, ибо всем известно, что приказ отдала Таура. Никто и никогда не отдаст короля в шахматной партии, так и в жизни, что в реальной игре, никто не отдаст правителя, своего главу.
Эта ли мысль или другая заставила посла вздрогнуть, но Гаара понял, что этот человек воистину жалкая пешка в руках феодала. Раньше еще были сомнения. Теперь их не было. Как такой человек мог договориться с ними о чем-то, если так быстро терялся? Или он ждал, что они будут выражаться какими-то витиеватыми фразами?
Кадзекаге поморщился. Всему бы миру пора запомнить, что прямолинейность – оружие ничем не хуже других. Режет беспощадно, и выявляет возможности слабых и сильных также действенно.
- Таура отдала этот приказ, - посол перевел отчаянный взгляд на Темари, которая уничтожила все его надежды.
Порой слова бьют сильнее ножей и кулаков. И слова также способны пролить кровь.
Рушься, уничтожай недостойных.
- Темари-сама...
- Таура отдала этот приказ, - с нажимом повторила куноичи. – Таура сидит за этими стенами. Скажите, разумно ли отступать, когда воздаяние за преступление близко?
Трещина разрослась сильней, двинулась вниз по стене, чертя свою цепочку разрушений. Песок проснулся, зашевелился, почувствовал недовольство своего покровителя. Гаара нес в себе волю пустыни. Темари несла в себе ее волю.
А воля пустыни гласит: все обратится в песок.
- Скажите же мне, посол...
Трещины паутиной возникли на высокой стене, мгновенно расползаясь все дальше и дальше, соединяясь в странный узор. Ветер подул сильней, и шиноби, прячущиеся в засаде, напряженно вгляделись вперед. Все внутри уже горело и требовало крови.
- Почему же вы молчите?!
Глаза Гаары стали нечеловеческими к тому моменту, когда возмущение сестры почти опрокинуло чашу ее терпения.
- Собаку... – прошептал Кадзекаге не своим голосом, и Темари взволнованно посмотрела на брата.
Рушься, покоряйся Его воле. Ибо все обращается в песок!
- СОБАКУ ТАЙСО! – вскрикнул он, и трещины соединились воедино.
Прошло мгновение. И только спустя мгновение Гаара подарил им ад.
Стена лопнула, словно воздушный шар. Камень просто разлетелся, градом стал падать на землю и тянуть за собой людей. Трещины соединились, образовали паутину пустоты, и теперь стали видны те частицы песка, что внимали призыву. Сначала они замерли, словно в нерешительности, а потом волной цунами хлынули в столицу.
Казалось, песок доставал до облаков, затмил солнце, уничтожил все. Пронзительные крики сложились в трель, громкую песню победы и поражения двух разных стран. Птицы испуганно взметнулись в воздух, боясь находиться в месте, где вскоре все пропитается болью и отчаянием.
Темари испытывала такое только один раз: когда Фудо взлетел на воздух. Огонь жег дома, людей и их родную землю, черный дым отравил собою небеса, а пепел ложился одеялом на исстрадавшийся город, будто стараясь укрыть его от еще больших разрушений.
Вот только перед ними был не Фудо. И сейчас было все иначе. Город не горел, а они не были жертвами.
Стена, рядом с которой они представлялись мелкими тварями, жалкими муравьями, просто разрушилась. Камень падал вниз, а вместе с ним и те из наемников и стражи, кто не успел выбраться. Они найдут покой вскоре, находясь под завалами без медицинской поддержки и шанса на спасение. Только песок оставался в воздухе, а потом, образовав гигантскую волну, двинулся на жилые дома и жителей столицы.
Женщины и мужчины, старики и дети бежали в центр, к сердцу города, надеясь спастись. Но у них не было сил быстро преодолеть такое расстояние, и песок забирал свое, обрушиваясь на крыши домов, руша черепицу и выбивая стекла, ломая балки, строения, поваливая деревья. Он был везде.
Поднялся невыносимый шум, крик то возникал, то пропадал под гигантской волной. Казалось, что кого-то разрывают на куски, ведь люди не способны так пронзительно и истошно кричать.
Темари почувствовала тяжесть в груди и ком в горле, с нелегкостью осознавая, что все так, как и должно быть...
Рушься, покоряйся воле тех, кто пришел сюда разрушителем, ибо все так, как и должно быть...
Охрана посла ринулась на ее брата, но не успела причинить тому и вреда. Темари быстро вытащила веер из-за спины, ударив им одного из мужчин и перерезав горло второму. Развернув веер, она взмахнула им, отбросив подальше телохранителей. Скоро на помощь ей пришли шиноби, прятавшиеся в засаде.
Четыре тела покоилось на земле, и посол не верящим взглядом смотрел на своих охранников. Его не убили, ведь он не представлял никакой опасности. Посему мужчина мог лицезреть, как песок подхватывает Гаару и уносит его вперед, к крикам, жертвам, к городу, в котором он родился и должен был умереть.
Посол упал на колени, видя, как рушится все то, что он знал, во что верил и что любил.
- Мы попали в довольно затруднительное положение, - Темари вернула ему его же слова.
Это был не ее голос. И она вовсе не хотела этого говорить, но сказала, чувствуя странное удовлетворение. Теперь он будет знать то же, что чувствовала она на границе.
Несправедливость этого мира. Его ложь. Его гниение. А главное – собственное отчаяние и полное бессилие.
Она пошла вперед, видя, как с ревом объединенные войска вошли в столицу.
А посол так и остался стоять на коленях. Жалкий человек с жалкой судьбой.

Отряд Канкуро нашел сопротивление к востоку от разрушенной стены, когда главная атака уже была завершена и городская стража и вольнонаемники подняли все имеющиеся у них резервы. По сути, бой уже был окончен. Что может остановить объединенные войска? Какая преграда? Какая армия?
Видя, как сталкиваются люди, находящиеся у него в подчинении, и враги, Канкуро понимал, что все действия шиноби и самураев Реки – это последняя попытка доказать себе и стране, что они что-то собой представляют. Умирающая надежда велит им сражаться до конца, вынимать мечи из ножен, кунаи из подсумков, умирать понапрасну, потому что так велит долг, потому что так распоряжаются чувства – идти до самой грани. И умереть так, как умирают воины, а не трусы.
Стена разрушена. Войско разбросано по стране. У Реки с самого начала не было шансов. Им же оставили роль палачей – добить то, что еще трепыхается.
Кинув кунай в одного из вольнонаемников с взрывной печатью, Канкуро отклонился и направил в бой своих кукол.
Хуже всего, наверное, было то, что они дрались, а по полю боя бегали мирные жители. Кто-то спрятался за завалами, кто-то бежал к себе домой, кто-то плакал над телом близкого. Иные даже вытаскивали из дома свои драгоценные вещи, бежали в обнимку с какой-то шкатулкой или фотоальбомом, лишь бы не оставить все здесь, на «съедение стервятникам». Силуэты боеспособных и мирных граждан мелькали перед глазами, но Канкуро не терялся: в Ветре довольно жесткое обучение, к тому же отец давал ему, сестре и брату в свое время суровые, но нужные в жизни уроки.
Жилые дома вскоре начали полыхать огнем. Вывески магазинчиков быстро качались из стороны в сторону из-за многочисленных взрывов, на земле валялись разбитые горшки с растениями, он замечал даже трупы домашних животных, до которых никому не было дела. Куда там животные? Себя бы спасти.
Вырезав несколько юнцов, бросившихся на него с плохо заточенным оружием, Канкуро дернул кукол вправо, к самым домам. И вовремя – песок, которым Гаара управлял до сих пор, обрушился на жилища, находившиеся по левую сторону. Он и сам-то еле успел переместиться на крышу одного из зданий, еще чуть-чуть – и тоже бы задело.
В это время шиноби Огня и вольнонаемники Реки рассудили так же, как и он. Лучше не соваться в бой, пока рядом находится не контролируемая сила.
Объединенные войска все ближе подходили к центру столицы. В учебниках истории об этом наверняка напишут довольно скупо, но зато как размахнется литература, воспевая демоническую природу Гаары и хитрость, силу его верных полководцев. Канкуро поморщился, заметив, что его мысли улетают слишком далеко от поля боя.
Но как быть спокойным, когда песок волнами накатывает на все в округе и разрушает все, к чему прикасается? Жилые дома – что это в сравнении с силой песка? Всего лишь карточные домики, разлетающиеся от одного прикосновения.
Канкуро не без удивления смотрел на открывшуюся ему картину: зеленый лес вдалеке, видный отсюда из-за отсутствия стены, их армия и пылающие жилища, да огромные волны песка и его брат во главе всего этого. Кукольник искренне надеялся, что Гаара не потеряет контроль над ситуацией, хотя это было и сложно. Он не знал, но чувствовал, что это непросто.
И тут он заметил ребенка посреди улицы, одиноко стоявшего и озирающегося по сторонам, в то время, как песок еще кромсал дома рядом и накатывал сюда еще одной волной.
Канкуро успел в последний момент: спрыгнул вниз, подбежал и подхватил мальчонку. Всего в паре шагов от них пронеслась волна.
- Эй, не стоит разгуливать тут одному, здесь небезопасно.
Ребенок посмотрел на кукольника испуганными глазами, и мужчина невольно ругнулся про себя. Вряд ли он понимает, что Канкуро из вражеской деревни, что сейчас вообще творится вокруг. И где его родители?
- Так, малец, давай поищем тебе безопасное место...
В конце концов, он не настолько жесток, чтобы бросить ребенка на смерть сразу после того, как собственноручно спас ему жизнь.

Удар пришелся на сонную артерию, так что он не смог бы дальше вести бой, но Хината все равно отбросила от себя врага, как какую-то ненужную куклу. Соратник вольнонаемника пытался атаковать ее сзади, но у него не получилось: быстро развернувшись на мысках, Хьюга перехватила его руку с кунаем левой ладонью, а правой ударила в грудь, прямо туда, где билось сердце.
Отдышавшись, она сконцентрировалась, бьякуган позволил увидеть ей происходящее в городе. Хината видела, как их войско проделывает множество брешей в обороне врага, и большая заслуга лежит именно на плечах Гаары. Кадзекаге направлял песок именно в скопления неприятеля, так что им оставалось только уничтожать остатки. Вскоре они доберутся до дворца, и все будет кончено.
В западной части города все охватил огонь, потому Хината дышала, закрыв рот ладонью и продолжая идти вперед. Изредка кашель пробирал ее, глаза жутко слезились, но Хьюга не останавливалась. Это не беда. Нужно просто сомкнуть круг. Дойти до центра и тогда все будет хорошо.
Она шла вперед вместе с членами своей семьи, представителями кланов Абурамэ и Инузука. Они убивали только тех, кто мог держать в руках оружие, кто нападал на них, и пропускали всех мирных граждан, которые бежали к разрушенной стене. Шиноби чувствовали на себе испуганные, отчаянные, презирающие взгляды. Но с этим ничего нельзя было поделать. Вольнонаемники по приказу их феодала пошли к границе. Они же сейчас идут к дворцу по приказу своих феодалов.
- Впереди враг! – Хината крикнула сразу же, как только заметила чужую чакру.
Ее отряд остановился, переглядываясь друг с другом, люди доставали из подсумков кунаи. Псы Инузука оскалились, приготовившись к нападению.
- Сколько их, Хината-сама?
Она считала. Два. Семь. Четырнадцать...
- К востоку в часе от нас. Двадцать два наемника, двенадцать самураев. – Хьюга сконцентрировала чакру. – К западу в двух часах семнадцать наемников, двадцать четыре самурая.
Итого семьдесят пять человек. Можно было осилить, учитывая и подспорье, идущее позади них в виде людей Кадзекаге. Вот только...
Хината нахмурилась, наблюдая за их перемещением. Они не готовились нападать, наоборот избегали с ними встречи.
- Они... они отступают... – проговорила одна девушка из клана Хьюга.
- Идут к дворцу, - догадалась Хината. Довольно мудро, учитывая, кого они должны защищать. Скорее всего, никто и не ожидал, что переговоры обернутся так, и враг прорвется. – Мы не будем за ними гнаться. Смыкайте круг, не оставляйте бреши!
Да и какая разница? Впереди бушевал песок Гаары, а люди Тауры, делая столь сильный разрыв, все равно обрекали себя на смерть. Кадзекаге убьет их прежде, чем они доберутся до своего правителя.
Почему-то Хината знала это.

Тсуме приходилось сложней: большая часть людей концентрировалась именно у ворот во время нападения, так что ей и остальным шиноби пришлось буквально вырубать себе дорогу вперед. Псы вгрызались в горла неприятелей, лязг оружия не затихал ни на минуту, то и дело она морщилась, слыша рядом собой взрывы.
Больше всего ей не нравилось, что в подчинении у Тауры оказались люди, владеющие в совершенстве тремя стихиями. Они-то и представляли большую угрозу, не давая им пройти вперед и сметая их со своего пути. Однако их было меньше десятка, чакра их не имеет нескончаемого запаса, рано или поздно они выдохнутся. Нужно просто помочь им в этом.
Сосредоточив чакру в ногах, Тсуме ринулась на одного из них.
«Огонь, вода, земля», - всплыла в сознании мысль.
Техники дерева сразу отпадают, так что наиболее вероятная комбинация в этой ситуации, не требовавшая долгой концентрации – это кипяток.
Заметив бегущую на него куноичи, мужчина, на вид которому было лет сорок, приготовился атаковать. Тсуме были знакомы все его печати, но комбинация, к сожалению, оставалась неизвестной. Женщина лишь надеялась, что в последний момент сможет отскочить в сторону. Нужно было вымотать его. Пусть думает, что она настолько наивна, что пошла в открытую на такого шиноби, как он.
Тсуме была уже в нескольких шагах от врага, когда тот активировал огненную технику. У нее имелись лишь мгновения на то, чтобы спастись. Однако этих мгновений было недостаточно, и все равно на коже останется ожог, словно напоминание о ее то ли подвиге, то ли собственной глупости.
В последний момент разум подсказал: «Техника замещения». И эта подсказка ее спасла.
Оказавшись на безопасном расстоянии, женщина оглянулась на врага. Нужно было что-то делать. Остальные отряды уже прорвались вперед и подходили к дворцу, а они все стояли на месте.
Вот только неприятель внезапно закричал, перестав складывать печати, как и большинство сражающихся врагов. Они закрывали глаза, отбивались от невидимого недруга, извивались, старались спастись. Тсуме провела рукой по воздуху и сжала губы в тонкую полоску.
Песок. Но как? Кадзекаге предупреждал, что не сможет везде контролировать ситуацию.
Тут она увидела рядом сгусток песка, который образовался в глаз. Он с интересом разглядывал ее, а потом перевел свой взгляд вперед, на вольнонаемников и самураев, что преграждали им ранее путь.
Песок прошелестел и у нее под ногами. Тсуме с недовольством наблюдала за тем, как вскоре он стал собираться воедино. Песчаный клон направил свой равнодушный взор на людей, которые с душераздирающими криками начали падать на землю.
- Вы отстаете от остальных групп. – Равнодушно сообщил ей клон Кадзекаге, скрестив руки на груди. – Идите вперед. Я закончу здесь сам.
- Хай, - Тсуме кивнула и сорвалась с места, на ходу веля своим подчиненным следовать за ней.
Как только она исчезла из поля зрения клона, тот снова обратился в песок. Инузука оглянулась лишь один раз, заслышав грохот позади и последние затихающие крики. Не было больше улицы, домов и деревьев.
Все это утонуло в песке.

Абурамэ Шиби посмотрел вверх, где в небе, над столицей, сгущался песок. Кадзекаге выбрал удобную позицию для наблюдения за происходящим, с этим трудно было поспорить.
Его отряд зашел с востока, находясь между группами Канкуро и песчаных командиров. Здесь неприятелей было не так много, в жилых кварталах находились только те, кто не успел выбраться, или те, кто должны были служить подспорьем защитникам на стене. Но теперь стены больше нет, защитников нет и большей части подспорья тоже нет.
Насекомые же сейчас ползали по телам убитых и смертельным облаком надвигались на живых. Что можно было поделать с таким оружием? Сжечь его? Увернуться от него? Вольнонаемники пробовали сопротивляться, но все, что выходило из их затеи, приводило либо к смерти, либо к отступлению.
Абурамэ недаром всегда ставили в команду с Хьюга и Инузука. Насекомые были не только оружием, но и хорошим отвлекающим маневром, пока представители этих кланов наносили свои атаки. То и дело мимо Шиби проносились псы и их хозяева, в смертельном танце кружились выходцы клана Хьюга. Его родственники посылали вперед все больше насекомых, так что в пейзаже перед ним не оставалось чистых мест: все было в огне, в крови и в этих маленьких, но очень опасных тварях. Некоторые из них были ядовитыми.
Вскоре шиноби Огня повстречались с отрядом, где преимущественно были шиноби Песка. Те сметали своих врагов веерами, похожие Шиби видел изначально у сестры Кадзекаге, применяли воздушные техники и немногие из них комбинировали их с техниками огня и земли. На этих улицах уже не было мирных жителей. Все или попрятались в дома, или сбежали, или давно умерли.
Шиби наклонился и поднял истоптанную и разбитую фоторамку. Он отряхнул ее от земли и бережно вытер рукавом куртки фотографию, на которой были запечатлены отец, мать и их маленький сын. Семейное фото. У них в клане полно было таких. В памяти всплыл снимок, находившийся в его комнате в Конохе: он и жена с выпуклым животом, с не родившимся еще Шино.
Шиби перевел взгляд на тела перед собой. Вот и жена с ребенком лежат в комнате на полу, а чуть поодаль – глава семейства распростерся на ступеньках дома. Абурамэ поднялся в комнату и положил фотографию под руку женщины. Перед смертью, видимо, она закрыла собой сына, пытаясь спасти его.
Мужчина простоял с минуту и двинулся дальше, выйдя наружу и переместившись на крышу одного из домов. Теперь перед ним простирались во всей красе жилые кварталы, а чуть поодаль – и улицы Красных Фонарей. Над всеми ними возвышались величественный дворец феодала и Храм Солнца с Храмом Луны. Шиби заметил вспышки вдалеке, прочертившиеся черные дороги в небо.
- Шиби-сама, - рядом с ним возник один из членов клана Хьюга, - враг отступает к стенам дворца.
Абурамэ взглянул на силуэты вольнонаемников вдалеке, которые быстро перемещались с крыши на крышу.
- Что мы будем делать?
Шиби взглянул на небо, словно чувствуя на себе холодный взгляд Кадзекаге.
- Ничего. Дайте им уйти вперед.

Темари шла спокойно вперед, слыша, как шелестит песок у нее под ногами. Она наталкивалась на тела врагов и союзников, знакомых и незнакомых ей людей. Отряды вели бои далеко впереди, но она не спешила им на помощь, чувствуя неприятное ощущение дежа вю.
В ее памяти вновь всплывали горящие дома Фудо, запах смерти вокруг. Все они находились тогда в огромной мышеловке, безвыходной ловушке. Только сейчас куноичи понимала, что это устроил не террорист, а ее родной брат. И вина за это лежит и на ее плечах тоже, ничуть не меньше, чем на Гааре.
Она остановилась посреди разрушенной улицы в тот момент, когда почувствовала на себе чужой взгляд. Темари узнала этот песчаный глаз, который возникал каждый раз, когда брат следил за кем-то или чем-то.
Даже сейчас он присматривает за ней. Все ли с ней в порядке? Не причинил ли кто вреда?
- Гаара, - голос у нее мягкий, совсем не такой, каким она говорила с послом. – Гаара, пора заканчивать.
Глаз еще смотрит на нее какое-то время, а потом исчезает.

Кадзекаге осмотрелся, встав посреди песчаной площадки, которую он образовал в воздухе, подле дворца. Неприятеля гнали отовсюду, он бежал, поджав хвост. Отсюда Гаара видел, как объединенное войско смыкается кольцом и скоро окружит сердце столицы.
Черные дороги прочертили себе путь в небо, город обратился в руины. Но таково было решение Тауры – вступить в войну, и она должна была понимать, чем все это могло кончиться.
И к чему теперь ждать? Все, все рано или поздно обращается в песок.
Он направил несколько волн на вольнонаемников и самураев, возвращающихся во дворец феодала. Против стихии бороться трудно, особенно, если сила ее огромна. Жалкие муравьи просто утонули в песке, не имея возможности и даже жалкого шанса на спасение. Гаара не испытывал жалости, чувствуя, как песок тяжелеет и алеет от крови внизу. Эти люди должны были умереть за свою родину или из-за собственной корысти, которая заставила их выступить на стороне Тауры за деньги.
Кольцо сужалось, шиноби подходили к дворцу, и Гаара больше не видел необходимости находиться здесь, над всеми ними, когда настоящее и самое важное действо должно произойти внизу. Он разрушил ограду вокруг дворца и заставил большую часть песка подняться в воздух, чтобы не мешать проходу войскам. Окружив себя песком для защиты, сам Кадзекаге стал спускаться вниз, прямо перед входом во дворец, куда уже стала сбегаться городская стража.
К тому времени, когда Гаара оказался внизу, командиры всех отрядов уже объединились и вели бой во дворе вместе со своими людьми.
Кольцо сомкнулось. Теперь осталось последнее – достигнуть феодала и закончить войну с Рекой.
Отбросив от себя врагов с помощью песка, Кадзекаге ринулся вперед. За ним уже шли Канкуро, Темари, Шиби и Хината. Тсуме с Ханой остались снаружи, чтобы дать им время пройти и отыграться за то, что ранее противник помешал им выйти вперед.
Весь коридор до тронного зала был наполнен вольнонаемниками и городскими стражниками. Хината насчитала шестьдесят восемь человек. В одно бы время она понервничала: как таким числом идти на врага? Но Гаара, вышедший вперед и закрывший их всех, был непреклонен.
Он должен взять эту столицу. И он возьмет ее.
- Собаку Тайсо, - Кадзекаге вскинул руку, и волна песка, обойдя его и командиров, понеслась прямо на людей Тауры.
Жуки Абурамэ тем временем направились в сторону нескольких стражников, ринувшихся за ними следом. Хината повернула голову вправо, увернувшись от куная и почувствовав, как по щеке медленно стекают капли крови. Задело. Она отделилась от группы в тот момент, как вниз с верхних этажей стало спускаться все больше людей. Больше, чем шестьдесят восемь.
- Гаара! Заканчивай! – воскликнула Темари, понимая, что они оказались в ловушке.
С одной стороны – коридор, наполненный песком, с другой – прибывшая подмога неприятеля. Брат не мог дальше вести бой, пока выполнялось дзюцу. Большая волна накрыла людей, но не смогла убить всех. Нужно было добить остальных и открыть дорогу, а сделать это представлялось очень сложной задачей. Запас чакры Кадзекаге не был бездонным.
Гаара ощутил, что сил хватит только на последний рывок. Рывок до тронного зала, где все и решится.
Песок сжал в себе своих жертв, проник внутрь: в глаза, в рот, в нос, добрался до легких. Их пульс замедлялся, боль, испытываемая ими, была неописуемой и ужасно мучительной. Вскоре песок окрасился в красный и заметно потяжелел. Гаара применил последнее усилие, заставив свое оружие выплюнуть трупы и направиться в другую часть коридора, буквально сметя все на своем пути.
Хината и Шиби чуть не попали под удар, правда, Хьюга все-таки вскрикнула: песок разодрал до крови ее правую руку. Абурамэ же изрядно ранило ногу. Последствия могли быть гораздо плачевнее, задень их основная волна. Хината почувствовала дорожки слез на лице, она покрепче сжала раненое плечо, оглядываясь на Кадзекаге. Гаара тяжело дышал, с шоком и неверием смотря на коридор, усеянный трупами.
Они двинулись вперед, перешагивая через тела, все быстрее и быстрее, боясь, что кто-то еще посмеет напасть на них. Кадзекаге вновь вскинул руку, и песок взметнулся перед ними, открывая тяжелые двери.
Увиденное заставило замереть его на месте.

Вот и он, конец, к которому все они так долго шли.
Вот он, тронный зал, усеянный трупами. Мужчины, женщины и старики, маленькие дети, совсем еще младенцы. Солнечные лучи, проникавшие в окна, осветили окровавленное помещение, настоящее место побоища. Осветили тела стражников, покончивших с собой сразу после исполнения приказа своей госпожи. Осветили ужасную, поистине ужасную и страшную картину.
Сердце Гаары пропустило удар, Кадзекаге выдохнул, сделал шаг вперед.
Все они были мертвы. Красивые в своих кимоно. По лицам видно – напуганные произошедшими обстоятельствами. Они лежали на полу, боле тридцати членов правящей семьи, лежали, будто поломанные куклы. Позы некоторых из них были такими неестественными, что, казалось, их не убили, а именно сломали.
Темари с каменным выражением лица прошла в зал, только глаза выдавали ее – не это она ожидала увидеть. Не этого она желала, когда шла сюда. Не раскрытый в немом крике рот женщины, не страх в мертвых глазах девушки-подростка, не удивление на лице многих мужчин и стариков.
Как это может быть реальностью?
Детские игрушки были в крови, как и их обладатели. Пол залит багровыми реками, и солнечные лучи беспощадно играли на золотых нитях кимоно, теряясь бликами в драгоценных камнях. Хината забыла о боли в руке, увидев эту картину. Всем известно, что война беспощадна, но просто взять и перебить невинных людей...
Она перевела взгляд от одного лица к другому, сделав несколько шагов вперед. И только потом, в самом конце тронного зала увидела...
Во главе всех их сидит женщина в голубом кимоно. Волосы ее ниспадают на плечи. Глаза ее открыты, в них читается злоба и неприязнь. Вот только рукава кимоно ее запачканы собственной кровью, а на коленях ее лежит кинжал – подтверждение ее неповиновения.
Таура пошла до последнего и не подчинилась.
Никто не прогнет Реку под себя.
- Гаара...
Кадзекаге не обратил никакого внимания на оклик сестры. Он с сожалением смотрел на феодала, не в силах ничего сказать. Страшная, страшная женщина...
Оно того не стоило.
Сняв с себя шляпу Кадзекаге, Гаара учтиво склонил голову.
Все обращается в песок. Но оно действительно того не стоило.
Утверждено Nern
DeKalisto18
Фанфик опубликован 18 февраля 2014 года в 21:13 пользователем DeKalisto18.
За это время его прочитали 820 раз и оставили 1 комментарий.
0
Devilish_LM добавил(а) этот комментарий 19 февраля 2014 в 22:08 #1
Devilish_LM
Здравствуйте, автор.
О_о Какие ужасные сцены вы описали.. Я с немым шоком наблюдала как Гаара превращал свой план в действие. Я всегда относилась к этому персонажу с уважением после такого, как он изменился благодаря Наруто. Как же жаль, что ему прошлось пережить такое после всех мучений, которые он испытал. До сих пор помню, как он заплакал, когда ему пришлось поднять руку на Саске на собрании пяти Каге. Хаос, который творился в его душе нашёл своё отражение в сценах массового убийства и моря крови. Не знавших ничего людей настигла такая кара, которую не пожелаешь никому, и в этом ужасе виноват Гаара.. Бедняга. Я знала, что эта часть будет посвящена этому кровавому мессиву. Но не ожидала, что так ярко всё будет описано. Особенно финальная сцена в тронном зале. Немой ужас охватил не только героев, но и меня. Приказ Тауры прозвучал ещё в прошлой главе, но его исполнение тем не менее всё равно ввергло меня в шок.. Боюсь предположить, что же ждёт читателей в следующей части. Поэтому незамедлительно бегу читать.
Спасибо вам за очередную часть моей любимой работы )
С уважением, D.